Ирина Матлак – Десятая жизнь (СИ) (страница 16)

— Вот ты говоришь — у ведьм, — задумчиво протянула я. — А у темных магов фамильяры бывают?

— Бывают, — подтвердил Федя. — Только еще реже. Раньше… — Он запнулся, бросил на меня быстрый взгляд и продолжил: — Раньше ими ликои становились. У вас… у ликоев, в смысле… прав тогда практически никаких не было. Ликои скрывались, и на тех, кого отлавливали, надевали специальные магические ошейники. Кого потом на работы отправляли, а кого продавали желающим темным магам. У обычных магов сил на создание привязки попросту не хватало, поэтому ликой-фамильярами обзаводились только темные, да и то далеко не все.

Эта история, которую я не так давно слышала от Лафотьера, снова возродила в душе жгучую злость и обиду. По всему выходит, что в те времена я тоже жила, и отсутствие воспоминаний ничего не меняет! Что, если меня тоже когда-то отлавливали, отправляли на работы и продавали? Что я вообще знаю о себе той, прежней, прожившей не одну сотню лет? Какую боль мне довелось испытать, какие тяготы пережить? Может, мой давний скверный характер, чрезмерный эгоизм и нелюбовь к окружающим — это не порок, а закономерно появившаяся защитная реакция?

Стараясь не показывать того, что кипело внутри, я как можно более ровно уточнила:

— И для чего нужны фамильяры? Какую работу они выполняют? В настоящее время у них хоть какие-то права есть?

— Говорю же, сейчас фамильяры, а в особенности сильные и разумные — это редкость, — терпеливо повторил Федя. — Но если говорить о ликоях, то да, многое изменилось. Теперь никто не может принудить их к магической связи, они должны дать добровольное согласие. Насчет работы, которую они выполняют… Да разную, в основном помогают хозяину, исполняют его поручения. Я не очень в этом разбираюсь, честно говоря.

На слове «хозяин» я прямо-таки заскрежетала зубами. Да скорее себе хвост отгрызу, чем назову кого-нибудь хозяином, особенно Лафотьера!

Заметив мою реакцию, Федька вздрогнул и на всякий случай отодвинулся на самый краешек матраца. А я, чтобы не сломать зубы, вцепилась ими в мягкую лепешку, которую прожевывала с остервенелой злостью. Сыр, как это обычно со мной бывало, немного успокоил и вернул благостное расположение духа.

Ничего-ничего, мы еще посмотрим, кто на чьих нервах играть будет!

Федя пробыл у меня весь свой обеденный перерыв. Его компания была мне приятна, и хотелось верить, что это взаимно. Мы пили вкусный травяной чай, ели лепешки и болтали ни о чем. Ничего полезного Федя больше рассказать не смог, но зато я расспросила его о Морегорье, местных жителях и их нравах. Со слов парнишки, народ здесь жил простой, за последнее время в городке ничего интересного не происходило. Самое крупное преступление последнего года — ограбление местного ювелирного магазина. Тишь да гладь… до вчерашнего дня. Пока не появилась я.

— А как же эти происшествия на погосте? — отхлебнув чай, задала я еще один уточняющий вопрос. — Разве раньше ничего такого не случалось?

— Случалось, — кивнул Федя. — У нас тут всегда находились желающие нервишки пощекотать. Подростки в основном.

Последнюю фразу он произнес с такой снисходительностью и пренебрежением, что я невольно фыркнула. Сам-то небось школу только недавно окончил!

— Ведьмы, опять же, на кладбищах всегда рыскают, — добавил Федька. — Кто по регистрационному талону, кто нелегально, но таких мало, мы их быстро отлавливаем. Только вот такого сильного магического фона, как вчера и сегодня, после них никогда не оставалось. Это уже на простое баловство не похоже…

Заговорившись, Федя забыл и про великую-ужасную меня, и про время. А когда вспомнил и бросил взгляд на наручные часы, подскочил как ужаленный и, воскликнув, что опаздывает, заторопился уходить. Я проводила его до калитки, пожелала удачного окончания рабочего дня и подумала, что часики мне тоже не помешало бы прикупить. А то ориентироваться приходится как в допотопные времена — по солнцу.

Вернувшись в мастерскую, я еще немного посидела за чашечкой любезно оставленного мне чая. Смотрела в распахнутое окно, слегка щурилась от проникающего через него солнца и нежилась в теплых лучах. Так и хотелось негромко мурлыкать. Все-таки многие кошачьи привычки были со мной всегда: любовь к теплу и солнцу, нелюбовь к воде и бесконечное обожание всего молочного. Хотелось надеяться, что жажда ловить мышей у меня не появится… а если появится, то исключительно с намерением от них избавиться, а не чтобы слопать.

Старший зерр зашел ко мне, когда солнечные лучи стали приятно рассеянными и на окружающий мир легли вечерние краски. Воздух был чистым и звонким, ветер, казалось, спускался с самых гор, принося с собой запах свежести и умиротворенной прохлады. Наверное, поэтому я уловила приход Норта еще до того, как он отворил калитку. К запахам я стала очень чувствительна, и его приход не остался незамеченным.

В отличие от Феди, долго быть здесь и чаи со мною распивать он не собирался. Игнорируя мой недовольный взгляд, осмотрел мастерскую, заглядывая во все углы — хотя те очевидно были пусты, — и даже потрудился обойти двор, после чего зашел в дом.

— Можете еще на второй этаж подняться, — съязвила я. — Как раз крепость лестницы проверите.

Наверное, он бы и поднялся, но нетронутый слой покрывшей ступени пыли, говоривший о том, что лестницей давно не пользовались, его удовлетворил. Задерживаться старший зерр явно не собирался, и я уже сомневалась, стоит ли расспрашивать его о фамильярах. Можно было удовлетвориться словами Феди, да и приятельство Норта с Лафотьером играло не в мою пользу, но я решила, что попытаться в любом случае стоит.

— Господин старший зерр, — обратилась я по форме, когда он, обойдя весь первый этаж, вышел в прихожую. — У меня есть несколько вопросов. Вас не затруднит на них ответить?

Норт выжидательно на меня посмотрел, как бы говоря, что он весь внимание.

— Меня интересуют взаимоотношения фамильяра и его… работодателя с юридической точки зрения, — тщательно подбирая слова, произнесла я. — Скажем, если фамильяр силен и разумен, закон его как-то защищает? Или он находится в полной власти ведьмы или мага?

На лице старшего зерра отразилось неприкрытое удивление.

— Решили податься в фамильяры?

— Просто ответьте на мои вопросы, — с нажимом произнесла я. — Пожалуйста.

— Все зависит от договоренности между фамильяром и призвавшей его стороной, — спустя недолгую паузу ответил Норт. — Насколько мне известно, существует несколько видов связывающих их ритуалов. В зависимости от того, какой именно будет проведен, и определяется степень влияния хозяина на фамильяра. Здесь много нюансов, нужно рассматривать каждый конкретный случай. Если вас интересует эта тема, можете сходить в городскую библиотеку. Справочники с подобной информацией находятся в открытом доступе, вы можете с ними ознакомиться.

Идея была неплохая — даже очень неплохая! — и я решила ею воспользоваться. Со слов старшего зерра, библиотека закрывалась уже через двадцать минут, но я была твердо намерена попасть в нее этим вечером, даже если вдруг ее унесет в другое измерение.

Узнав у Норта нужный адрес, я попрощалась с ним до завтра, снова заперла мастерскую и заторопилась в нужном направлении. Несмотря на спешку, попутно отмечала, каким красивым стало Морегорье с наступлением вечера. Солнце здесь заходило рано, падая за горы, но зато небо делалось насыщенно-красным, местами розоватым и словно подсвеченным расплавленным золотом. Алые и золотые брызги падали на дороги и крыши домов, путались в древесных кронах и стелились у меня под ногами. В воздух вплетались ароматы дерева, изделия из которого продавались в палатках, встречающихся практически на каждом шагу.

Я пробыла в Морегорье всего два дня, а оно мне уже нравилось. Немного противоречивое, будто одеяло, сотканное из разных лоскутов, но оттого еще более притягательное.

В библиотеку я все-таки успела. Вскочила внутрь как раз в тот момент, когда библиотекарша намеревалась запереть дверь. К слову, библиотекаршей, вопреки канону, оказалась молодая и очень симпатичная девушка. Этакая живая фарфоровая куколка — с ровной светлой кожей, нежным румянцем, аккуратными чертами лица и белокурыми локонами. Во мне непроизвольно проснулся фотограф, и в голове одна за другой стремительно пронеслись идеи фотосессий с ее участием.

Был бы фотоаппарат…

— Простите, библиотека уже закрывается, — со смесью растерянности и настороженности проговорила девушка.

Она явно боролась с желанием пялиться на мои уши, но в этой борьбе безоговорочно проигрывала.

— Закрывается — не значит закрыта, — заметила я и без перехода выпалила: — Мне нужна литература, касающаяся ликоев и фамильяров… если есть что-то о темных магах, тоже сгодится.

Наглость — второе счастье! Но мне ведь нужна подробная информация и не когда-нибудь, а к завтрашнему утру.

Возможно, не будь я ликоем, меня бы все-таки выставили, но поскольку я являлась обладательницей тех самых ушей, на которые нет-нет да поглядывала библиотекарша, нужные книги мне были вручены. Более того, мне их даже позволили унести домой. А когда я спросила, не нужно ли завести для меня карточку, блондинка, смутившись, сказала, что таковая уже имеется.

Ничего себе! Вот уж не думала, что при всех своих прошлых подвигах я находила время и на посещение библиотеки.