Ирина Мартова – Я есть… (страница 16)
Стеша испуганно отпрянула, а Катерина с недоумением покачала головой.
– Марин, ты спятила? Может, тебе «скорую» вызвать, чтобы в психушку отвезли? Или ты тоже влюбилась?
Марина отдернула руку и, нахмурившись, резко отвернулась и быстро пошла в противоположную сторону.
Катя, не догадываясь, ударила в самое больное.
Валентин Ильич Марине очень нравился. Да так сильно, что порою снился по ночам. Но еще больше девушку одолевала страшная зависть, которая безжалостно грызла ее неспокойное сердце. Девушка реально не могла понять этого человека. Как же так? Где же это видано, чтобы такой первостатейный мужчина полюбил деревенскую девушку, а ее, коренную москвичку-красавицу, даже и не заметил?
Марина замкнулась. Ушла в себя. Переживала. Но не потому что обидела подругу, а только из-за того, что никак не могла придумать, как обратить внимание Валентина на себя. Завистливая, привередливая и жадная до наслаждений, ее душа отказывалась верить, что отношения Валентина и Стеши продлятся долго.
Зима пронеслась незаметно. Она получилась разной. Для кого-то – легкой и радостной, для кого-то – трудной и тоскливой.
Как известно, зимой люди живут от праздника до праздника. Все начинается с декабрьского дня Святого Николая, на смену ему приходят новогодние застолья, вслед за ними мы встречаем святое Рождество, провожаем старый новый год, а тут уже на подходе Крещение. С февралем является Сретение, а там и Власьев день недалеко. Ну, а заканчивает череду лучших зимних дней, конечно, Масленица.
Праздники большинству из нас – неотложные хлопоты да заботы, забавы да веселье, но некоторым, особенно злобным, потерянным и обездоленным, – время одиночества, сиротства и заброшенности.
Маринка, привыкшая за последние пять лет все праздники проводить с подругами, почти никуда не выходила, не ездила, не веселилась. Сидела в своей комнате, читала, слушала музыку и придумывала способ отомстить гордой Степаниде за свое унижение.
В чем виновата бывшая подруга, Марина не очень хотела разбираться и не копалась в своей душе в поисках ответа. Она не утруждала себя нравственными исканиями и сомнениями, не рефлексировала, не каялась. Лишь твердо уверовала, что последнее слово должно остаться за ней!
Вьюжный и холодный март налетел на озябший город стремительно, забросал его колючим снежным крошевом, ощетинился северным ветром, закрыл горизонт серыми тучами. Из них время от времени проливался на окоченевшую землю крапчатый дождь.
Заканчивался пятый курс. Приближалась защита дипломов. Пятикурсники, уже ощущающие себя более свободными и самостоятельными, покровительственно поглядывали на студентов первых курсов. Снисходительно улыбались, глядя на их суматошные и восторженные доверчивость и беззащитность.
Степанида и Катерина писали дипломы, связанные междисциплинарными темами, поэтому вместе сидели в библиотеках и сообща работали в архивах.
Валентин наслаждался обретенным счастьем и спокойствием. Несмотря на стремительно бегущее время, страстные любовные отношения и абсолютную уверенность в своем чувстве, предложения Степаниде он не делал. Жил сегодняшним днем, упивался блаженством, смаковал нежность девушки, пил по каплям, словно росу, ее любовь, и ни о чем не задумывался. А зачем? Для чего что-то менять?
Его все устраивало, и даже в голову не приходила мысль о том, что девушку происходящее может обижать, унижать или как-то задевать чувство ее достоинства. Валентин не видел ничего плохого в том, что они со Стешей живут, не расписываясь. Гражданский брак – это же так круто!
Валентин умилялся оттого, что все складывалось так удачно! Стеша рядом, но его мужская свобода совершенно не ограничена! Мужчину отчего-то ужасно пугали официальные бумаги, раздражали грядущие семейные хлопоты и бесила мысль о неизбежности торжественных церемоний и мероприятий.
Стеша жила своей любовью. Никогда ничего не просила у Валентина, не заикалась о своих мечтах, не делилась своими мыслями, страшась разрушить то хрупкое счастье, которое добыла и выстроила с таким трудом. Ей, как и всякой девушке, мечталось о белом платье, шумной свадьбе и о большой дружной семье. По ночам иногда снились маленькие дети, которых она качала на руках, свечи у алтаря, мама с иконой Казанской Божией Матери, благословляющая их с Валентином.
Девушка просыпалась в слезах, но напрашиваться и уговаривать Валентина не хотела, считала это недопустимым и отвратительным. Она просто жила, радуясь каждому прожитому дню. Просто любила и всю себя отдавала любимому.
Однако, беда всегда рядом, она крадется на цыпочках. Подступает неслышно. Двигается незаметно. Но бдительно следит за нами и ждет своего часа.
В марте пришла телеграмма, прервавшая привычное течение жизни. У мамы случился инфаркт. Тетка Зинаида сообщила, что состояние матери серьезное, и врачи положительных прогнозов не дают.
Степанида потеряла покой. Утратив от волнения самообладание и природную невозмутимость, девушка кинулась в деканат.
– Я хочу написать заявление и уехать на месяц. Мне срочно нужен академический отпуск!
– Что? Что это ты выдумала, Зорина? – декан удивленно выпучил глаза. – Какой академический отпуск в марте? С ума сошла? До диплома осталось два месяца. Совсем сдурела! Защитишься, потом и нагуляешься.
– Пожалуйста, разрешите, – не сдержавшись, зарыдала Стеша. – Мама в больнице, а я у нее одна дочь. Брат не сможет приехать, у них только ребенок родился, поэтому я поеду ухаживать.
– Нет, и никаких разговоров, – декан был непреклонен. – Это невиданная глупость! Я, конечно, сочувствую твоей беде, но отпустить не могу. Попроси кого-то поухаживать за матерью, но сама ты не можешь все бросить! Кто диплом-то писать будет вместо тебя?
– Да написала я уже! Написала, куратору отдала и копии рецензентам отправила. Пока они будут читать да рецензии свои сочинять, я вернусь. Честное слово! Ну, разрешите, умоляю! Пожалуйста! В качестве исключения или поощрения – я ведь все годы на отлично училась!
– Ох, Зорина, Зорина, что с тобой делать? Без ножа ты меня режешь, – декан, сняв очки, внимательно поглядел на нее. – Знаю, что человек ты добросовестный, и, правда, что училась всегда отлично. Понимаю, что врать не станешь. Но все же учебный процесс у нас, хоть и пятый курс. Пора ответственная, защита диплома грядет. Ума не приложу, что мне с тобой делать…
– Ну, пожалуйста, отпустите. С мамой очень плохо. Я не смогу спокойно жить потом, если, не дай бог, что-то случится!
– Ну, ну… Перестань! Надо думать о хорошем, настраиваться на позитив. Ладно уж… Ты и мертвого уговоришь. Поезжай, подпишу твое заявление. Но гляди, чтобы через месяц здесь была, а не то…
– Спасибо, спасибо огромное, – Стеша, просияв, вихрем кинулась к нему на шею. – Я вас не подведу! Ни за что не подведу!
– Ну, ладно, ладно, – смущенный декан покраснел. – Ты это прекрати… Если меня каждая студентка обнимать да целовать станет, жена потом домой не пустит. Иди отсюда, ради бога!
Как март прошел, каким он был – девушка не заметила. Помнила только, что дни и ночи мелькали, словно кадры черно-белого немого кино.
Разговаривать особо не с кем было, дома стояла гробовая тишина. Мама, подключенная к аппаратам, молчала. И только врачи, тетка Зина да верная Катька разрывали паутину молчания.
Иногда звонил брат, расспрашивал про маму, рассказывал о крохотной дочери Ниночке, но это не смягчало гнетущее чувство тревоги. Густая тягучая безысходность, накрывшая Стешу с головой, казалась непреодолимой и бесконечной. И девушке порою мерещилось, что эта пучина отчаяния уже никогда не выпустит ее из своих цепких объятий.
Поначалу Степанида сидела в реанимации сутками. Держала мать за руку, шептала пересохшими губами, глотая соленые слезы:
– Мамочка, пожалуйста… Ты только живи… Живи, не оставляй нас!
Приходила в храм, истово молилась, неумело и судорожно лепетала то, что крутилось в голове, плакала перед древними иконами:
– Господи, помоги ей. Не отнимай ее, дай ей силы выжить. Богородица милостивая, ты же все видишь, все понимаешь. Спаси мою мамочку!
И судьба сжалилась. Мать, пережив кризис, пошла на поправку, окрепла. Окрыленная Степанида от нее не отходила: кормила с ложечки, мыла, расчесывала, пела народные песни, читала вслух книги.
Дни чередовались с ночами. На смену рассвету приходил закат. Все казалось правильным и обычным, кроме одного… Только недели через две она спохватилась – Валентин почти не звонил. Три раза за это время он набрал ее номер, скороговоркой перечислил свои бесконечные дела, торопливо спросил про настроение, ни разу не вспомнил о больной матери и не произнес ни одного слова о своей любви.
Влюбленная Стеша скучала, расстраивалась, но не винила мужчину и сразу нашла объяснение его поспешности. А как же? Он человек занятой, самостоятельный, серьезный. Ему не до сантиментов, не до изъявления чувств и проявления сентиментальности. У него лекции, студенты, кафедра, курсовые работы, конференции и доклады. Не приучен он к нежным речам, у него забот хватает.
Однако, говорят, что душа наша чувствует беду задолго до того, как та постучится в дом. И поэтому она, беспокойная и чистая, загодя горюет и мается, томится и стонет.
Степанида, утонувшая в заботах о больной матери, не сразу и заметила, что стали ей сниться тяжелые сны. Кошмары все чаще отнимали ночное спокойствие. Просыпаясь в поту, она долго глядела в потолок, прислушиваясь к тому, как беспокойно колотится в груди сердце, и все пыталась понять, зачем и для чего снятся ей ночные страшилки. Объяснения не находилось.