Ирина Матлак – Прислуга в гостинице духов (СИ) (страница 15)
— Пора. Если не хочешь проспать, самое время возвращаться к реальности.
Не успела я ответить, как умиротворенную тишину нарушил настырный и крайне неприятный звук. Словно доносясь из самого неба, окружающий мир пронзили вопли будильника!
Перехватив мою руку и глядя в глаза, Най коснулся губами моего запястья, щелкнул пальцами, и я почувствовала, что падаю куда-то вниз. Мимолетная, длящаяся всего мгновение темнота — и вместо синего неба надо мной простирается бежевый потолок.
Будильник разрывался не меньше минуты, прежде чем я, сбросив оцепенение, его отключила. Свесив ноги с постели, зарылась руками в спутавшиеся волосы и не без удивления обнаружила в них пару белых лепестков.
— Да что же это такое… — растерянно пробормотала я, все еще пребывая во власти сна.
Не в пример предыдущему, это сновидение было довольно приятным. Как ни странно признавать, но это действительно так. Я бы даже охотно поверила, что видела самый обычный сон, ведь образ присутствующего в нем духа совсем не вязался с тем, кого я знала. Но вот лепестки являли собой неоспоримое доказательство того, что минувшей ночью дух желания снова бессовестно вторгся в мое подсознание.
Умываясь и неспешно переодеваясь в форму, я не могла избавиться от беспокойных мыслей. Перед глазами то и дело представало его лицо — задумчивое, озаренное мягкой улыбкой, которая касалась и необычайно проницательных синих глаз… как раз-таки это и пугало.
— Черт! — глядя в зеркало, я похлопала себя по щекам. — А ведь я и вправду поддаюсь его обаянию!
Хотя… обаянию ли? Может, правильнее сказать — чарам? Он ведь намерено воссоздал в моем сне картину из моих же романтических грез. В точности воссоздал! Так что мешало ему изменить и себя?
— Ну, конечно! — щекам досталась еще пара шлепков. — Дура ты, Юлька, почему сразу этого не поняла?
Во сне Най так ловко задурил мне голову и настолько отлично сыграл роль, что я, незаметно для себя, утратила бдительность и полностью ему поверила! Раз он сумел найти доступ в мои фантазии, что мешало ему увидеть еще и давний образ моего идеала, а потом в точности его повторить?
— Нет, ну какой же…
Слов не хватало, и я подумала, что надо будет одолжить у госпожи Санли ее увесистый непечатный словарь. А потом использовать не по назначению и огреть им этого синеглазого обольстителя! Вот уж точно, змей-искуситель собственной персоной!
Настроение было прескверное. Я злилась и на него, и на себя — причем, на себя больше, — а еще была тверда в намерении найти способ оградить свои сны от постороннего вмешательства. Если нужно обратиться к Кириллу — значит обращусь. Маг же он, в конце концов!
На завтрак я притопала в том же откровенно погано-решительном настроении. Вилли, еще не видевший меня такой, опасливо приподнял колпак и, отлетев на значительное расстояние, принялся рьяно шинковать петрушку, а жующая бутерброд Аленка сходу поинтересовалась:
— Что, опять?
Плюхнувшись напротив, я угрюмо кивнула. Мельком на меня покосившись, Аня немножко отодвинулась и снова углубилась в чтение, беззвучно что-то бормоча.
— Вот что, — сказала Алена, когда Вилли осторожно опустил перед нами яичницу. — Кирилл сейчас отъехал, вроде как на пару дней, но может и дольше. У него проблемы какие-то, так что в ближайшее время он вряд ли найдет минутку с тобой поговорить.
Мое и без того обитающее под плинтусом настроение моментально скатилось куда-то в подземелье.
— Но! — продолжила Аленка, в голосе которой зазвучал энтузиазм. — У нас тут на следующей неделе ежегодная ярмарка духов намечается. Там традиционно всякие штуки полезные по дешевке продают. Можем съездить, глядишь, и тебе амулет какой подходящий подыщем.
Я встрепенулась:
— Серьезно? Это было бы очень кстати…
— Серьезно, — тряхнув кудряшками, подтвердила Алена. — Не дрейфь!
Настроение частично выползло из темных недр и остановилось где-то на уровне цокольного этажа. Вообще-то я никогда не умела долго предаваться унынию, от любых невзгод отходила довольно быстро, и этот раз исключением не стал. Довольная тем, что на горизонте замаячило решение проблемы, да еще и приправленное поездкой на настоящую ярмарку духов, к работе я приступала с оптимизмом. Дополнительным плюсом стало еще и то, что госпожа Санли сегодня пребывала в удивительно благостном расположении духа — настолько, насколько это было возможно в принципе. В связи с тем, что вчера я прибиралась у Котика и драила добрую треть гостиницы, сегодня работы было гораздо меньше. А после обеда и вовсе выяснилось, что, поскольку я успела быстро управиться, оставшуюся часть дня могу быть свободна.
Да я даже ушам своим не поверила!
— Наша управляющая может и ведьма, но не монстр, — усмехнулась Аленка, которой предстояло работать до вечера. И, задумавшись, тихонько добавила: — Ну… почти.
Велик был соблазн покинуть Большой Дом и пойти прогуляться в город, но я от него удержалась, решив провести свободное время с пользой. Завтра суббота — не только мой законный выходной, но еще и день, на который назначено самое важное собеседование в моей жизни. Я намеревалась подготовиться к нему на все сто!
Прежде чем выйти в сад, я привычным маршрутом дошла до подсобки и, погруженная в свои мысли, распахнула дверь. Все так же задумчиво пристроила к стене швабру, опустила на пол ведро и уже собралась уходить, когда снова ощутила его — взгляд. Тот же, что был обращен ко мне вчера. Я могла бы списать такое неприятное чувство на свое чересчур богатое воображение, если бы только не находилось в Большом Доме — месте, где обитали духи всех мастей!
Тут же вспомнив о Котике, который оказался совсем не таким страшным, каким представлялся вначале, я как можно увереннее спросила:
— Кто здесь?
Направленный на меня взгляд стал еще тяжелее. Даже показалось, что темнота в дальнем углу комнатки зашевелилась. А вместе с ней уже в который раз за последнее время зашевелились волосы на моей голове! И не по себе стало. Очень-очень.
Тем не менее, уходить я не спешила. Вместо такого вполне логичного действия, которое поддерживало чувство самосохранения, почему-то продолжала стоять на месте и пристально всматриваться в темноту. Мне могло и казаться, но в какой-то момент я поймала себя на том, что различаю высокий тонкий силуэт, забившийся в дальний угол.
А еще через некоторое время мне пришлось узнать одну простую истину: если долгое время всматриваться в темноту, она может с тобой заговорить!
— Ты что, видишь меня? — прошелестел незнакомый голос.
И вот тут я была как никогда близка к безотлагательному бегству! Но все-таки не сбежала. Потому что пора уже привыкнуть и к духам, и ко всякого рода странностям. И вообще, вдруг окажется, что этот жмущийся в уголке дух тоже очень колоритный и идеально подойдет для моей серии забавных персонажей?
«Чокнутая», — припечатал меня здравый смысл, которому очень хотелось как можно скорее покинуть подсобку.
«Творческая», — мысленно поправила я.
И ответила на озвученный ранее вопрос:
— Не очень отчетливо, если честно. Но да, кажется, вижу.
— Ты не можешь меня видеть, — шелестящий женский голосок прозвучал изумленно и несчастно. — Мое присутствие можно только чувствовать!
Или посочувствовать, поскольку теперь я видела этого духа во всех подробностях. Передо мной стояла высокая худощавая девушка с бледной кожей, очень длинными светлыми волосами и одетая в белую бесформенную сорочку.
— Ну уж прости, я почему-то вижу, — ответила я и, посчитав, что дух, с которым приходится иметь дело, довольно безобидный, представилась: — Юля.
Бесцветные, светящиеся в темноте глаза отразили полнейшее неверие. Нет, ну можно подумать, это она здесь духа увидела!
— У тебя есть имя? — спросила я, почему-то не в силах прекратить этот странный разговор.
Девушка вздрогнула, помялась, переступая с одной босой ноги на другую, и, наконец, ответила:
— Меня называют Наблюдательницей.
— Почему? — снова задала вопрос я, хотя об ответе уже догадывалась.
— Потому что я наблюдаю, — вздохнула она, не отрывая от меня светящихся глаз. — Из темноты, где всегда живу. Прихожу в дома, где не горит свет, пробираюсь в комнаты, прячусь в ванных и на чердаках, наблюдаю… за людьми наблюдаю. Меня никогда не замечают. Только чувствуют иногда — чаще всего дети. Но если чувствуют — всегда пугаются и убегают.
Ее голос звучал очень тихо, похожий на легкий бумажный шелест:
— А ты не хочешь убежать?
Если сперва мне действительно этого хотелось, то теперь такое желание исчезло. Уж очень замученной и несчастной Наблюдательница выглядела. Похоже, она и сама была ужасно перепугана!
— Одиноко тебе, наверное, — искренне посочувствовала я. — Если ты существуешь только в темноте, получается, никогда не видела ни солнца, ни света, ни ясных дней?
Дух обреченно кивнул, и я преисполнилась к нему еще большей жалостью. Правда же бедняга…
— А если я включу свет, ты исчезнешь?
Снова кивок и дополнение:
— Но если пожелаю, появлюсь здесь снова.
В коридоре послышались шаги, от которых вздрогнула и я, и Наблюдательница, а затем дверь открылась, и в нее вошла Аня. Заметив меня, она улыбнулась, достала с полки какое-то моющее средство и попутно спросила:
— Мне показалось, или ты с кем-то разговаривала?
Я перевела удивленный взгляд на Наблюдательницу, а та лишь развела руками, как бы подтверждая: «я же говорила».