Ирина Матлак – Круг двенадцати душ (СИ) (страница 7)

Стало до того не по себе, что, преодолев слабость, я стремительно двинулась к выходу, постепенно срываясь на бег. Когда выбежала из зала и стремглав понеслась по темным коридорам, в спину мне летели печальные звуки ноктюрна…

К собственному удивлению, этой ночью спала я крепко и без кошмаров, а утром проснулась полная сил. Накануне после возвращения в комнату попросила Бекки принести мне мятный чай — должно быть, он сыграл не последнюю роль.

Сейчас тяжелые занавески были раздвинуты, и в комнату пробрались лучи солнца. Видеть их здесь было столь же неожиданно, сколь и радостно. Своим теплым светом они разогнали все тревоги, и произошедшее прошлым вечером в музыкальном зале теперь не казалось таким пугающим. С приходом утра страхи привычно отступили.

Поднялась я рано, а со слов миссис Эртон стол к завтраку накрывали в девять. В запасе оставалось целых два часа, которые я решила потратить на прогулку в саду. Погода располагала, и грех было не воспользоваться случаем.

Пока горничная помогала мне переодеваться, я решила прояснить у нее несколько моментов.

— Бекки, ты успела узнать, сколько всего человек живет в поместье? Я имею в виду прислугу.

Глаза горничной ярко блеснули. Она всегда была охочей до сплетен, и прежде мне стоило немалых трудов научить ее сдерживаться. Узнав какую-нибудь новость, Бекки тут же рвалась ею с кем-нибудь поделиться, а поскольку практически целые дни она проводила в моем обществе, ей приходилось несладко. Теперь же, впервые за все время, я порадовалась ее словоохотливости, которая сейчас могла оказаться весьма кстати.

— Быт здесь налажен так странно, — с придыханием произнесла Бекки. — Как и положено, всем заправляет дворецкий, но в подчинении миссис Эртон всего две горничные, а лакеи отсутствуют вовсе! На кухне трудится только одна повариха. Хозяин мог бы и помощников ей взять, столько гостей-то в доме! Еще есть садовник по имени Рэд и конюх Виктор.

Говоря о конюхе, она непроизвольно возвела глаза к потолку, отчего я мысленно усмехнулась. Даже стало интересно посмотреть на того, кто так легко становится предметом девичьих мечтаний.

— А что насчет графа? — продолжала спрашивать я. — Уверена, ты успела о нем расспросить.

Судя по выражению лица Бекки, последнее утверждение попало прямо в цель. Но помимо прочего в ее глазах отразилось неприкрытое разочарование, говорящее, что ничего интересного выяснить не удалось.

— Никто ничего не знает, — вздохнула она, затягивая на мне корсет, и тут же недовольно бросила: — Или все делают вид, что не знают. Ходят угрюмые и как в воду опущенные. Дурное это место, миледи, вот помяните мое слово, ничего хорошего нас тут не ждет!

— Хватит нести чушь! — резче, чем хотела, оборвала ее я. — Места везде одинаковые, а людей не нам судить.

На самом деле меня разозлили не слова горничной, а то, что она озвучила мои собственные мысли. Притупившийся было страх вновь напомнил о себе, но был тут же мною раздавлен.

Несколько позже, прогуливаясь по саду, я тщательно обдумывала сложившуюся ситуацию. Страх страхом, но то, что в этом поместье имела место магия, не вызывало никаких сомнений. Как и то, что призрак не являлся плодом моего воображения. Учитывая слова Виолы, я предполагала, что это был дух покойной жены графа, умершей двенадцать лет назад. Конечно, этот старый дом, без сомнений, видел множество смертей, но такой вариант отчего-то казался мне наиболее вероятным.

Но самое главное, что не давало мне покоя, это намерения лорда Баррингтона. Сколько ни пыталась, я не могла понять, для чего ему понадобилось селить в доме восемь совершенно разных девушек. Все, что нас объединяло, — это приблизительно одинаковый возраст и проблемы в семье. Возможно, имелось что-то еще, но пока, помимо этого, я не находила между нами ничего общего.

— Элуна, тише, девочка, — неожиданно прозвучал в глубине сада негромкий голос, за которым последовало совиное уханье. — Вот так. Видишь? Совсем не больно.

Пройдя сквозь аллею пышно цветущих вьющихся роз, я увидела Делору, разговаривающую со своей птицей. Мой взгляд задержался на тонкой полоске белой ткани, которой была обмотана левая лапа совы.

— Повредила ночью, — пояснила девушка, заметив мое присутствие. — Во время охоты она часто бывает неосторожна.

— Она ручная? — приблизившись, спросила я.

Делора улыбнулась и отрицательно покачала головой.

— Вряд ли Элуну можно назвать ручной. Она никого не подпускает к себе близко и предпочитает независимость.

— Но тебя ведь слушает?

— Всего лишь прислушивается и позволяет находиться рядом, — возразила Делора, коснувшись длинных перьев. — Ты никогда не замечала, что совы — одни из самых умных птиц? Недаром они являются символом мудрости.

Я протянула руку, желая дотронуться до совы, но та мгновенно отшатнулась назад и издала звук, который можно было интерпретировать как возмущение.

— Видишь? — Улыбка Делоры стала шире. — Говорила же, она ценит независимость и никому не позволит нарушить ее личные границы.

Вопреки словам девушки, ее саму сова явно признавала как равную себе. Мне никогда не приходило в голову задумываться над поведением этих птиц, как не приходилось и близко с ними сталкиваться. Я всегда любила лошадей, и этих животных считала поистине разумными и все понимающими.

— Птицы и животные думают не так, как люди, — словно прочитала мои мысли Делора. — Они улавливают интонацию и эмоции, умеют устанавливать причинно-следственные связи, но их сознание ограниченно. Сов же отличает обостренная интуиция. Они всегда чувствуют приближение опасности и способны заглядывать за грань.

В очередной раз я не удержалась и непонимающе переспросила:

— Заглядывать за грань?

Словно поняв, что сказала лишнее, Делора резко осеклась, и улыбка ее померкла. Взмахнув крыльями, сова внезапно сорвалась с места и перелетела на ветку дерева, растущего поблизости. Казалось, вместе с ней улетело и откровение Делоры, вмиг закрывшейся в своей раковине. Утратив открытость, теперь она снова походила на себя вчерашнюю — отстраненную и задумчивую.

— Я пойду, — некоторое время помявшись на месте, произнесла девушка. — Скоро накроют к завтраку.

Она двинулась по направлению к дому, но, как только сделала несколько шагов, я снова ее окликнула:

— Делора!

Она обернулась и вопросительно на меня посмотрела. Я испытывала некоторую неуверенность в своих действиях и предполагала, что, возможно, об этом пожалею, но не спросить не могла:

— Твой магический дар как-то связан с животными?

Девушка вздрогнула всем телом и, резко обхватив себя руками, затравленно на меня посмотрела. Вся ее фигура источала страх перед разоблачением, который был слишком хорошо мне знаком.

— У меня нет дара, — дрогнувшим голосом соврала Делора, машинально делая шаг назад.

Я знала ее всего один день, так что говорить о собственной магической одаренности не собиралась. Возможно, это и вызвало бы в ней ответную откровенность, но рисковать не стоило. У каждого в шкафу хранятся свои скелеты, и свою дверцу я предпочитала держать закрытой.

— Я не осуждаю, — попыталась успокоить Делору, зная, что своим вопросом попала точно в цель. — И никому не расскажу.

Неожиданно в девушке проснулась злость, и она отрезала:

— Потому что не о чем рассказывать!

Сорвавшись с места, она бросилась вперед по аллее роз и вскоре скрылась из виду. Надежды на налаживание с ней приятельских отношений обратились прахом, но я верила, что со временем все получится. Я нисколько не сомневалась, что о здешних обитателях Делора могла бы поведать очень многое, а значит, требовалось ее разговорить.

Громко ухнув, сова взмыла в воздух и, пролетев прямо над моей головой, улетела прочь. Вероятно, не видела смысла здесь задерживаться после ухода своей подруги. Как там сказала Делора? Птицы тонко улавливают настроение, а эмоциональный фон после нашего с ней разговора оставлял желать лучшего.

Присев на бортик фонтана, я опустила руку в воду и неспешно ею поводила, образуя на поверхности расплывчатые круги. Вода была прохладной и немного вязкой, отдающей запахом тины. На дне просматривался мелкий мусор, лепестки и мелкие бутоны цветов. Вынырнувшее из-за облака солнце выплеснуло золотистый свет, под которым вода заиграла зеленоватыми бликами.

Собравшись уходить, я внезапно заметила, как на дне что-то блеснуло. Нагнувшись, присмотрелась внимательнее и обнаружила небольшую подвеску на тонкой золотой цепочке. Порадовавшись, что надела платье с короткими рукавами, я опустила руку глубже и достала украшение. После того как оттерла его от зеленого налета, оказалось, что подвеска представляет собой черный камень, обрамленный в изящную оправу.

— Что-то нашли? — Мужской голос позади прозвучал до того неожиданно, что я едва не вскрикнула.

Резко обернувшись, наткнулась на молодого мужчину, стоящего непозволительно близко ко мне. На его темных волосах блестели капли, говорящие о недавнем купании, губы были растянуты в улыбке, а глаза смотрели изучающе. Простая рубашка, коричневые брюки, заправленные в высокие сапоги, и торчащий за поясом хлыст указали на то, что передо мной конюх. Глядя на него, я вполне могла понять восхищающихся им девушек.

— Просто уронила в фонтан украшение, а затем достала, — сжимая в руке подвеску, почему-то соврала в ответ.