Ирина Матлак – Преемница темного мага (СИ) (страница 54)

Он не делал ни малейших движений, но его постепенно охватывал светящийся ореол. Сперва бледный и тусклый, белесый свет стремительно набирал яркость и вот уже стал практически слепящим. Словно маяк, указывающий путь, он прорезал темноту, перекрывая даже парящие магические огни. Изначально сосредоточенный вокруг Эртана, он постепенно разрастался, распространялся по палубе, окутывал реи и мачты, заполнял даже самые отдаленные уголки и покрывал корабль подобно мощному, искрящемуся силой барьеру. И искры действительно были — белые и ярко-голубые, они разлетались в разные стороны, заставляя атакующие потерянные души разлетаться, а истошно кричащих русалок — отплывать подальше. Созданный адмиралом свет перекрыл даже им же воздвигнутый вокруг корабля барьер, и «Эстрелия» оказалась окутана невероятной красоты сияющим куполом.

Переведя взгляд на адмирала Рея, которого в этот момент даже мысленно не получалось назвать по имени, я увидела, как он отводит одну руку в сторону. Во всем его облике сквозило что-то нереально сильное, нечеловеческое, пробирающее до дрожи и заставляющее ноги слабеть. С кончиков увенчанных когтями пальцев сорвались огромные клочья белого тумана, и только сейчас, в этот самый миг я поняла, что он собрался сделать.

И испытала искреннее потрясение, в чем оказалась не одинока. Боковым зрением машинально отметила, что многие ловцы стоят, буквально открыв рты, и с какой-то гремучей смесью ужаса и благоговения наблюдают за происходящим. Похоже, прежде подчиненные такого фокуса в исполнении своего главнокомандующего не видели.

Подчиненные адмиралу души вдруг появились все разом, срослись в нечто единое и, слившись со светом, окружили корабль. Все они — эта личная, подчиняющаяся лишь адмиралу армия — образовали собой огромный, затянувший «Эстрелию» проем.

На короткое мгновение показалось, что все пространство заволок непроницаемый туман, а после, когда вернулась ясность зрения, пейзаж изменился. Рассекая волны, наше судно шло прямо на скалы Забвения, до которых было буквально подать рукой!

Адмирал Рей не только вычислил нынешнее местоположение скал, но и перенес к ним целое судно со всеми, кто находился на борту! Сейчас он казался мне именно адмиралом Реем, в сравнении с которым я невольно начинала чувствовать себя всего лишь девчонкой из Слезных трущоб. Он — маг невероятной силы, в чьем облике сейчас проступили черты морского демона, казался недосягаемым, ужасающим и завораживающе прекрасным одновременно.

Мое оцепенение длилось недолго. Тряхнув головой, я заставила себя отбросить посторонние мысли. В следующие несколько секунд подчиненные души исчезли. Как исчез и свет, не оставив после себя и следа. А Эртан — теперь уже я могла называть его по имени — так и остался стоять на носу величественного, им же сконструированного судна, глядя прямо перед собой. Вскоре около него вновь встали капитан с лордом Гвором, и, лишь немного поколебавшись, я тоже заняла место рядом с ними.

Открывшийся взгляду вид был точно таким, каким я недавно его увидела: берег, туманная мгла и сидящие на скалах сирены. Вот только существовал один нюанс, который я почувствовала сразу, но осмыслила лишь спустя несколько минут.

Скалы Забвения сами по себе являлись местом, источающим особую, ни с чем не сравнимую магию. Кроме того, сейчас здесь появлялся кристалл душ, что тоже влияло на магический фон. Но за всем этим я уловила едва-едва различимые отголоски хорошо знакомой, холодной и, в общем-то, родной магии. Некромантии.

Я не была уверена на сто процентов, возможно, мне это только казалось, но свои подозрения незамедлительно высказала вслух.

— Было бы удивительно, не приди сюда Тайлес, — заметил адмирал, который сейчас выглядел гораздо бледнее обычного. — Вряд ли ты ошибаешься, Фрида. Вероятно, мы прибыли сюда не первыми.

Вот только каким образом? Если Тайлес действительно нас опередил, то как ему это удалось? Вся магия, все поисковые сети и амулеты сейчас указывали на прибрежную линию моря у Сумеречной Жемчужины. При всей своей силе мой таинственный «папочка» не мог так тонко чувствовать осколок, чтобы оказаться у скал в кратчайший срок. Приди он вслед за нами, я бы не удивилась, но он пришел первым. Никто не может четко ощущать осколки кристалла душ, кроме расколовших его ундин…

— Неужели… — невнятно проговорила я, осененная внезапной догадкой.

Практически вся сила рода была сосредоточена во мне как в последней наследнице. Но ключевое слово — практически.

— Что? — нарушил ход моих мыслей лорд Гвор. — Договаривайте, Фрида.

— Есть еще одна ундина, унаследовавшая особую кровь. И в прошлом она уже помогала Тайлесу. — Я облизала пересохшие соленые губы и обвела взглядом стоящих рядом мужчин. — Леди Аэлина Лавьет. Моя мать.

Справедливость такого предположения признали все, но, как бы то ни было, в первую очередь нас сейчас интересовал осколок. Фееричное исчезновение «Эстрелии» не могло остаться незамеченным, так что, отследив остаточную магию, вскоре здесь могли оказаться остальные. Попасть к скалам Забвения далеко не просто, так что вряд ли сюда доберется большинство кораблей. А вот вездесущий «Черный призрак» — вполне.

— Нам нужно на сушу, — вглядываясь в скалы, сообщила я. — Он где-то там.

Бросив якорь у берега, часть ловцов стала рассаживаться в шлюпки, и мы с Эртаном оказались в одной из них. Пока плыли до берега, я еще раз обратила внимание на то, что выглядит он, мягко говоря, не очень. Чрезмерная белизна кожи, темные круги под глазами и проступившая не только на руке, но и на лице чешуя указывали на чрезмерный расход сил. И неудивительно, после такого-то…

Когда мы ступили на сушу, сирен сдуло, точно ветром. До меня еще донеслись недовольные фразы вроде: «Совсем обнаглели», «Устроили здесь проходной двор», «Мало было пиратов, теперь еще чистоплюи королевские таскаются» — и все в таком же духе. Тут же вспомнились привязанные к моей комнате в корпусе потерянные души, некогда бывшие сиренами, и я невольно усмехнулась. Видимо, у них всех характеры похожи.

На тонкой полосе суши гулял шальной ветер, оставшийся позади корабль раскачивало на волнах, которые хотя и были большими, но все-таки не настолько, как у Сумеречной Жемчужины. И это было странно. Если русалки и потерянные души проявляли активность из-за осколка, то почему там, а не здесь? Почему скалы Забвения выглядят такими спокойными? Только лишь потому, что это место всегда существует само по себе, словно бы в отдельном мире?

— Где-то здесь, — остановившись около двух напирающих друг на друга, будто бы сросшихся валунов, проговорила я. — Но он… не знаю, как объяснить. Свет тусклый. Чувство, что до полного проявления еще далеко.

Мужчины напряглись. Впрочем, напряжение не покидало никого из нас с того момента, как мы сели в шлюпки.

— Держись около меня, никуда не отходи, — велел Эртан, и я с удовольствием послушалась.

Мысль о том, что где-то здесь, скорее всего, находятся мои родственнички, заставляла нервничать. Стоило подумать о Тайлесе, как в памяти всплывал образ приемного отца — безучастного, с ничего не выражающим, направленным в пустоту взглядом. И это наряду с нервозностью порождало в душе холодную злость. Да, холодную. Я давно поняла, что истинная злость и ярость не обжигают, они наполняют сердце колючим ядовитым льдом.

Ловцы разбрелись по всей суше, некоторые, не сходя на берег, обогнули скалы и оказались с другой стороны скал. Мы же остались стоять у тех валунов, на которые я указала. Присутствие осколка ощущалось очень смутно, и я испытывала некоторые сомнения в его местоположении. Нет, в том, что он появится именно в скалах Забвения, не сомневалась ничуть, а вот насчет валунов…

Время шло, а царящее вокруг спокойствие продолжало настораживать. В какой-то момент стоять на одном месте надоело, и я принялась на этом месте сидеть. Просто опустилась прямо на влажный песок и прислонилась спиной к валуну. Чтобы не тратить времени попусту, еще несколько раз прислушивалась к себе, пытаясь уловить энергию осколка, но ничего не менялось. И это настораживало не меньше, а, возможно, даже больше тишины.

— Лорд Гвор, я могу спросить? — когда молчание стало утомлять, обратилась к застывшему рядом Джакену.

— Разумеется, — тут же отозвался тот, явно не возражающий разбавить напряжение разговором.

— Помните ту девочку, которую вы пристроили в свой пансион? — подняв на него глаза, спросила я. — Даффи.

Он улыбнулся:

— Конечно. С ней все в полном порядке… хотя и возникли некоторые сложности. Пансион, который я содержу, славится своей демократичностью и открывает двери для всех, независимо от расовой принадлежности и положения в обществе. Но порой дети бывают жестоки. Оказалось, что в Даффи есть примесь гнолльей крови, по всей вероятности, со стороны отца.

Я опешила. Гнолльей? Никогда бы не подумала…

— К тому же ей оказалось трудно адаптироваться в новой среде, хотя она и старалась. Эртан был так любезен, что…

— Джакен, — сузив глаза, недовольно оборвал его адмирал.

— Что позволил ей жить в своем доме, — не обратив внимания на предупреждение, закончил лорд Гвор. — Эртан не любит афишировать свои благие поступки, вы же знаете. А девочке он действительно очень сильно помог.