Ирина Матлак – Жена в придачу, или Самый главный приз (СИ) (страница 77)

Хотя маму я помнила смутно, почему-то была твердо уверена, что она приняла бы мой выбор и поддержала мое стремление реализовать себя в качестве боевого мага. Особенно учитывая то, что мое участие в играх изначально было вынужденным. Озвучивать свои мысли по этому поводу я, естественно, не стала, дабы не нервировать и без того крайне нервную тетушку.

– А что это с тобой? – Она неожиданно пытливо всмотрелась мне в лицо. – Ты какая-то не такая.

– Вы о чем? – как можно более беззаботно уточнила я.

– Не пойму, в чем дело… но что-то точно не так!

О да, моя дорогая и глубоко правильная тетушка, что-то определенно не так. Но, боюсь, от последствий правды о вашей безнравственной племяннице не спасет даже десять литров валерьянки. А вот от излишней тетушкиной проницательности меня спас внезапно ворвавшийся в комнату Чука в облаке душистого парфюма и с Плаксом наперевес. Песик возлежал прямо у него на плече, и в его огромных влажных глазах светился щенячий восторг, граничащий с чувством превосходства. Мол, взираю на вас сверху вниз, презренные смертные!

Увидев тетушку Ливию, Чука недовольно поджал губы, сверкнул на нее глазами, и она ответила ему тем же. Кажется, я даже видела молнию, родившуюся из столкновения их взглядов. А я всегда говорила, что валерьянка – вещь бесполезная…

Несмотря ни на что, уходить тетушка не намеревалась и демонстративно опустилась в кресло, а Чуке не осталось ничего другого, кроме как смириться с ее присутствием. Явно решив ее игнорировать, он приблизился ко мне и без лишних разговоров приступил к делу. К подготовке к балу мой первоклассный стилист подошел со всей своей первоклассной ответственностью. Четыре раза делал пробные прически, столько же раз наносил и смывал макияж, без конца оставаясь чем-то недовольным и внося какие-то изменения.

Нет, все-таки свои силы я переоценила. К таким подвигам точно не готова!

– Может, уже все? – нетерпеливо и чуточку жалобно спросила я, когда над моими волосами снова стали издеваться.

– Нет, – безапелляционно ответили мне. – Императрица дала четкие указания относительно твоего внешнего вида. Завтра ты обязана сражать наповал как никогда. Без вариантов. А тратить время на подбор образа завтра категорически нельзя.

Когда, по ощущениям, прошло еще не менее часа, я все-таки психанула:

– Еще немного, и, честное слово, я тебе врежу!

– Фелиция! – ахнула тетушка Ливия. – Ты же леди!

– Тогда врежу, оттопырив мизинчик, – ехидно пообещала я, поерзав в кресле.

Мои мучения продлились вплоть до самого вечера, потому что вслед за прической и макияжем Чука заставил меня перемерить гору бальных платьев, созданных, по его словам, специально для меня и именно для такого случая. В итоге я ткнула пальцем в какое-то платье, даже не глядя, и заверила, что целиком и полностью полагаюсь на его, Чукино, стилистическое чутье. После четвертьфинала, растянувшегося на целый день и половину ночи, бурного утра и еще одного беспокойного дня я чувствовала себя как сто пятьдесят раз выжатый и ссохшийся лимон.

Когда же от меня, зевающей и валящейся с ног, наконец-то отстали, я кое-как доползла до кровати и моментально отключилась, едва голова коснулась подушки. Время было до смешного раннее, но, как сказал мой гениальный стилист:

– Отдых и здоровый сон – лучшие друзья красоты.

И в настоящий момент я была целиком и полностью с ним согласна.

Глава 30

Роскошная, максимально удобная и просторная карета буквально скользила по столичным улицам. Я сидела, боясь пошевелиться и лишний раз вздохнуть, потому как прямо у входа во дворец меня и моего сегодняшнего спутника поджидала толпа вооруженных магокамерами журналистов, намеревающихся не только запечатлеть мое прибытие и торжественное восхождение по лестнице, но еще и всячески их осложнить. Деваться некуда, выглядеть нужно на все пятьсот. Волосок к волоску, складочка к складочке, все прекрасно и благородно.

– Ух и удавится сегодня половина Солзорья, – восхищенно произнес сидящий напротив меня Эгри. – Вся сильная половина нашей славной империи будет мне завидовать и мечтать оказаться на моем месте! Хотя нет, не только нашей. Слышала, сколько иностранцев поприезжало?

Еще бы не слышать! Сегодняшним утром Рута прожужжала мне все уши, рассказывая о том, что на этом приеме соберется высший свет нашей, Кайрийской и других империй. А потом об этом же поведал прибывший от самой императрицы посланник, передавший, что ее супруг, то бишь наш дражайший император, возлагает на этот прием большие надежды и что он – прием – важен не только как мероприятие, приуроченное к юбилейным играм, но и как возможность укрепить отношения с соседями. Словом, нервничать было из-за чего, и если бы не поддержка Эгри, я бы уже давно предавалась панике.

– Филь, расслабься, – еще раз успокоил друг, когда карета покатилась по ведущей к парадному входу аллее. – Какую бы глупость ты сегодня ни совершила или ни ляпнула, за твою красоту все простят!

Ну уж нет, «ляпать» я сегодня не намерена. Раз императрица сочла нужным отправить ко мне посланника, значит, в случае чего никакая красота не спасет. К слову, о красоте. Можно смело сказать, что сегодня Чука переплюнул самого себя, о чем свидетельствовало не только мое скромное мнение, но и его намерение внести созданное для меня платье в свою новую коллекцию. Причем не просто внести, а провозгласить ее жемчужиной! Мало того, Чука попросил – нет, Чука потребовал! – чтобы дефилировала на показе именно я. Слава Всевышнему, показ великий стилист планировал только через несколько месяцев.

Платье было алым. Оно походило на усовершенствованную, адаптированную для бала версию того, в котором я проводила показательное выступление на играх. Главной изюминкой, несомненно, являлся летящий подол, который в зависимости от освещения и моих движений отливал золотом, создавая иллюзию языков пламени. При ходьбе подол платья разлетался, игриво открывая ноги до колена, но с учетом неглубокого декольте это смотрелось совсем не пошло. «Интригующе-восхитительно», – как сказал Эгри. Образ дополняли туфли на высоких каблуках, тонкие ремешки которых переплетались и плотно обхватывали лодыжки, золотые украшения из последней коллекции знаменитого ювелирного дома и сложная прическа, оставляющая часть завитых волос падать на спину, а часть – лежать на затылке в форме замысловато закрученных кос.

При таком параде чувствовала я себя двойственно. С одной стороны, облик мне нравился и где-то даже придавал уверенности, а с другой – я просто мечтала немедленно переодеться во что-нибудь более привычное.

Карета остановилась. Дверца распахнулась, и мне протянули руку в белоснежной перчатке. Глубоко вдохнув, я приняла помощь лакея, изящно (хотелось надеяться, что изящно) выбралась из кареты и усилием заставила себя не поморщиться от тут же резанувших по глазам вспышек. Несколько «чертяк» попытались задать мне вопросы, но всех участников на этот счет проинструктировали предельно ясно – отвечать только представителям «Вестника», притом кратко. Что я и сделала, после чего под руку с Эгри стала подниматься по знаменитой лестнице. Наравне с нами гордо вышагивали Олдер с Рутой, которая просто светилась от восторга и, кажется, от свалившегося на нее счастья была готова рухнуть в обморок.

Как и всегда на публике, Олдер выглядел отрешенно-уверенным и мрачно-опасным. Но в то время, как мы шествовали ко входу, исхитрился незаметно мне подмигнуть. Притом взгляд его буквально обжег, отразив неподдельное восхищение, от которого стало трудно дышать.

Живя в гильдии, приемов я навидалась всяких, но такой роскоши еще не видела. Как только перед нами распахнули высокие двустворчатые двери, ведущие в главный зал, представшая взору красота просто ослепила, отчего сохранить на лице видимость спокойного достоинства далось большим трудом.

– Вот это я понимаю… – на грани слышимости выдохнул Эгри.

И мы поехали вниз.

Не пошли, а именно поехали! Белоснежные мраморные ступени двигались, подчиняясь какой-то сложной магии и доставляя гостей непосредственно в зал. Как только чудесная лестница осталась позади, под ногами оказался сияющий пол, от каждого шага по которому на глянцевых плитах пробегала рябь.

«Леди не пристало смотреть под ноги!» – напомнила себе я, но все же глянула на пол еще разок, когда от очередного шага по нему пробежала россыпь искр. Причем казалось, что искры появляются не на полу, а как будто под ним. Словно пол – тончайшее застывшее стекло, за которым творится восхитительная магия.

Уже вскоре я в полной мере оценила выбор Олдера относительно своей спутницы. Зал был просто огромен, а Рута, ввиду должности, прекрасно в нем ориентировалась, назубок знала всю программу вечера и стала для нас бесценным гидом.

Оркестр играл неспешную мелодию, гости переговаривались, официанты разносили бокалы с прохладительными напитками, под потолком парили держащиеся с помощью магии островки, где танцевали приглашенные пары танцоров. Журналисты пока еще смело шныряли по залу, готовые в любой момент переключить внимание с высокопоставленных гостей на венценосных особ, которые должны были появиться в течение ближайшего получаса.

Некоторое время я замечала рядом только пару Олдера и Руты, но вскоре поблизости появились и Трэй с Тамией, которая выглядела еще счастливее Руты, и Протти с Фионой – девушкой, обладающей безобидной цветочной магией.