Ирина Матлак – Круг двенадцати душ (СИ) (страница 3)

— Передай леди Кендол, что карета графа уже дожидается внизу. Пожалуйста, пусть поторопится.

Дядя предупреждал, что нас встретят, поэтому я не удивилась, хотя и предполагала, что это случится несколько позднее. Что ж, по крайней мере, за свою безопасность можно больше не волноваться.

Перед тем как спуститься вниз, мы успели наскоро позавтракать. Сборы не заняли много времени, и людям лорда Баррингтона долго ждать не пришлось. Присланная графом карета оказалась гораздо просторнее той, в которой мы ехали прежде. Однако, несмотря на явную дороговизну, она казалась старой — такие были в моде лет десять-пятнадцать назад.

Теперь нас сопровождал человек, которого мне уже доводилось видеть прежде, — тот самый гость, приходивший к дяде неделю назад. Он оказался немногословен, и, кроме приветствия, я от него ничего не услышала. Сама расспрашивать ни о чем не стала, предполагая, что ответов все равно не дождусь.

До Риджии мы добрались лишь к следующему утру. Она встретила нас рваным туманом, расстелившимся по земле и вязкими островками повисшим в сыром воздухе. Серая дымка скрывала очертания зданий и фигуры прохожих, обволакивала экипаж, словно желая защитить небольшой городок от посторонних глаз.

Когда мы выехали к окраине, экипаж остановился у старого здания, явно принадлежащего давно ушедшей эпохе. Об этом говорили остроконечные ажурные башни, стрельчатые окна и украшенные сложным орнаментом фасады. Легкость силуэта контрастировала с массивностью пары каменных скульптур, представляющих собой рычащих химер. Должно быть, некогда это здание являлось центром охотников на магов, а сейчас здесь располагался очередной постоялый двор.

Дженкинс — наш провожатый, сообщил, что необходимо сменить лошадей. Целые сутки мы ехали практически безостановочно, и животные были измотаны. От долгого сидения затекли ноги, и мне тоже захотелось размяться. В сопровождении Бекки я вышла из экипажа и неспешно побрела по окутанной туманом улице. Дженкинс бесшумно двигался следом.

— Ведьма! Ведьма! — внезапно раздались громкие голоса, и вскоре я увидела неподалеку небольшую группку детей.

Они окружили девочку лет двенадцати, одетую в потрепанное шерстяное платье и старые, затертые до дыр башмаки.

— Убирайся из города, ведьма! — крикнул парень постарше, тыча в нее длинной деревянной палкой.

— Ведьма, проклятая ведьма! — снова подхватили остальные, окружая девочку.

Та стояла, широко расправив плечи и высоко подняв голову. Хотя губы ее дрожали, но глаза смотрели с вызовом, а пальцы сжимались в кулаки. Замкнутый круг сужался, и деревянные палки практически касались несчастной жертвы.

Не в силах смотреть на травлю, я стремительно направилась к ним и на ходу выкрикнула:

— Прекратите!

Услышав возглас, дети синхронно обернулись в мою сторону и тут же несколько умерили пыл. Видимо, сказалось наличие рядом дорогой кареты и присутствие за моей спиной Дженкинса. Этот человек, несмотря на преклонный возраст, производил неизгладимое, подавляющее впечатление.

Стоило мне оказаться совсем рядом, как дети бросились врассыпную. Единственной, кто остался стоять на месте, была та самая девочка, которую я хотела защитить.

— Миледи, не подходили бы вы к ней! — испуганно проговорила Бекки. — Недаром же ее ведьмой кликали!

Девочка продолжала смотреть прямо перед собой и словно не замечала ничего вокруг. В ее глазах по-прежнему отражался вызов, но теперь я смогла разглядеть скрытые под ним обиду и страх. Маленькое худое тельце дрожало, будто от мороза, а на чумазых щеках виднелись следы от недавних слез.

Я редко имела дело с детьми и сейчас не знала, как ее успокоить. Действуя интуитивно, медленно приблизилась и, почувствовав, что девочка собирается убежать, замерла.

— Не бойся, мы тебя не обидим. — На миг задумавшись, спросила: — Ты голодна?

Этот вопрос могла бы и не задавать — по ее лицу все было видно и так.

— Бекки, принеси из экипажа кошелек.

— Но ведь… — замешкалась та, бросив на девочку настороженный взгляд. — Она же…

— Бекки!

Пробормотав «слушаюсь», горничная неохотно отправилась выполнить поручение.

До чего же глубоко в сознание въедаются предрассудки! Человека считают виновным лишь потому, что он не похож на других. Интересно, если бы Бекки знала о моем даре, стала бы относиться ко мне так же, как к этому ребенку? Продолжила бы прислуживать, внутренне содрогаясь от страха и неприязни, или же бежала бы без оглядки?

— Не стоит этого делать, — неожиданно произнес Дженкинс, когда кошелек оказался у меня в руках и я извлекла из него несколько монет.

На миг обернувшись, я холодно проронила:

— Разве я спрашивала вашего мнения?

— В городе за ней присматривают, — невозмутимо ответил сопровождающий. — Она обеспечена всем необходимым.

Не посчитав нужным высказывать все, что думаю по этому поводу, я приблизилась к неподвижной девочке и взяла ее за руку, намереваясь вложить деньги.

Внезапно кожу обожгло. С моих губ сорвался судорожный вздох, и прежде, чем отпрянуть назад, я успела заметить полыхающий в глазах девочки огонь. Ее зрачки расширились, сливаясь с темной радужкой, и превратились в два черных колодца, на дне которых светились ярко-оранжевые блики.

Взглянув на свою ладонь, я обнаружила, что она покраснела и покрылась несколькими прозрачными волдырями. В следующее мгновение, воскликнув, ко мне бросилась горничная и со свойственной ему невозмутимостью подошел Дженкинс. Раздался негромкий звон и торопливые удаляющиеся шаги, вскоре превратившиеся в бег. По дороге покатились упавшие монеты, словно желающие догнать исчезающую из виду фигурку.

— Миледи, вот несчастье-то! — причитала Бекки, смазывая мне руку мазью, которую дал сопровождающий. — А все из-за этой ведьмы, гореть ей в адовом пламени! Говорила ведь…

— Ты забываешься.

Холодный тон несколько остудил пыл горничной, и она прикусила язык. Мазь впитывалась на удивление быстро, снимая жжение и охлаждая кожу, залечивая последствия неестественного ожога. Какой именно магией обладала девочка, я так и не поняла. Ясно было лишь то, что контролировать дар она не умела. В то, что этот несчастный ребенок причинил мне боль намеренно, как-то не верилось.

Вскоре мы снова тронулись в путь. По моим подсчетам, прибыть на место должны были к середине дня, из-за чего внутри всколыхнулась притихшая было нервозность.

— Вы всегда возите с собой медикаменты? — спросила я у Дженкинса скорее из желания немного отвлечься.

— Разумеется, — бесстрастно отозвался тот. — В карете всегда есть все необходимое.

Я перевела взгляд на окошко: утренний туман растаял, а затянутое тучами хмурое небо тяжело стонало, предвещая приближающуюся грозу. Эти края славились вечной сыростью и пасмурной погодой. Солнце появлялось разве что в конце весны и летом, да и то ненадолго. Риджия словно была создана для того, чтобы в ее окрестностях человек предавался меланхолии и впадал в вязкий сон.

Мы ехали вдоль полей и высоких лесов по размытой от прошедшего накануне дождя дороге. В какой-то момент карета дернулась и резко встала, после чего раздался голос кучера, понукающего лошадей.

Дженкинс ничего не сказал, но недовольно прищурился, а складка, пролегшая меж его белесых бровей, стала глубже. Когда спустя несколько минут мы так и не тронулись с места, провожатый недовольно поджал губы и вышел из кареты. Бекки нервно сминала свою вышивку, неразборчиво бормоча что-то о дурных предзнаменованиях.

Через некоторое время стало понятно, что своими силами двое мужчин не справятся. Хотя я и не могла похвастаться хорошей физической подготовкой, решила предложить им помощь. Да, леди подобное поведение не пристало, но мне совершенно не улыбалось проторчать здесь целый день из-за глупых предрассудков.

— Бекки, иди сюда! — позвала я горничную, присоединившись к мужчинам, толкающим карету.

Те смерили меня крайне удивленными взглядами, но предпочли промолчать. Из-под утопающих в грязи колес вылетали тяжелые комья, налипающие на подол платья. Туфли с чавканьем погружались в раскисшую землю, выбившиеся из прически пряди неприятно налипали на лицо.

Вчетвером нам все же удалось сдвинуть карету, и, как только это произошло, я устало прислонилась к ней спиной, выравнивая дыхание. В этот же момент внезапно заметила стоящего у леса человека. Это был мужчина лет тридцати с небольшим. Судя по внешнему виду, он принадлежал к знати. Его взгляд, показалось, был направлен прямо на меня.

Почему он не подошел, видя, что мы нуждаемся в помощи? Впрочем, это очевидно — наверняка побоялся испортить дорогую одежду и запачкать руки. Большинство из известных мне аристократов были ужасно изнеженными и не желали лишний раз пошевелить даже пальцем.

— Вы его знаете? — на миг отвернувшись, спросила я у Дженкинса.

Отряхнув манжеты от приставшей грязи, провожатый поднял глаза и уточнил:

— Кого?

Я вновь обернулась в сторону леса, но, к моему удивлению, там уже никого не было. По молодой листве активно застучали капли, и в следующее мгновение с неба, освещенного вспышкой молнии, хлынул мощный поток — словно висящее над головой море внезапно ухнуло вниз.

Невдалеке раздалось ржание коня, разнесшееся по лесу гулким эхом.

ГЛАВА 2

До поместья мы добрались ближе к вечеру, когда гроза отгремела, а дождь превратился в мелкую водяную пыль. Сторм-Делл походил на неприступную темную скалу. Тяжелое мрачное строение в четыре этажа словно вросло в землю, заявив свои права на все окружающее. Невзирая на то что его размеры не поражали воображение, впечатление здание производило гнетущее. Сквозь кованое ограждение просматривался сад с небольшим мраморным фонтаном, возле которого раскинулись клумбы алых роз. Там же стояло несколько скульптур, покрытых налетом времени, — не то нимфы, не то бескрылые ангелы. По одной из лицевых стен дома вился плющ, тянущийся от земли до верхнего этажа. Посыпанная гравием тропинка вела к входу с массивной темно-вишневой дверью, надежно охраняющей покой обитателей поместья.