Ирина Матлак – Ундина особых кровей (СИ) (страница 20)
Вот ши! Вновь подскочив с кровати, я подбежала к двери, одним рывком ее распахнула и не увидела ничего, кроме пары морских светлячков, маячивших в кромешной темноте.
Просто «не по себе» стремительно переросло в «страшно». Страх был иррациональным, ведь, в сущности, чего здесь бояться? Не темноты же…
Постояв с минуту и вглядываясь в плотную черноту, я уже собралась возвращаться в комнату, как вдруг светлячки всполошились. Точно потревоженные чем-то невидимым, они хаотично замельтешили, замерцали, и к ним присоединилось множество других, таких же суетливых и перепуганных собратьев.
Сердце моментально подпрыгнуло и застучало как бешеное. Дважды ши! Нежити не испугалась, а тут всего лишь какие-то светлячки! Я не додумала, внезапно заметив нечто ужасное. В полушаге от меня, подвешенная за хвост, болталась дохлая крыса, голова которой держалась на честном слове.
Не в силах даже закричать, я пошатнулась и вцепилась в дверной косяк. В этот же момент заметила, что дверь моей комнаты изгваздана красными пятнами. Видимо, от сквозняка крыса раскачивалась и ударялась об нее выставленными вперед, скрюченными лапами — вот тебе и «царап-царап»…
Мне подурнело. Никогда не боялась ни крови, ни крыс, ни даже дохлых крыс. Но сейчас, видя прямо перед собой этот кошмар, едва сдерживала истеричные вопли. Стараясь размеренно дышать и не паниковать, я пыталась понять, что со всем этим делать. Не оставлять же крысу здесь до утра? Но в голову ничего путного не шло. Все мысли занимал холодный, леденящий душу страх. Дохлая, истекающая кровью крыса, да еще и обнаруженная среди ночи, — зрелище и впрямь не для слабонервных.
— Поднебесные… — на грани слышимости простонала я. — Да что же это такое?
Ноги подкашивались, сердце не переставало болезненно сжиматься, держать себя в руках не получалось абсолютно, но ровно в тот момент, когда я уже почти скрылась в своей комнате, рядом с крысой появился темный силуэт.
Я все-таки заорала. Так громко, что удивительно, как на этот крик не сбежался весь корпус!
— Фрида?! — не то изумленно, не то испуганно позвал силуэт.
Хотя нет, все вместе: и изумленно, и испуганно, и в крайней степени взволнованно.
Силуэт шагнул по направлению ко мне и вслед за этим силуэтом быть перестал, превратившись в адмирала Рея. Не контролируя себя, я всхлипнула от облегчения и сделала то, чего в нормальном состоянии не сделала бы и под страхом смерти. — бросилась к нему и крепко-крепко обняла. Я ведь действительно испугалась — до одури, до слабости в коленках и тошноты.
Где-то на грани восприятия заметила, что кулон на моей шее приглушенно мерцает, адмирал рассеянно поглаживает меня по волосам и что-то спрашивает, а затем — вероятно, после того как заметил крысу, подхватывает меня на руки и открывает проход.
Свою мертвую хватку я разжала лишь в тот миг, когда по глазам резанул яркий свет. Отстранившись, тут же прищурилась, привыкая к освещению, и взглянула на адмирала. Обычно идеально лежащие волосы растрепаны, щека примята после сна, а из одежды на морском демоне… только домашние штаны.
Ой.
Я зажмурилась в тщетной попытке стереть из памяти рельефный торс, идеальную светлую кожу и образ домашнего морского демона в целом. Так и с сердечным приступом слечь можно — нельзя ведь сразу столько потрясений на одну бедную-несчастную меня…
Адмирал действовал быстро. Сгреб меня в охапку, усадил в кресло, накрыл теплым одеялом, сунул в руки невесть откуда взявшийся чай и, скомандовав ждать здесь, скрылся в образовавшемся проходе.
Клацнув зубами по фарфору, я сделала пару глотков и поежилась. Что, если я до сих пор сплю? Не может ведь все это происходить на самом деле…
Жар, исходящий от отплясывающего в камине огня, и крепость черного чая категорично возражали — может.
Чуть не выронив кружку из слегка подрагивающих рук, я опустила ее на столик и закуталась в одеяло точно в кокон. Несмотря на то что в покоях адмирала было тепло, изнутри меня до сих пор сковывал холод. Воспоминания о крысе я усердно гнала прочь, но все равно то и дело к ним возвращалась.
Интересно, что предпримет адмирал Рей? Устранит источник моего страха и устроит разбирательство прямо сейчас или подождет до утра? То, что разбирательство будет, не подвергалось никаким сомнениям.
Чем больше я приходила в себя, тем сильнее испытывала неловкость и тем адекватней могла анализировать произошедшее. Судя по всему, быстрое появление адмирала было вызвано как раз-таки подаренным им кулоном. А я вместо того чтобы с облегчением выдохнуть и поблагодарить за своевременный приход, бросилась ему на шею… Поднебесные, как же стыдно!
Вернулся адмирал скоро, и его очередное внезапное появление заставило меня нервно вздрогнуть. Теперь морской демон, при всей своей одомашненности, выглядел жутко.
Морской демон был зол, морской демон был хмур, и морской демон покрылся темной чешуей. Только рука, конечно, но все же.
На меня посмотрели прозрачными, как слеза русалки глазами, и я судорожно сглотнула.
— Как, по-вашему, что сейчас произошло? — вопреки зловещему виду, его голос звучал спокойно.
— Мышку убили, — трагическим шепотом ответила я и, подумав, добавила: — Наверное, хотели напугать.
Направленный на меня взгляд стал уж совсем выразительным.
Сложив руки на груди, адмирал поинтересовался:
— И часто вас подобным образом пугали прежде?
Вот как он догадался?
— Два раза, — еще тише отчиталась я, ни на секунду не обманувшись этим делано-ровным тоном.
Повисшее молчание походило на затишье перед бурей. И в своих ощущениях я не ошиблась.
— Почему не сообщили об этом сразу, кадет Талмор?! — внезапно обрушились на меня с силой всего Сумеречного моря. — Да будет вам известно, что на «убитую мышку» повесили сильнейшее проклятие глубинной ведьмы!
И от того,
Адмирал шумно выдохнул и прикрыл глаза. Неподвижно постоял несколько долгих секунд, и постепенно чешуя с его руки исчезла. А я только теперь поняла, что ему, должно быть, пришлось собственноручно нейтрализовать проклятие. А еще — что глубинные ведьмы с их проклятиями вообще-то на дорогах не валяются и встречаются не чаще теневых охотников. Ну надо же, сколько чести-то мне одной…
Подойдя, адмирал присел на подлокотник и уже не обманчиво, а действительно спокойно спросил:
— Сильно испугалась?
Помимо прочего, в его голосе отразились забота и сочувствие, согревшие лучше полыхающего в камине огня.
— Сильно, — не стала я отрицать очевидное и, решившись поднять глаза, неуверенно проронила: — Но… но я не понимаю, разве кому-то есть смысл меня убивать?
— Почему сразу убивать? — Адмирал передернул плечом. — Проклятия глубинных ведьм имеют несколько разновидностей. Если говорить кратко и обобщенно, только два из них являются смертельными. То, что подбросили тебе, к таковым не относится.
Если от такой информации мне должно было полегчать, то нет — не полегчало.
— Судя по тому, что кулон молчал, к прошлым «сувенирам» проклятия не прилагались, — констатировал адмирал. — Какими они были?
— В первый раз — записка с исчезающими чернилами, ее мне подбросили прямо на лекции. А во второй — протухшая синеводка, ее уже в рейде и тоже — в комплекте с письменными угрозами.
От адмирала ощутимо повеяло холодом:
— И что за угрозы?
— Точнее, не совсем угрозы, а выражение личной неприязни, — исправилась я. — Писали, что мне в корпусе не место. А не рассказывала я, потому что думала, будто это несерьезно. Ведь по всему выходит, что это дело рук кого-то из нашего отряда. А среди нас…
— А среди нас, — резко оборвал адмирал, — далеко не все жители Поднебесья, как бы ни хотелось верить в обратное. В общем, так, — без перехода резюмировал он. — Разбираться с этим будем утром. Ночевать будешь здесь, кровать в твоем распоряжении.
Меня будто в ледяную воду со скалы сбросили! Из легких разом вышибло весь воздух, все прочие переживания вмиг померкли, и я не своим голосом, с запинкой переспросила:
— К-как здесь? У меня ведь кулон и вообще…
— Очнитесь, кадет Талмор! — вновь разозлился адмирал. — Вас едва не прокляли и напугали до полусмерти! Уверены, что хотите сейчас вернуться в место, где это произошло?
Я не хотела. Очень не хотела! Но оставаться ночевать в личных покоях адмирала не хотела еще больше. Подобное было невозможно, неправильно, и пусть даже об этом никто не узнает, сам факт заставлял в очередной раз впадать в панику.
Точно, Нагхарова ночь!
ГЛАВА 9
В глубинах Сумеречного моря обитают небольшие рыбки, прозванные равнодушниками. Их так называют за выражение глаз, в которых отражается такое вселенское безразличие, что кажется — отправь эту рыбу живьем на сковородку, она даже не шелохнется.
Так вот, я усердно старалась уподобляться таким рыбкам. Подумаешь, переночую в покоях начальства. Подумаешь, это начальство — повелитель уймы потерянных душ и по совместительству — адмирал королевского флота. О чем тут переживать?
Сперва я хотела возразить, настоять на своем и вернуться к себе, но не стала по одной-единственной причине. Не из-за боязни вновь остаться одной, а потому что понимала — адмирала мой отказ обидит. Он ничем этого не покажет, по-прежнему будет меня защищать, но очень хрупкое установившееся между нами доверие разлетится вдребезги.