Ирина Матлак – Поющие пруды (страница 10)
Взяв пару пирожков и чай, Егор занял пустующий угловой стол. Возникло ощущение, что в столовой существует не только черта, разделяющая жителей старого и нового поселков. Но и черта, отделяющая этого парня от нас всех.
Поймав себя на том, что слишком долго его рассматриваю, я собралась отвернуться, когда наши взгляды внезапно встретились. На этот раз никакие убеждения себя в том, что во всем виновата ночная встреча, не помогли.
Мы сидели на значительном расстоянии друг от друга, но казалось, что его глаза смотрят прямо в мою душу. Это было невозможно, но еще казалось, что я различаю их цвет. Охристый, с зелеными крапинками. Цвет леса.
Заставив себя прервать затянувшийся зрительный контакт, я в несколько глотков допила уже остывший кофе.
– Марин, ты с нами? – Данила пощелкал пальцами у меня перед лицом. – Что увидела там такого интересного?
Я неопределенно повела плечами и, опустив глаза в тарелку, решительно ее отодвинула. Аппетит внезапно пропал.
Последним уроком сегодня стоял английский, преподавательница которого мне понравилась с первого взгляда. Не знаю, почему. Просто было в ней что-то располагающее. Со слов Анжелики, она только недавно окончила универ и приехала сюда по распределению. А может, мне просто понравилась ее внешность. Несмотря на то, что меня природа тоже не обделила, в глубине души мне всегда нравилась именно такая красота – яркая, броская. Натуральные рыжие волосы и карие глаза.
Папа с детства нанял мне учителя английского. Вдобавок, мы много путешествовали, несколько летних каникул я вообще провела в США. Поэтому английский знала если не в совершенстве, то на очень хорошем уровне, как и объясняемую сейчас тему. Но слушать Марию Викторовну все равно было приятно.
В прошлой школе я вообще не посещала уроки английского, четвертые оценки мне всегда выводили автоматом. Но сейчас я не хотела выделяться и привлекать к себе внимания, поэтому решила ничего не пропускать.
Не привлекать к себе внимания не получилось.
Все началось примерно в середине урока, когда я внезапно захотела пить. Сходила в туалет, глотнула воды из-под крана и вернулась обратно в класс. Все бы ничего, но спустя минут пять приступ жажды повторился, да притом еще более сильный.
Я терпела, как могла, но силы на сопротивление быстро иссякали. Это было ужасно. В сто раз хуже, чем жажда, мучающая в летний зной. Горло пересохло и стало шершавым, во рту появился неприятный привкус, пальцы рук и ног похолодели.
– Простите, – подняв руку, произнесла я севшим голосом. Пришлось перебить преподавательницу, но в настоящий момент это не волновало. – Я неважно себя чувствую, можно мне пойти домой?
Мария Викторовна с легким беспокойством на меня посмотрела и кивнула:
– Конечно, Марина. Но чем идти домой, лучше зайдите в медпункт. Пусть вас проводит…
– Спасибо, не нужно меня провожать, – во второй раз перебила я, поднявшись с места. – Извините и до свидания…
Из класса я вылетела буквально пулей. Промчалась по кажущимся чрезмерно длинным коридору, не замечая ничего вокруг, и, оказавшись в туалете, снова прильнула к крану. Я пила и пила, жадно вбирая такую желанную влагу.
Со стороны, наверное, выглядела сумасшедшей…
Когда стало немного легче, я шумно втянула воздух и медленно осела на пол.
Что это было? Что со мной? Это проявление какой-то болезни?
Наверное, действительно стоило пойти в медпункт, но я не хотела. С медициной в целом у меня были странные взаимоотношения еще с малолетства. Я практически никогда не болела, а если и заболевала, то лечил меня всегда Майкл – и безо всяких таблеток, травяными чаями и сборами. Так что с врачами я была на «вы» и никогда не испытывала не только желания, но и потребности их посещать.
Поэтому и сейчас решила идти домой, к Майклу, у которого всегда находилось средство от всех недугов.
Кое-как поднявшись на слегка онемевшие ноги, я сделала еще несколько глотков и умыла лицо. Посмотрев в висящее над умывальником зеркало, отметила чрезмерную бледность и пролегшие под глазами тени – и впрямь болезненный вид.
Уперевшись руками в раковину, чуть подалась вперед и заметила, что вдобавок в нескольких местах треснули, будто обветрившись, губы. Точно помнила, что еще утром с ними все было в порядке…
С протекающего крана срывались тяжелые капли, чей стук о кафель действовал на нервы. Нужно было идти, но я все продолжала стоять, опасаясь, что страшный приступ может повториться. Наверное, в следующий раз вместо половины учебников нужно будет брать в школу пару бутылок воды…
Следующую мысль я не додумала, потому что отражение в зеркале внезапно изменилось. За моим плечом появился мутный женский силуэт, который уже в следующую секунду обрел различимые черты. Красивое, но какое-то посеревшее лицо, щека которого покрыта полупрозрачной белесой чешуей; спутанные длинные волосы, с которых стекает вода. И ничего не выражающие, как будто рыбьи глаза, чей взгляд прикован ко мне.
Не знаю, как мне удалось подавить рвущийся из груди крик.
Ощущая, как все внутри стынет от ужаса, а по телу прокатывается крупная дрожь, я резко обернулась.
Позади меня никого не оказалось.
Взяв себя в руки, глубоко вдохнула и, медленно повернувшись обратно, вновь посмотрела в зеркало, где теперь отражалась только я сама – испуганная и еще более бледная.
Подхватив валяющийся на полу рюкзак, я стремительно вышла из туалета и, привалившись спиной к стене, помассировала гудящие виски.
Что со мной происходит? Сначала та галлюцинация в бассейне, теперь в зеркале… еще и эта ненормальная жажда. Неужели я и впрямь больна? Или, что еще хуже, схожу с ума?
На выходе из школы меня нагнал Данила.
– Фух, успел! – обрадовался он. – А я думал, ты уже ушла. Ходила в медпункт?
Я отрицательно качнула головой.
– Ты какая-то бледная, – заметил он. – Подвезти тебя до дома?
– Не стоит, – не колеблясь, отказалась я. – Лучше возвращайся на урок. И, Данил… не знаю, что происходит между вами с Алисой, но ты ей явно небезразличен. Поэтому не нужно…
– Не нужно что? – не дослушав, резко перебил он и, неожиданно приблизившись ко мне практически вплотную, посмотрел в глаза. – Меня давно не интересует ни Алиса, ни ее чувства. Слушай, я сам никогда не верил, что можно увлечься девушкой всего за несколько дней. Но скажу прямо – ты понравилась мне с первого взгляда. Чертовски понравилась.
Я вздохнула – ну вот, опять. Такие признания меня уже давно не удивляли.
– Давай поговорим об этом позже, – попросила, понимая, что пытаться переубеждать его бессмысленно. – Я и правда чувствую себя не очень.
Он еще порывался меня подвезти, но мне удалось откреститься хотя бы от этого.
Дело было даже не в самом Даниле. Несмотря на излишнюю самоуверенность, он казался неплохим парнем и в целом был мне симпатичен. Просто слишком часто я сталкивалась с таким к себе отношением. С мгновенно возникающей симпатией, постепенно перерастающей в навязчивое преследование, а потом переходящей практически в ненависть. Этот круг повторялся из раза в раз. Со всеми. И я больше не хотела быть его частью.
Выйдя на крыльцо, я поежилась от холодного ветра, перемешенного с мелкой моросью. Погода отличалась завидным постоянством и, несмотря на обеденное время, казалось, что наступил вечер. Сейчас серость не раздражала, отлично вплетаясь в канву моего далеко не солнечного настроения.
Школьный двор я пересекала неспешно, подставляя лицо холодной дождевой пыли. Обогнула обновленный корпус, прошла вдоль спортивной площадки и, оказавшись у парковки, замедлила шаг.
На одном из парковочных, предназначенных для велосипедов мест, стоял знакомый мотоцикл. И подходящий к нему парень теперь уже тоже был знакомым. Егор явно меня заметил, но не подал вида. Я тоже собиралась пройти мимо – в конце концов, у меня и без него хватало причин для волнения. Но почему-то вместо того, чтобы идти к школьным воротам, я направилась к нему.
Не дав себе времени задуматься над своими действиями, приблизилась к нему и сходу обронила:
– Ты останавливался у моего дома позапрошлой ночью?
Егор меня проигнорировал. Словно нарочно не замечая моего присутствия, убрал у байка подножку и взялся за руль.
– Я вообще-то с тобой говорю, – события последнего получаса вылились в невольное раздражение.
Прошло еще несколько долгих мгновений, прежде чем Егор посмотрел на меня в упор и ровно ответил:
– Останавливался.
– Зачем?
– Я обязан отчитываться? – он выразительно изогнул бровь. – Или нам, простым смертным, запрещено находиться рядом с территорией… элитников? Кажется, так вы себя называете?
Мне тоже не приходилось по душе отношение одноклассников к жителям старого поселка. Я не разделяла нас на «элитников» и «деревенских», не считала себя лучше других. Но тон, каким со мной разговаривал Егор, усилил раздражение, которое я постаралась подавить.
– Я себя так не называю, – ответила, сдерживая эмоции.
Будто снова забыв о моем присутствии, Егор не посчитал нужным ответить. Отвернувшись, сел на мотоцикл и завел мотор.
Я никогда не навязывала свое общество тем, кто не был расположен со мной разговаривать. Не собиралась делать этого и сейчас, хотя моя эмоциональная сторона продолжить разговор хотела неимоверно. И высказать все, что думаю, хотелось тоже. Но рационализм, как всегда, одержал верх. Я понимала, что в первую очередь злюсь не на этого парня, а на события последних дней, выбивших меня из колеи.