Ирина Матлак – Прислуга в гостинице духов (СИ) (страница 64)

— Да что со мной? — в бесчисленный по счету раз задавшись этим вопросом, я перевернулась на бок и притянула колени к подбородку.

Глупо, но все последние недели я не могла избавиться от чувства, что живу не своей жизнью. Что окружающий меня мир какой-то неправильный, неполный, и я сама — такая же неполная. Мне все казалось, что я лишилась чего-то очень важного, а чего именно, вспомнить не могла…

Голова, как это обычно бывало по вечерам, начала побаливать, и я поняла, что пытаться заснуть сейчас бесполезно. Поморщившись, поднялась с кровати и, подойдя к окну, посмотрела на небо. Оно было ясным, темно-синим, демонстрирующим пухлую луну и россыпь звезд.

Когда-то в детстве я часто загадывала звездам свои смешные желания. Просила то куклу, то мягкую игрушку, то еще какую-нибудь желанную ерунду, а потом бежала обыскивать комнату и очень удивлялась, когда ничего не находила.

Смешно…

— Пожалуйста, — не веря, что действительно это делаю, попросила я. — Пожалуйста…

Что именно «пожалуйста» я и сама не знала. Вот только, коснувшись щеки, обнаружила, что та стала мокрой от незаметно скатившейся по ней слезинки.

Я что, плачу?

Нет, ну это уже совсем ни в какие ворота…

Перед тем как отойти от окна, мне показалось, что за воротами мелькнул и тут же исчез человеческий силуэт, но я списала это на расшалившиеся нервы.

Идя на кухню в намерении попить любимый мятный чай, на который я почему-то променяла кофе, ожидала, что никого там не застану. Но, войдя, обнаружила, что за столом, с бутылкой начатого коньяка сидит папа.

Чтобы была понятна степень моего изумления: папа пьет исключительно по праздникам и осуждает беспричинное употребление алкоголя.

— Пап? — тихонько подойдя ближе, позвала я. — У тебя все нормально?

Он поднял на меня осмысленный, но как будто немного растерянный взгляд:

— Юля? Думал, ты уже спишь.

— Ты не ответил, — присев на соседний стул, я кивнула на открытую бутылку и пристроившийся рядом стакан. — Есть повод?

Папа потер виски и, не глядя на меня, ответил:

— Неприятности на работе. Но все решаемо, не стоит беспокоиться.

Вообще-то врать он умел хорошо, это я знала. Наверное, именно поэтому сейчас и поняла, что его утверждение — чистой воды ложь. Из-за неприятностей на работе, даже нерешаемых, он не стал бы сидеть ночью на кухне в компании купленного к Новому году коньяка.

Наверное, не будь здесь папы, я бы и сама наполнила себе стакан, хотя крепкое спиртное терпеть не могу.

Видимо, все чувства и мысли отразились на моем лице, потому что папа задал встречный вопрос:

— А у тебя все в порядке?

— Полном, — откровенно соврала я.

— Я же вижу, что это не так, — сплетя пальцы рук, он внимательно на меня посмотрел. — Ты в последнее время сама не своя.

— Ты сейчас серьезно? — я усмехнулась. — Хочешь обсудить мои проблемы? Да мы разговариваем в лучшем случае минуту раз в неделю.

Папа вздохнул и неожиданно для меня признал:

— Знаю, я ужасный отец. Но все, чего я хочу, это чтобы вы — ты, Сашка, ваша мама, жили спокойной жизнью и находились в безопасности.

— А она у нас такая и есть, эта жизнь, — снова усмехнулась я. — По крайней мере, у меня. Спокойная и скучная. Мне… плохо очень, пап. Не знаю, почему. Наверное, скоро опять перееду в город. Вот поднакоплю денег, подыщу подходящее жилье и перееду…

— Поздно уже, — не дослушав, папа отвел глаза. — Пойдем спать.

Это был один из самых долгих и странных наших разговоров за последнее время. Раньше мы с папой были довольно близки, но после моего возвращения в поселок между нами будто выросла стена. Я не особо размышляла над тем, с чем это связано, но после теперешнего разговора задумалась.

Помыв за папой стакан и убрав коньяк в шкафчик, я уничтожила кружку мятного чая и, еще немного посидев на кухне, вернулась в постель. Возможно, успокаивающий чай сыграл свою роль, а может, просто усталость пересилила бессонницу, но на этот раз заснула я почти сразу.

Этой ночью спала так крепко, что впервые за долгое время по-настоящему выспалась. Правда, сны были какими-то странными… кажется, снилась какая-то сова, пытающаяся угостить меня кофе. Обилие рассказанных сказок на сознание повлияло, не иначе.

Сегодня мне предстояло съездить в город, чтобы сдать готовые эскизы и обсудить концепцию новой линейки игрушек. Вообще-то, это можно было сделать и по почте, но эти редкие визиты в город приносили хоть какое-то, так необходимое мне разнообразие. К тому же, пейзаж на улице со вчерашнего вечера сильно преобразился: наконец, выпал снег. Похоже, природа решила наверстать упущенное за первую неделю зимы, и пушистый белый ковер расстелился по земле и крышам толстым слоем.

Всю дорогу, пока ехала на электричке, я смотрела в окно и думала о своем. Мелькали заснеженные деревья, симпатичные, будто сошедшие со страниц сказок, коттеджики… сказок — куда бы ни направлялся мой взгляд, я все время думала о них.

Противное чувство, которое за последнее время несколько притупилось, сегодня пробудилось во мне с новой силой. И я все никак не могла от него избавиться… точнее, уже даже не пыталась. Вместо этого, наоборот, сосредоточилась на нем и постаралась разобраться, чем оно вызвано. Анализ собственных эмоций занял довольно много времени, а результата фактически не было. Я по-прежнему склонялась к тому, что упускаю из виду нечто очень и очень важное. Что, вспомни я об этом, и все сразу встанет на свои места. Но это виделось откровенным бредом. Разве может человек вот так просто взять и забыть о каком-то чрезвычайно важном для себя событии, а потом страдать из-за этого целый месяц?

Неудивительно, что к работодателю я заявилась вконец измученная душевными терзаниями. Он даже поинтересовался, хорошо ли я себя чувствую — видимо, вид у меня был еще тот. Привычно соврав, что все в порядке, я обсудила все рабочие моменты, взяла новый заказ и ушла. Обычно время до электрички, идущей обратно в поселок, я коротала, сидя в ближайшей кафешке, но сегодня сидеть в четырех стенах мне не хотелось, и я решила погулять по городу.

А городские виды, как и сельские, сегодня и впрямь были сказочными. Снег преобразил их практически до неузнаваемости, придав улицам праздничный вид и уничтожив надоевшую серость.

Еще бы серость из моей жизни всего за одну ночь убрать…

Особо не задумываясь о направлении, я неспешно брела вперед по тротуару, удаляясь все дальше от центра. Парка на мне была очень теплой, как и ботинки, вязаные шапка, шарф и перчатки прилагались, так что, несмотря на стоящий морозик, холода я не чувствовала. По ощущениям, я ходила по городу больше часа, когда мое внимание привлекла витрина одной из кофеен. Она, как и многие другие, уже была украшена светящимися гирляндами и снежинками. Из кофейни тянулся приятный запах свежезаваренного кофе и корицы, а сквозь стекло были видны многочисленные, сидящие за столиками посетителями.

От взгляда на все это сердце вдруг екнуло. Странно, я точно знала, что никогда не заходила в эту кофейню прежде, но все в ней казалось таким знакомым, таким родным, что в груди защемило.

Господи, да что за напасть!

Решительно пройдя мимо, вскоре я остановилась у одного из торговых центров и снова не могла понять, почему это место кажется мне таким знакомым. Вдоль дороги в один ряд росли каштаны, на один из которых я, запрокинув голову, посмотрела. Почему-то казалось, что сейчас увижу там… что? Опять не знала.

«Гляди, какая цыпа!», — внезапно всплыло в мыслях, и голова отозвалась ноющей болью.

Помассировав гудящие виски, я поморщилась и, едва сдерживаясь, чтобы не распсиховаться, вновь решительно зашагала вперед. О направлении все так же не задумывалась, и через некоторое время ноги сами принесли меня в какой-то глухой, кажется, находящийся близ городской черты, район. Многоэтажки здесь по большей части были старыми, тротуар — практически не чищенным, а неподалеку, чуть обособленно стояло совсем древнее здание, неизвестно как еще не развалившееся.

— Класс, вот старинная усадьба — как раз то, чего мне сейчас не хватает, чтобы полностью погрузиться в сказку, — хмыкнула я, подходя ближе.

Уже перестав недоумевать по поводу собственных странностей, я приблизилась к входу, оставляя следы на только что выпавшем снегу.

Сердце екнуло в очередной раз, вот только теперь так просто успокаиваться не хотело. Оно билось с такой скоростью, что, казалось, я чувствовала это биение каждой клеточкой тела.

Стало жарко, и я ослабила шарф.

Мне одновременно и хотелось, и не хотелось входить внутрь. Взять себя в руки категорически не получалось, и со мной едва не случилась истерика. Задумываться о причинах своего эмоционального состояния, я себе запрещала. Если сейчас это сделаю — точно пойду сдаваться психиатру… а может, и пора? Боже, ну со мной же явно происходит что-то не то! Откуда только берутся эти странные ощущения? Неужели так и сходят с ума?!

— Девушка, — неожиданно раздался позади меня мужской голос. — Вы, кажется, обронили.

Резко обернувшись, я увидела молодого человека, держащего в руках мою перчатку — сняла их, после того как ослабила шарф и, видимо, действительно уронила.

— Спасибо, — поблагодарила, взяв ее из рук незнакомца, и только потом подняла взгляд на его лицо.

Если бы в этот момент у меня случился инфаркт, я бы не удивилось. Сердце, судя по всему, шло на мировой рекорд.