Ирина Матлак – Десятая жизнь (СИ) (страница 28)

Представив, как Крикко прикасается к продуктам и стряпает, я содрогнулась. Пожалуй, даже страдая от неуемного аппетита, такое бы есть не смогла…

Вот примерно на этой мысли я и начала испытывать на себе все прелести нашей с Лафотьером связи.

Началось все с того, что я ощутила подозрительную легкость и небольшое головокружение, какие бывают при употреблении алкоголя. Только вместо того, чтобы быть невесомыми, мысли стали тяжелыми, а внутри будто разлился холод. В целом состояние вдруг сделалось престранным, и я, поначалу не обратившая на него внимания, вскоре задалась вопросом, что же со мной происходит.

А потом в подернутом дурманом мозгу родилось одно-единственное предположение: дело в Лафотьере. Как он там сказал? В ближайшее время у нас связаны мысли, чувства и ощущения?

Отмахнувшись от Крикко, который пытался меня задержать, я, чуть шатаясь из стороны в сторону, поднялась на второй этаж и, подойдя к кабинету, постучала в запертую дверь. За ней как царила тишина, так царить и продолжала, что меня категорически не устраивало.

— Лафотьер! — заколотила сильнее. — Открывай, ликой пришла!

Вспомнившиеся строчки из Винни Пуха заставили непроизвольно улыбнуться, хотя в душе веселья не было и в помине.

— Лафотьер, чтоб тебя! — теперь колотила уже с утроенной силой. — Открой, или выломаю эту дурацкую дверь к собачьей бабушке!

В то, что темный маг с нервов и горя ушел в запой, верилось с трудом, но других причин своего состояния я не видела. Вдобавок, опять же интуитивно, чувствовала, что эти ощущения принадлежат не мне.

— Госпожа ликой! — Нарисовавшийся рядом дворецкий чуть ли не подпрыгивал от волнения. — Госпожа ликой, не надо! Хозяину сейчас плохо, лучше его не беспокоить…

Я уже набрала воздуха, собираясь спросить, нет ли у дворецкого запасного ключа от кабинета, когда дверь этого самого кабинета внезапно распахнулась, едва не стукнув меня по лбу. Господин темный маг изволили быть убийственно злющими и мрачными. Вот прям мрачными-мрачными — настолько, что мне показалось, будто до этого момента я не понимала самого смысла слова «мрак».

Не говоря ни слова, Лафотьер вернулся обратно в свой оплот, но дверь при этом оставил открытой. Не дожидаясь особого приглашения, я проскользнула следом, многострадальную дверь, невесть как еще держащуюся на петлях, за собой прикрыла и подошла к письменному столу.

Удивительно, но спиртным в кабинете не пахло. Мой чуткий нюх не уловил ни оттенка алкоголя, зато почуял нечто другое, отдающее потусторонним холодом и вынуждающее волоски встать дыбом.

— Что с тобой? — не придумав, как лучше сформулировать, спросила я. — Ты пил? — хотя уже знала, что это не так.

Лафотьер, сидя в кожаном темном кресле, напоминал не то бледную восковую статую, не то древнего как мир вампира. Сходство с последним усиливалось благодаря алому свету в глазах, который сейчас стал ярче обычного. Мой вопрос маг проигнорировал, только посмотрел пристально, словно въедаясь взглядом прямо под кожу, в самую душу. До дрожи посмотрел. И в этот момент я заметила, что прямо за его спиной сосредоточился большой темный сгусток, напоминающий гигантского осьминога, чьи щупальца оплели весь кабинет. Темная дымка повисла в воздухе, ползла по полу, парила под высоким потолком, создавая иллюзию того, что день подошел к концу и на улице сгустились сумерки. Но на дворе по-прежнему светило яркое солнце, а сумерки наступили только здесь, в этой комнате, где я оказалась один на один с темным магом.

Только в эту самую секунду пришло осознание, что темных магов боятся не просто так. Что та сила, в которую я не так давно вообще не верила, всегда находится рядом с ними, следует неотступной тенью или вообще живет прямо в них. А в некоторых ситуациях прорывается наружу, как сейчас.

— Заканчивай хандрить, а? — попросила я, осторожно присев на краешек свободного кресла. — Давай спокойно все обсудим. Слушай, я ведь правда ничего такого не хотела. Не нужна мне твоя жизнь… в смысле, чтобы она от моей зависела. Нет, это, конечно, для меня очень выгодно и все такое, но если есть способ избавить тебя от такой проблемы, то давай им воспользуемся, я согласна.

Глаза Лафотьера стали казаться уж совсем воспаленными.

— Ты плохо меня слушала, — ничего не выражающим тоном произнес он. — Нельзя вычеркнуть часть ритуала. Но ты создала проблемы не только мне. У меня много врагов. Если кто-нибудь узнает о нашей связи, тебя будут пытаться убить сто раз на дню.

— С таким защитником, как ты, у них ничего не выйдет, — пожав плечами, заметила я. — И желающих меня убить хватало и до тебя.

Внезапно голова снова закружилась, и я непроизвольно вцепилась в подлокотники кресла. Перед глазами зароились черные точки, к горлу подступила тошнота. Длилось все не дольше секунд десяти, но мне хватило.

— Как ты это терпишь? — с трудом выдавила, придя в себя. — Что это вообще такое?

— Любое здравомыслящее существо на твоем месте не спрашивало бы, а бежало прочь, — все тем же бесстрастным тоном произнес Лафотьер.

— Я не какое-то там существо, — возразила убежденно. — Мне ты не навредишь, даже если захочешь.

Он неожиданно подался вперед и уже с совершенно другими, более эмоциональными интонациями процедил:

— Даже не представляешь, насколько хочу.

— Поэтому и превратил свой кабинет в обитель темени? — Несмотря ни на что, я ощущала себя в безопасности. — Хватит плеваться тьмой и давай обсудим наши насущные проблемы. Что насчет эмоций? Как долго будет продолжаться эта связь?

— Всегда, — не отводя немигающего взгляда, ошарашил Лафотьер. — Со временем это станет привычным и не таким явным, но отголоски эмоций друг друга мы все равно будем ощущать.

М-да. Малоприятно, откровенно говоря.

— Почему-то до ритуала тебя это устраивало, — не без ехидства заметила я.

— Это должна была ощущать только ты! — вскипел Лафотьер, и темный сгусток за его спиной подозрительно зашевелился. — Дискомфорт от привязки всегда испытывает только фамильяр, не хозяин!

Настал мой черед вскипать, и сдерживаться я не собиралась.

— Вот оно что! — От переполняющего меня негодования я даже вскочила на ноги. — Так, значит? Да? То есть, если бы я одна страдала — пожалуйста! А как самому в яму собственноручно разрытую рухнуть, так злость на мне срывать! А я его еще жалела… Так тебе и надо!

Примерно на середине моей гневной тирады Лафотьер тоже поднялся с места и даже как-то незаметно успел обойти стол. Мне бы своевременно попятиться и хотя бы немного испугаться — а то пришибет еще в состоянии аффекта и про связь забудет! — но я была слишком возмущена.

— Так бы и придушил, — сверкая глазищами, выдохнул темный маг.

А йотом… потом случилось нечто из ряда вон! Я успела подумать, что меня сейчас и в самом деле придушат, отметила, что черные с алыми проблесками глаза надвигаются, точно грозовые тучи, прежде чем он меня поцеловал.

От такого неожиданного поворота событий я опешила настолько, что в первые мгновения даже не воспротивилась, позволяя Лафотьеру завладеть моими губами. А затем, в полной мере осознав, что происходит, попыталась вырваться, но куда там! Куда там тому поцелую, инициатором которого была я!

Этот был совершенно другим — настойчивым, злым, даже болезненным. Словно маг, не имея возможности меня прибить, решил выплеснуть эмоции другим способом. Но самым поразительным было то, что его эмоции я стала ощущать еще отчетливее, еще глубже, и это был нереальный, просто сумасшедший коктейль! И злость, и досада, и темный голод, и действительно желание меня прикопать и… да чтоб мне хвоста лишиться, ему хотелось меня целовать! В какую-то секунду я абсолютно ясно осознала, что его тянет ко мне с невыносимой силой, и за это он ненавидит меня еще больше. Примерно то же самое испытывала я сама, поэтому на несколько мгновений и откликнулась на этот немыслимый поцелуй. Знала, что потом буду на себя ругаться, но сейчас устоять просто не могла.

Опьянение на какое-то время стало еще сильнее, пол уходил из-под ног, голова кружилась… а затем все неожиданно прекратилось. Хмельной холод ушел, и меня отпустили. Открыв глаза, я несколько обескураженно констатировала: «осьминожьи щупальца» из кабинета исчезли. Темный приступ Лафотьера прошел.

ГЛАВА 14

Наверное, можно было подгадать более удачный момент. И еще как следует поразмыслить, стоит ли вообще об этом говорить. Но я ждать у моря погоды не стала и рассказала темного магу о домыслах по поводу своей последней смерти.

После спонтанного поцелуя между нами некоторое время висело напряженное молчание, но переход от него к разговору все равно вышел резким. Было заметно, что Лафотьера смена темы обескуражила, но что поделать, такие вот мы, кошки, непредсказуемые и внезапные.

Как ни крути, теперь мы с магом находились в одной лодке и умалчивать о проникновении в свое жилище было бы недальновидно. Вдобавок, немного остыв, я не могла не признать, что Лафотьер имеет право знать о любой адресованной мне угрозе.

— Тебе подбросили фотоаппарат и куртку? — Он был удивлен.

— Мой фотоаппарат и мою куртку, — акцентировала я. — Тот, кто это сделал, пребывал на той грани в момент моей гибели. И гибель эта, как я уже сказала, могла быть неслучайной.

Долго обсуждение не продлилось, и закончил его Лафотьер вполне закономерным: «Я разберусь». Может, было бы и неплохо переложить все проблемы на чужие плечи, но существовало одно весомое «но»: маг хотел, чтобы я сидела дома, выходила только в его личном сопровождении и исключительно с целью фамильярской работы. Хотя нет, он не просто хотел, он требовал! И вот как с ним можно нормально говорить?