Ирина Матлак – Прислуга в гостинице духов (страница 28)
Я уже почти закончила с уборкой, когда внезапно услышала позади себя какой-то шорох. Вместе с ним пришло ощущение постороннего присутствия и прикованного ко мне взгляда. Круто обернувшись, я наткнулась на стоящего совсем рядом Ная, прищуренные, как будто грозовые глаза которого не предвещали ничего хорошего.
Глава тринадцатая,
Когда подумала, что сейчас столкнусь с неизбежными неприятностями, я не прогадала. В общем и целом сам факт появления духа желания можно было назвать самой сутью неприятностей, причем с большой буквы.
Синие глаза потемнели и сейчас действительно напоминали грозовое небо, с которого, того и гляди, низвергнутся молнии.
– Где ты его достала? – адресовался мне вопрос, произнесенный, впрочем, вполне миролюбиво.
– Достала кого? – не обманувшись интонацией, уточнила я.
– Редкий ловец снов.
И взгляд тако-о-ой выразительный, тако-о-ой пронзительный, что, кажется, пара молний все-таки блеснула и даже прогремел гром.
Не посчитав себя обязанной отвечать, я делано-непринужденно обвела взглядом библиотеку, убедилась, что та блистает чистотой и, обогнув Ная, прошествовала к выходу. Как и ожидала, просто так уйти мне не удалось и, не успела я моргнуть, как дух появился у меня на пути, загородив дверной проем.
Только я собралась возмутиться, как услышала от него неожиданно покаянное:
– Прости, карамелька, я не хотел тебя испугать. Но мне было так радостно иметь возможность создавать для тебя прекрасные сны, видеть тебя хотя бы ночью, что появление у тебя ловца крайне меня расстроило.
Он говорил мягко, вкрадчиво, бархатистый голос обволакивал, стремился лишить воли и приковать внимание к гипнотизирующим синим глазам. Какая-то часть меня понимала, что он играет, использует свою силу очарования, и старалась этому противиться. Но была и другая – которая тоже понимала, но сопротивляться не хотела совершенно. Хотя, пожалуй, имелась еще и третья – наивно верящая, что дух искренен.
Я помотала головой, отгоняя наваждение, и зацепилась за царапнувшую слух фразу. Как-то внезапно, словно по щелчку пальцев, мне вдруг стала понятная одна вещь. Най сказал «хотя бы ночью», потому что он и правда появлялся рядом только в ночное время. Олег поселил его в Большом Доме, но свое нахождение здесь дух желания никогда не афишировал. Даже сейчас он появился лишь потому, что я пришла в почти заброшенную, безлюдную библиотеку. С чем это связано? Ответ очевиден.
Мысленно обрадовавшись, я с такой же вкрадчивой улыбкой предложила:
– Най, а почему бы нам прямо сейчас не заглянуть в гостиничный ресторанчик? Мне бы очень хотелось разделить с тобой ужин. Не сомневаюсь, Вилли с удовольствием приготовит для нас что-нибудь вкусное пораньше, а духи-помощники накроют стол.
– Разве твой рабочий день уже окончен? – склонившись ко мне и намотав на палец карамельную прядь, проговорил Най.
– Не совсем, – не стирая обворожительной улыбки, ответила я. – Но, думаю, госпожа Санли не откажет в маленькой просьбе отпустить меня пораньше. Ты ведь попросишь за меня, правда?
Дух желания ничем не выдал своих эмоций – выражение его лица осталось прежним, но все же я заметила, как на считаные доли секунды его глаза изменили цвет. Интуитивно стало понятно, что такие изменения вызваны… страхом. Паническим.
Меня это неожиданно развеселило. Просто стоило вспомнить о рассказе Аленки и подкрепить его моим буйным воображением, как губы сами собой расплылись в улыбке уже не обворожительной, а самой что ни на есть довольной.
Это же надо, знаменитый дух желания боится нашей рыжей чумы!
– Не думаю, что это хорошая идея, – тем временем выдохнул Най, дыхание которого защекотало мою щеку. – В ресторане слишком много посторонних глаз. Не хочешь ли поужинать в более приятной обстановке? Наедине… со мной…
Спроси меня кто-нибудь, что произошло в этот момент, я бы не нашлась с ответом. В сознании успели промелькнуть слова Ная о том, что прежде он не использовал и толику своих возможностей, прежде чем моя голова наполнилась туманом. Вязким, обволакивающим, отдающим синевой – той же, какой светились глаза, неотрывно смотрящие в мои.
Меня накрыло такой шальной волной энергии, какая буквально выбила почву из-под ног. Глядя в те самые глаза, я уже не помнила, кто я, где я, в обществе кого нахожусь. Все, чего хотела – это раствориться в них, принадлежащих самому невероятному, самому потрясающему мужчине всех миров.
Когда меня, обняв, притянули к себе, я сама в ответ обвила шею, с готовностью подалась навстречу, чтобы почувствовать на своих губах горячее дыхание. Кажется, сияли уже не только глаза Ная, но и его кожа – такая гладкая, пахнущая чем-то свежим и одновременно пряным…
Прикрыв глаза, я успела ощутить лишь легкое касание его губ, а затем раздался грохот. Распахнув веки, я в полнейшей растерянности обвела мутным взглядом помещение и с трудом сфокусировалась на большом темном пятне, стоящем напротив держащегося за челюсть Ная.
В который раз помотав головой и глухо застонав от накатившего головокружения, я собралась с силами и, присмотревшись внимательнее, обнаружила, что «темное пятно» – это Герман собственной персоной, невесть когда появившийся в библиотеке.
– Ты? – выдохнули мы одновременно с Наем.
Вернее, выдохнула только я, а вот к Наю больше подошло бы выражение: «процедил».
– Одно из важнейших правил этой гостиницы, написанных для постояльцев, гласит: не навреди персоналу. Поскольку Кирилл в данный момент занят, напомнить тебе об этом решил я. Или мне следовало сразу позвать госпожу управляющую?
При упоминании госпожи Санли Ная заметно передернуло, и все же он с чувством превосходства бросил:
– Не одичай ты от постоянного одиночества, знал бы, что мои действия были направлены исключительно на получение обоюдного удовольствия. Никакой опасности для караме…. – Быстрый взгляд на меня и поправка: – Для горничной они не представляли.
Герман недобро усмехнулся:
– За исключением того, что «обоюдного удовольствия» горничная вовсе не жаждала. А ты использовал свою силу для воздействия на ее чувства и сознание.
– Как бы то ни было, это не твое дело, безымянноборец!
– Ошибаешься, дух желания. – В голосе Германа зазвучали предупреждающие нотки. – Юлия не только исполняет обязанности горничной, но и обладает незаурядными способностями, в связи с чем оказывает небесплатную помощь мне в работе. Поэтому любое намерение причинить ей вред я буду воспринимать на свой счет. А те, кто пытается мне вредить, очень скоро об этом жалеют.
Услышав такое, я немного обалдела, но Най был слишком занят откровенно прозвучавшей угрозой, чтобы это заметить. Пока они продолжали вести диалог, больше напоминающий противостояние готовых наброситься друг на друга хищников, я все возвращалась к фразе «небесплатная помощь в работе». То есть это меня сейчас дополнительной деятельностью обеспечили? Или Герман сказал так, чтобы Най от меня отстал?
И вообще, почему он вступился за меня? Я, конечно, не жалуюсь, но…
Как-то внезапно ко мне пришло полное понимание того, что случилось бы, не вмешайся Герман. Притом случилось не где-то там во сне, а наяву! Вместе с пониманием меня накрыла жаркая волна стыда. Вогнать меня в краску не так-то легко, но сейчас я покраснела буквально до корней волос.
Боже, я ведь сама его обнимала, хотела, чтобы он меня поцеловал! Хотела, чтобы…
– До встречи, карамелька, – не позволил мне утонуть в омуте раскаяния голос Ная.
И дух желания, пренебрегая всеми правилами приличия, бессовестно растворился в воздухе, оставив после себя легкий, уже вскоре исчезнувший синеватый флер.
С его уходом я испытала одновременно и облегчение, и смущение еще большее, чем прежде. Кроме того, неожиданно обнаружила, что сижу на крышке стола, в то время как подол формы совсем неприлично вздернут вверх, оголяя большую часть ног.
Черт, черт, черт! Да чтоб его, этого Ная!
Спрыгнув на пол и одернув форму, я глубоко вдохнула, медленно выдохнула и, стараясь придать голосу интонацию спокойной уверенности, обратилась к безымянноборцу:
– Спасибо. Большое.
– У нас с ним давние счеты, – ровно ответил тот. – В ближайшее время он вряд ли решится снова тебя побеспокоить, но все же постарайся не оставаться надолго одна. К слову… – Герман выразительно приподнял одну бровь. – Подумай насчет моего предложения. У тебя определенно необычные способности, которые грех не использовать. Понимаю, нагрузка в Большом Доме большая, но ты можешь помогать мне только в самых сложных случаях. Разумеется, небескорыстно, как я уже говорил.
Предложение было, прямо скажем, заманчивым. Вот только помимо работы в гостинице у меня теперь имелась работа, связанная с иллюстрированием, а выходные мне предстояло проводить за компьютером в офисе, обучаясь использованию программ.
Я собиралась отказаться. Правда собиралась. Но что-то – скорее всего, возможность лишний раз побыть рядом с Германом и получше его узнать – подтолкнуло меня согласиться.
– Только предупреждаю, если твои «сложные случаи» будут выпадать на время моей работы в гостинице, отпрашивать меня у госпожи Санли будешь сам.
– По рукам, – легко согласился Герман.
Затем мы обсудили мою заработную плату, если можно так сказать. Сошлись на том, что деньги я буду получать по факту оказания помощи, и скрепили договор крепким рукопожатием.