Ирина Матлак – Жена в придачу, или Самый главный приз (СИ) (страница 89)
Появление Олдера позади себя я уловила сразу, поэтому даже не вздрогнула, когда мне на плечи опустились его руки. Обняв, он положил подбородок мне на макушку, и я с удовольствием укуталась в эти объятия, точно в уютное пуховое одеяло. В отличие от прочих его присутствие не раздражало, даже наоборот – добавляло общей картине недостающих ноток.
Так мы и стояли в тишине и покое, пока Олдер вдруг не напрягся и тихо не позвал:
– Фелия…
– Да?
– Чего ты ждешь от завтрашнего дня?
Теперь напряжение передалось и мне. Вопрос застал врасплох, и ответить на него я не могла даже самой себе.
– Первоклассного боя, – отшутилась я. – Как думаешь, сумеешь составить мне достойную конкуренцию? А, Олдер Дирр? Внук Грэха Кваро, приближенный императора и… кто-то там еще.
Шутливый тон от напряжения не избавил. Олдер некоторое время молчал, после чего развернул меня лицом к себе и посмотрел в глаза. Долго смотрел, внимательно, изучающе, словно саму душу желая узреть. А затем с предельной серьезностью спросил:
– Чего ты боишься, Фелия? Проигрыша или того, что за ним последует?
Никогда не пасовала перед трудностями! Буквально презирала трусость! А сейчас вдруг так глаза отвести захотелось…
– Ответь, – негромко потребовали у меня. – От этого зависит многое.
– Я… – начала и, на несколько секунд смолкнув, неимоверными усилиями заставила себя признаться: – Не знаю. С самого начала моей целью была победа, и я шла к ней, точно понимая, чего хочу достичь, а чего избежать. А теперь многое изменилось, и… мне сложно разобраться в себе. Нет, не так… Разобраться могу, но боюсь признать то, от чего долгое время бежала…
Была уверена, что он ничего не поймет из моих сумбурных объяснений, но, судя по изменившемуся взгляду, – понял. И задал очередной вопрос:
– А теперь скажи мне одну вещь. – Напряжения в воздухе стало еще больше. – Если бы не игры и не обещанный победителю приз… Предложи я тебе сейчас выйти за меня замуж, ты бы согласилась?
Вот теперь это самое напряжение достигло пика. Я застыла, не в силах ни пошевелиться, ни оторваться от сосредоточенных карих глаз, и оказалась практически беспомощной перед поднявшейся глубоко внутри шальной волной. Такой простой, но вместе с тем невероятно трудный вопрос породил в душе настоящую бурю. Тысячи картинок промелькнули перед глазами, тысячи же мыслей коснулись сознания, чтобы после оставить меня один на один перед склонившимся ко мне лицом…
Мне сложно было говорить о том, что на протяжении чуть ли не всей жизни считала слабостью. Сложно поверить, что та несчастная шестипроцентная вероятность, о которой перед началом игр говорил Эгри, вдруг взяла и сбылась.
– Да… – сорвалось с губ прежде, чем я успела испугаться собственного откровения.
В направленных на меня глазах родилась целая Вселенная, полная неисчисляемых звезд.
– Но это ничего не значит! – опомнившись, воскликнула я. – Я буду сражаться до последнего, так и знай! Ни за что не откажусь от своей победы, можешь даже не рассчитывать!
Наверное, вид у меня был комично-воинственный, потому что Олдер вдруг негромко засмеялся.
– Другого я и не ожидал, – улыбнулся он, взяв мое лицо в ладони. – Ты была бы не ты, если бы отступила от своего. За это я тебя и люблю.
Ошеломив меня последними словами и не дав ни доли секунды на то, чтобы хоть как-то на них отреагировать, Олдер коснулся моих губ поцелуем, в котором появилось нечто новое. Какая-то особая теплота и бережная нежность, которых я не ощущала раньше. И эти новые, ни на что не похожие чувства нашли в моем сердце такой неожиданно щемящий отклик, что я практически тут же забыла обо всем остальном.
Были мы, был вечерний сад с золотистыми лучами заходящего солнца и запахом свежих цветов. Был весь мир, внезапно сузившийся до размеров небольшой террасы… Всего прочего в этот момент не существовало.
– Ну вот, детка, теперь ты готова, – окинув меня придирчивым взглядом, Чука удовлетворенно кивнул. Подхватил заскучавшего Плакса и пожаловался: – Устал папочка, ужас как устал… Ну ничего, скоро мы в отпуск поедем! Папочка тебя к морю отвезет! Будем вместе валяться на пляжике и слушать шум прибоя… ты моя бусинка…
У меня разве что зубы от переизбытка сахара не свело. Передернув плечами, я привычно посмотрелась в ростовое зеркало и, скользя взглядом по своему отражению, склонила голову набок. Откровенно говоря, собственный внешний вид был последним среди вещей, волновавших меня в этот великий день. Но все же он входил в их число, потому что, как ни крути, в великие дни выглядеть нужно соответствующе.
Сегодня я снова была в алом. Не в винном, не в красном, именно в алом. Платье чем-то напоминало те, какие были на мне во время показательного выступления и на последнем приеме, только сейчас его дополняли легкие золотые доспехи, больше для красоты, нежели для защиты. В качестве обуви неподражаемый Чука подобрал золотые же босоножки с множеством узких ремешков. А особый обтягивающий костюмчик в виде топа и коротких шорт, надетый под платье, служил для защиты и обеспечивал нужный комфорт.
Все мои доспехи были магическими, что позволяло Чуке проявить фантазию и вволю поэкспериментировать со стилем. Образ дополнял высокий хвост с несколькими мелкими косичками и нарочито выбивающимися у лица прядями, а также яркий макияж. В общем и целом я осталась довольна. Если уж Чука посчитал это нарядом, достойным финала, значит, так оно и есть.
– Удачи, – с небывалой адекватностью и даже серьезностью пожелал стилист, прежде чем уйти. – Я в тебя верю.
– Ты же поставил на Олдера! – уличила я его во вранье.
– Поставил на Олдера, – подтвердил Чука и улыбнулся: – Но болею, детка, за тебя.
Волнение зашкаливало. Лилось через край, смешиваясь с сумасшедшим адреналином, и с каждой минутой становилось только сильней.
Финал был грандиозным. И грандиозным не только из-за главного боя четырехсотых игр, но и благодаря организованному масштабному концерту, где выступали и артисты первой величины, и многие маги нашей гильдии, и маги, приехавшие из других империй. Предполагалось, что к нашему с Олдером выходу пройдет большая часть выступлений и публика будет как следует разогрета.
За идущим шоу я наблюдала по большому, специально установленному в моей комнате к финалу экрану. И вообще-то это было нечестно! Мне хотелось сидеть где-нибудь на трибунах, желательно, по традиции, в первом ряду, и наслаждаться представлением вживую, а не смотреть на немые картинки! Финалистам – все привилегии, лучшие условия… Ну да.
Гартах меня сожри, я – финалистка! Сегодня финал! Просто слов не хватает!
Наверное, такое чувство нереальности и собственного сумасшествия накрывает всех, у кого сбывается заветная, труднодостижимая мечта… или почти сбывается. Для полного счастья осталось вскарабкаться на самую вершину и установить на ней победный флаг.
– Ваши канапе. – Девушка-служащая опустила передо мной поднос с нанизанными на шпажку фруктами и бокал с коктейлем. – Приятного аппетита.
Все-таки у организаторов мозги иногда совсем не работают! Неужели думают, что при таком волнении мне кусок в горло полезет?
Когда девушка ушла, я глянула на соблазнительно плескающийся в коктейле лед, и рука непроизвольно потянулась к бокалу. Освежиться, пожалуй, все же не помешает…
Уже поднеся коктейль ко рту и обхватив губами трубочку, я замерла. Сама не знаю, что на меня нашло, только вдруг вспомнился рассказ Олдера: финал, выпитое вино… Нет. Пусть у меня паранойя, но ни пить, ни есть перед выходом на арену ничего не стану. Даже если принесенную еду и напиток проверили сто раз.
К тому моменту, когда меня наконец позвали в зал ожидания, я была готова лезть на стену и крушить все вокруг. Боевой дух взметнулся до самых небес, душа, напротив, рухнула в пятки, откуда, впрочем, совсем скоро вернулась, и я, настроившись, собравшись, призвав весь свой самоконтроль, проследовала за Имирой.
В зале ожидания пришлось просидеть еще десять ненавистных и до боли мучительных минут, прежде чем я вошла в ведущий на арену коридор.
«Тук-тук-тук», – стучало в груди сердце.
«Бом-бом-бом», – отбивали барабаны дробь.
Больше я не слышала ничего, а видела лишь брезживший в конце коридора свет.
«Может, сдадимся сразу? – робко предложил незримый обитатель моего правого плеча. – Тебе ни за что не победить…»
«Не слушай нимбоносного! – эмоционально возразил рогатый подстрекатель, сидящий на левом. – Нос подняла и вперед! Покажем всем, на что ты способна!»
Осознание, где и почему я нахожусь, в полной мере накрыло, когда темный коридор остался позади и в глаза ударили яркие вспышки.
Последнюю битву этих игр снова освещал закат. Алый, как мое платье. Алый, как ревущее внутри пламя. Алый, как сопутствующая любым боям кровь.
А вот арена изменилась – преобразилась, дополнившись новыми, соответствующими финалу деталями. Появилось новое освещение, повторяющее цвет закатного неба, бледный, но окрашенный отблесками того же алого туман стелился по земле. Едва шагнув на арену, я оказалась под льющимися откуда-то сверху лучами, перемежающимися россыпями падающих на меня мелких блесток.
Зрелище завораживало. Но даже оно меркло перед тем, с кем мне с минуты на минуту предстояло схлестнуть клинки. Как всегда, подойдя к ведущему и остановившись друг напротив друга, мы с Олдером встретились взглядами, и я увидела в его глазах отражение себя.