Ирина Матлак – Прислуга в гостинице духов (СИ) (страница 28)

По совету Алены, воду я набирала прямо из фонтана, а грязную выливала на клумбы. Повезло хотя бы с тем, что помещение было небольшое, и фронт работы размером не пугал. Впрочем, уборка все равно отняла около пяти часов, учитывая, сколько всего пришлось перемыть, переложить и отсортировать. Многие книги безбожно валялись в неподходящих местах, и значительную часть времени я расставляла их по полкам. К слову, по большей части в библиотеке были представлены образцы зарубежной и отечественной классики. Мне попадались сборники стихов Пушкина, Лермонтова и Есенина. Труды Толстого и Гете, Достоевского и Ницше, но чаще всего встречался, пожалуй, Гоголь. Сборников его произведений в этой библиотеке имелась целая коллекция, под которую была отведена отдельная секция! Кажется, я даже догадывалась, почему такая привилегия выпала на долю именно этого, имеющего склонности к мистике писателя.

Я уже почти закончила с уборкой, когда внезапно услышала позади себя какой-то шорох. Вместе с ним пришло ощущение постороннего присутствия и прикованного ко мне взгляда. Круто обернувшись, я наткнулась на стоящего совсем рядом Ная, прищуренные, как будто грозовые глаза которого не предвещали ничего хорошего.

Глава тринадцатая, в которой Большой Дом открывает некоторые свои секреты

Когда подумала, что сейчас столкнусь с неизбежными неприятностями, я не прогадала. В общем и целом, сам факт появления духа желания можно было назвать самой сутью неприятностей, причем с большой буквы.

Синие глаза потемнели и сейчас действительно напоминали грозовое небо, с которого, того и гляди, низвергнутся молнии.

— Где ты его достала? — адресовался мне вопрос, произнесенный, впрочем, вполне миролюбиво.

— Достала кого? — не обманувшись интонацией, уточнила я.

— Редкий ловец снов.

И взгляд тако-о-ой выразительный, тако-о-ой пронзительный, что, кажется, пара молний все-таки блеснула, и даже прогремел гром.

Не посчитав себя обязанной отвечать, я деланно непринужденно обвела взглядом библиотеку, убедилась, что та блистает чистотой и, обогнув Ная, прошествовала к выходу. Как и ожидалась, просто так уйти мне не удалось и, не успела я моргнуть, как дух появился у меня на пути, загородив дверной проем.

Только я собралась возмутиться, как услышала от него неожиданно покаянное:

— Прости, карамелька, я не хотел тебя испугать. Но мне было так радостно иметь возможность создавать для тебя прекрасные сны, видеть тебя хотя бы ночью, что появление у тебя ловца крайне меня расстроило.

Он говорил мягко, вкрадчиво, бархатистый голос обволакивал, стремился лишить воли и приковать внимание к гипнотизирующим синим глазам. Какая-то часть меня понимала, что он играет, использует свою силу очарования, и старалась этому противиться. Но была и другая — которая тоже понимала, но сопротивляться не хотела совершенно. Хотя, пожалуй, имелась еще и третья — наивно верящая, что дух искренен.

Помотав головой, отгоняя наваждение, я зацепилась за царапнувшую слух фразу. Как-то внезапно, словно по щелчку пальцев, мне вдруг стала понятная одна вещь. Най сказал «хотя бы ночью», потому что он и правда появлялся рядом только в ночное время. Олег поселил его в Большом Доме, но свое нахождение здесь дух желания никогда не афишировал. Даже сейчас он появился лишь потому, что я пришла в почти заброшенную, пустынную библиотеку. С чем это связано? Ответ очевиден.

Мысленно обрадовавшись, я с такой же вкрадчивой улыбкой предложила:

— Най, а почему бы нам прямо сейчас не заглянуть в гостиничный ресторанчик? Мне бы очень хотелось разделить с тобой ужин. Не сомневаюсь, Вилли с удовольствием приготовит для нас что-нибудь вкусное пораньше, а духи-помощники накроют стол.

— Разве твой рабочий день уже окончен? — склонившись ко мне и намотав на палец карамельную прядь, проговорил Най.

— Не совсем, — не стирая обворожительной улыбки, ответила я. — Но думаю, госпожа Санли не откажет в маленькой просьбе отпустить меня пораньше. Ты ведь попросишь за меня, правда?

Дух желания ничем не выдал своих эмоций — выражение его лица осталось прежним, но все же я заметила, как на считанные доли секунды его глаза изменили цвет. Интуитивно стало понятно, что такие изменения вызваны… страхом. Паническим.

Меня это неожиданно развеселило. Просто стоило вспомнить о рассказе Аленки и подкрепить его моим буйным воображением, как губы сами собой расплылись в улыбке уже не обворожительной, а самой что ни на есть довольной.

Это же надо, знаменитый дух желания боится нашей рыжей чумы!

— Не думаю, что это хорошая идея, — тем временем выдохнул Най, дыхание которого защекотало мою щеку. — В ресторане слишком много посторонних глаз. Не хочешь ли поужинать в более приятной обстановке? Наедине… со мной…

Спроси меня кто-нибудь, что произошло в этот момент, с ответом я бы не нашлась. В сознании успели промелькнуть слова Ная о том, что прежде он не использовал и толику своих возможностей, прежде чем моя голова наполнилась туманом. Вязким, обволакивающим, отдающим синевой — той же, какой светились глаза, неотрывно смотрящие в мои.

Меня накрыло такой шальной волной энергии, какая буквально выбила почву из-под ног. Глядя в те самые глаза, я уже не помнила, кто я, где я, в обществе кого нахожусь. Все, чего хотела — это раствориться в них, принадлежащих самому невероятному, самому потрясающему мужчине всех миров.

Когда меня, обняв, притянули к себе, я сама в ответ обвила шею, с готовностью подалась навстречу, чтобы почувствовать на своих губах горячее дыхание. Кажется, сияли уже не только глаза Ная, но и его кожа — такая гладкая, пахнущая чем-то свежим и одновременно пряным…

Прикрыв глаза, я успела ощутить лишь легкое касание его губ, а затем раздался грохот. Распахнув веки, я в полнейшей растерянности, невидяще обвела взглядом помещение и с трудом сфокусировалась на большом темном пятне, стоящем напротив держащегося за челюсть Ная.

В который раз помотав головой и глухо застонав от накатившего головокружения, я собралась с силами и, присмотревшись внимательнее, обнаружила, что «темное пятно» — это Герман собственной персоной, невесть когда появившийся в библиотеке.

— Ты? — выдохнули мы одновременно с Наем.

Вернее, выдохнула только я, а вот к Наю больше подошло бы определение «процедил».

— Одно из важнейших правил этой гостиницы, написанных для постояльцев, гласит: не навреди персоналу. Поскольку Кирилл в данный момент занят, напомнить тебе об этом решил я. Или мне следовало сразу позвать госпожу управляющую?

При упоминании госпожи Санли Ная заметно передернуло, и все же он с чувством превосходства бросил:

— Не одичай ты от постоянного одиночества, знал бы, что мои действия были направлены исключительно на получение обоюдного удовольствия. Никакой опасности для караме…. — быстрый взгляд на меня и поправка: — Для горничной они не представляли.

Герман недобро усмехнулся:

— За исключением того, что «обоюдного удовольствия» горничная вовсе не жаждала. А ты использовал свою силу для воздействия на ее чувства и сознание.

— Как бы то ни было, это не твое дело, безликоборец!

— Ошибаешься, дух желания, — в голосе Германа зазвучали предупреждающие нотки. — Юлия не только исполняет обязанности горничной, но и обладает незаурядными способностями, в связи с чем оказывает не бесплатную помощь мне в работе. Поэтому любое намерение причинить ей вред, я буду воспринимать на свой счет. А те, кто пытается мне вредить, очень скоро об этом жалеют.

Услышав такое, я немного обалдела, но Най был слишком занят откровенно прозвучавшей угрозой, чтобы это заметить. Пока они продолжали вести диалог, больше напоминающий противостояние готовых наброситься друг на друга хищников, я все возвращалась к фразе «не бесплатная помощь в работе». То есть, это меня сейчас дополнительной деятельностью обеспечили? Или Герман сказал так, чтобы Най от меня отстал?

И вообще, почему он вступился за меня? Я, конечно, не жалуюсь, но…

Как-то внезапно ко мне пришло полное понимание того, что случилось бы, не вмешайся Герман. Притом, случилось не где-то там во сне, а наяву! Вместе с пониманием меня накрыла жаркая волна стыда. Вогнать меня в краску не так-то легко, но сейчас я покраснела буквально до корней волос.

Боже, я ведь сама его обнимала, хотела, чтобы он меня поцеловал… хотела, чтобы…

— До встречи, карамелька, — не позволил мне утонуть в омуте раскаяния голос Ная.

И дух желания, пренебрегая всеми правилами приличия, бессовестно растворился в воздухе, оставив после себя легкий, уже вскоре исчезнувший синеватый флер.

С его уходом я испытала одновременно и облегчение, и смущение еще большее, чем прежде. Кроме того, неожиданно обнаружила, что сижу на крышке стола, в то время как подол формы совсем неприлично вздернут вверх, оголяя большую часть ног.

Черт, черт, черт! Да чтоб его, этого Ная!

Спрыгнув на пол и одернув форму, я глубоко вдохнула, медленно выдохнула и, стараясь придать голосу спокойной уверенности, обратилась к безликоборцу:

— Спасибо. Большое.

— У нас с ним давние счеты, — ровно ответил тот. — В ближайшее время он вряд ли решит снова тебя побеспокоить, но все же постарайся не оставаться надолго одна. К слову, — Герман выразительно приподнял одну бровь. — Подумай насчет моего предложения. У тебя определенно необычные способности, которые грех не использовать. Понимаю, нагрузка в Большом Доме большая, но ты можешь помогать мне только в самых сложных случаях. Разумеется, небескорыстно, как я уже говорил.