Ирина Матлак – Круг двенадцати душ (СИ) (страница 36)

— Когда это все случилось? — сглотнув, глухо спросила я. — В какой день проводили ритуал?

— «Круг двенадцати душ» проводят в день смерти того, кого хотят вернуть, — ответила старуха. — Графиня скончалась тринадцатого июня.

Старуха поднялась с места и, взяв миску, вывалила содержимое в кипящий на огне котел. Затем захватила пальцами щепотку соли, выдернула из пучка несколько сушеных трав и отправила туда же.

Я сидела, думая о том, что Банни была права — остался всего месяц до того, как все находящиеся в особняке девушки окажутся в жутком зале. Это случится через неделю после моего дня рождения. Я никогда его не любила и не почитала за праздник, а теперь и вовсе желала пролистнуть, как страницу книги. Неужели придется ложиться в наполненную ванну, слушать произносимые надо мною слова и смотреть в пустые лица окружающих? Нет! Этому не бывать. Разве что в нее меня засунут насильно, связав перед этим руки и ноги.

Пока я была поглощена далеко не радужными мыслями, старуха вернулась за стол и сгребла шелуху от бобов, придвинув ее ближе к себе.

— А ты ведь тоже непроста, — неожиданно произнесла она, и я буквально физически прочувствовала на себе ее взгляд. — Как жаль, что такой дар пропадет… Да и тяжко как — себе подобных убивать… Но ничего, мою душу уже все равно ничто не спасет, а хуже уже и быть не может…

Пока я пыталась вникнуть в ее нелепое бормотание, в ушах стоял предупреждающий об опасности звон. Всей своей сущностью, каждой клеточкой тела я чувствовала приближение чего-то неотвратимо ужасного, но прежде чем успела как-то отреагировать, старуха размяла в пальцах шелуху и одним резким движением швырнула мне в лицо.

Перед глазами мгновенно помутилось, я закашлялась и обхватила шею холодными руками. Показалось, что мир пошатнулся, и теперь все воспринималось смазанными, медленно движущимися картинками. Я словно приросла к стулу и не могла ни заговорить, ни пошевелиться, а когда немного пришла в чувство, обнаружила и себя, и все вокруг опутанным тонкими нитями паутины. Они покрывали стол, комод, пустую миску, висели в воздухе, слегка переливаясь под робким лучом дневного света, проникающего сквозь маленькое оконце.

— Прости. — В скрипучем голосе не было ни капли сожаления. — Не будет одной из вас, не будет и ритуала, замену найти не успеют…

Старуха по-прежнему сидела на соседнем стуле, но паутина ее не касалась. Маленькие черные глаза блестели в полумраке комнаты и были направлены на меня.

От абсурдности происходящего захотелось истерически расхохотаться, но из сжатого спазмом горла не вырвалось ни звука. Неужели мне действительно суждено умереть здесь? Вот так просто и глупо, придя прямо в расставленную смертельную сеть?

С каждой секундой паутины становилось все больше, и я чувствовала, как она вытягивает из меня силы. По полу был рассыпан черный порошок, в который превратилась брошенная в меня шелуха. Я видела себя в отражении разбитого зеркала — бледную, потерянную, похожую на бабочку, угодившую в лапы к старому пауку.

— А ты похожа на Еву, — с какой-то безумной нежностью проговорила старуха, шершавой ладонью проведя по моей щеке. — Не внешне, конечно, внутренне… Не зря обе шестого июня родились. Хочешь, я расскажу тебе одну сказку?

«Нет!» — хотелось крикнуть, но я продолжала сидеть неподвижно.

— Слушай, милая, и засыпай, — ласково произнес скрипучий голос. — Это история о людях, погубивших целую семью, и о девочке, которой удалось сбежать. Однажды поздним вечером дочь виконта шла по коридору особняка и увидела служанку, выходившую из гостиной. Та была до того чем-то напугана, что даже не заметила ее присутствия. Когда служанка ушла, девочка приблизилась к гостиной и увидела, что комната охвачена огнем. Горели занавески, пламя ползло по полу, пожирая мебель и дорогие ковры. Девочка испугалась и выбежала в сад. Она прижимала к себе куклу и смотрела, как огонь распространяется по всему дому. Ей было так страшно, что она не могла даже кричать. Хотела вернуться в дом, чтобы разбудить родителей и братьев, но тут у ворот послышалось множество голосов. Девочка обернулась и увидела толпу людей. У них были горящие факелы. Люди разбили стекла и побросали факелы внутрь. Девочка побежала к двери, но та оказалась заперта. Тогда дочь виконта бросилась на задний двор, где находился вход в подвал. Она спустилась вниз по каменной лестнице и спряталась там. Сидела, закрыв руками уши, только бы не слышать холодящих кровь криков…

Голос старухи звучал негромко и обволакивал, подобно спокойной ночной колыбельной. И я засыпала.

В детстве мне не рассказывали сказок, и пускай эта была страшной, слушать ее все равно было приятно. Тело охватила истома, руки и ноги налились теплым свинцом, а веки медленно закрывались…

— Девочка выжила, — продолжала рассказчица. — Она выбралась из своего укрытия и оказалась среди едкой удушливой гари, наполнившей воздух. На месте дома остались черные руины, а там, где когда-то рос прекрасный сад, лежал лишь пепел, который подхватывал ветер. Дочь виконта убежала, взяв только куклу и деньги из папиного тайника, который никто не сумел найти. Она скрылась в лесу, и больше ее никто не видел… Такая вот история.

Я все глубже и глубже погружалась в окутавшее меня марево. Слова звучали все дальше, и мне казалось, что я плыву, подхватываемая невидимыми волнами. Какая-то часть меня пыталась сопротивляться, сбросить навязанный смертельный сон, но попытки эти были до того жалкими, что не могли привести к какому-то результату.

Внезапно хлопнула входная дверь и в комнату ворвался поток свежего ветра. Он подхватил рассыпанную черную труху, всколыхнул опутавшую меня паутину, и я вздрогнула. Приоткрыв веки, с трудом различила фигуру, стремительно надвигающуюся на старуху, которая в этот миг издала какой-то невнятный гортанный вопль.

Не прошло и секунды, как я очнулась и, включившись в ситуацию, тут же начала выпутываться из тонких липких нитей. Они лезли в глаза, цеплялись за волосы, и мне, едва не впадающей в панику, удалось избавиться от них далеко не сразу.

— Я бы убил тебя, — послышался голос Кирана, в этот момент прижавшего к шее ведьмы острый кинжал, — но предпочту вверить твою судьбу справедливому суду.

До этого испуганная старуха хрипло засмеялась:

— Справедливому? Людской суд не бывает справедливым. Вы только и можете бояться того, чего не в силах понять. Бояться и ненавидеть. Посмотри, до чего довели тех, кто подобен мне? Мы живем в нищете и как крысы прячемся по норам.

— Та магия, что не является запретной, уже давно не преследуется законом, — возразил Киран, не отнимая кинжала. — Рожденные с даром могут жить спокойно и не бояться преследований. А таким, как ты, место на виселицах и в тюрьмах. Хотя нет, твое место в лечебнице для душевнобольных.

Мне наконец удалось избавиться от паутины, и, подскочив с места, я замерла в шаге от Кирана со старухой. Сознание прояснилось не полностью, горло саднило, а голова раскалывалась на части.

— Могут не бояться преследований? — переспросила хозяйка хижины, оставив без внимания все остальное. Она медленно подняла руку и, глядя Кирану в глаза, указала на меня. — Если это так, то почему даже она скрывает свою магию?

С моих губ сорвался сдавленный вздох, а Киран промолчал, продолжая неподвижно стоять в той же позе.

— Даже аристократы боятся осуждения, что уж говорить о простолюдинах. И этого не изменить. Люди жестоки, они хотели и будут хотеть уничтожить все то, чего не в силах понять.

— Скажи спасибо, — голос Кирана прозвучал угрожающе тихо, — что ты больна. Твои сегодняшние действия продиктованы внутренней тьмой. И незачем прикрываться другими, пытаясь себя оправдать.

Резко убрав кинжал, он обернулся и, мягко тронув меня за плечо, подтолкнул к выходу. Ноги словно одеревенели и не слушались, и я едва могла ими передвигать.

— А как же она? — хрипло спросила, когда мы вышли на улицу.

— Никуда не денется, — мрачно бросил Киран. — Трогать ее пока нельзя.

Я очень старалась держаться и не показывать свою слабость, но пережитое в доме у ведьмы отняло много сил, и, ослабев, я опустилась на поваленное дерево. Уронила голову на руки и тяжело дышала, слушая сумасшедшее биение собственного пульса.

Киран присел рядом. Он не делал попыток как-то меня утешить, но одно его молчаливое присутствие служило мне поддержкой. Было так важно знать, что среди всего этого безумия существует хотя бы один человек, которому я могу доверять. Пускай не полностью и с опаской, но все-таки могу.

— Вы охотник? — Вопрос вырвался неожиданно легко.

Я не подняла на Кирана глаз, продолжая смотреть в землю, и потому не знала, что отразилось на его лице в тот момент. Возможно, удивление, раздражение или злость, а быть может, оно и вовсе осталось бесстрастным.

— А вы обладаете магией, — последовало за недолгой паузой.

— Вы не ответили.

— Предпочитаю называться специалистом по сверхъестественному. — Голос Кирана остался ровным.

Пользуясь его внезапной откровенностью, я решила узнать больше.

— Почему вы появились в Сторм-Делле? Преследуете какие-то личные цели или вас послали выяснить, что здесь происходит?

— Я не стану отвечать, — отрезал он и, мгновенно смягчившись, вкрадчиво добавил: — Но вы можете догадаться сами.