Ирина Мартова – Странные женщины (страница 5)
Никто из окружающих не догадывался о страданиях Михаила. Его любили на факультете за вечный позитив, неунывающий характер, готовность прийти на помощь и абсолютное бескорыстие. Девчонки его обожали, писали записочки, звали на свидания. Приносили билеты в кино и театр. Копировали для него лекции и скрывали его пропуски от куратора. Занимали очередь в буфете и стул в аудитории. А он, не замечая их косых взглядов, уступал эту очередь Марусе, сажал ее на приготовленный для него стул и отдавал ей театральные билеты.
Студенческие годы непредвиденно стали для Михаила самыми трудными: Маруся то влюблялась в кого-то, то расставалась. То встречалась, то расходилась. И, естественно, всегда все ему рассказывала, плакала и жаловалась на других мужчин. А он, сам не понимая, почему, все это терпел и утешал ее, самую дорогую девчонку на свете.
Он никогда не дал ей повода сомневаться в его верности и дружбе. Ни одним словом не намекнул на свою любовь. Не сорвался, не убежал, не озлобился. Просто тихо любил эту бестолковую «гусыню» Машку, которая никак не замечала глубоко спрятанную тоску в его глазах.
Правда, иногда, потеряв терпение, Михаил делал отчаянные попытки разорвать этот замкнутый круг. Однажды, успокаивая Марусю после очередного разочарования, он крепко обнял ее и, не сдержавшись, прижался губами к мокрой от слез щеке. Но девушка даже внимания не обратила на эту внезапную ласку, приняв легкий поцелуй за успокоительное средство.
Случались и еще попытки…
После внезапной гибели Машиных матери и бабушки он день и ночь дежурил в ее доме. Вместе с Сашкой они, сменяя друг друга, сидели возле совсем потерявшейся от горя Маруси. И в какой-то момент Мишка, жалея ее, горько рыдающую, чуть было не проговорился о своих чувствах, но вовремя остановился, сообразив, что ей сейчас не до него.
Перед пятым курсом Михаил, уставший от безутешной любви, решил жениться. Назло всем и, прежде всего, себе. Любовь к Машке так сильно держала его за горло, так душила и угнетала, что он, спасаясь от одиночества, с радостью кинулся в сети, ловко расставленные для него юной соседкой по даче. Девчонке тогда исполнился двадцать один год, и она, давно страдая по молодому красавцу, постоянно искала поводы для неожиданных встреч.
Свадьба случилась, но счастья никому не принесла.
Весь пятый курс новоиспеченный муж старательно исполнял роль женатого человека. Встречал и провожал жену, водил в театры, возил к морю, даже иногда готовил по воскресеньям обеды. Но при каждом удобном случае сбегал в университет или в библиотеку. Ему, как воздух, не хватало присутствия Машки, и он, отчаянно томясь дома, все звонил и звонил той, которая даже не догадывалась о его страданиях. Промучившись год, Михаил, как честный человек, все рассказал жене и, прямо перед защитой диплома, молодожены расстались.
После окончания университета стало чуть легче. Михаил, как и предсказывал когда-то отец, отправился работать на телевидение, а Мария осталась в университете на кафедре. Встречались они теперь чуть реже и болтали по душам не так часто. Мишка сбросил вечное напряжение, встряхнулся и приободрился, даже попытался опять ухаживать за девушками.
Он честно старался ее забыть. Но… Любовь к Марусе не отпускала.
Порой Михаилу даже казалось, что это не любовь, а наказание за что-то. В минуты отчаяния, тоски и уныния он мучительно искал причины посланного ему испытания. Скрывая от всех свою зависимость от этой женщины, Михаил терял присущие ему радость и легкость. Только бабушка, глядя на своего любимца, вздыхала украдкой. Догадываясь о причинах его грусти, она качала головой, умоляюще глядя на иконы: «Спаси, Господи… Защити от напастей. Сократи его испытания. Пошли ему заслуженное счастье».
Время утекало. Не помогали ни новые знакомства, ни интересная работа, ни длительные командировки, ни встречи с женщинами, ни алкоголь. Эта его единственная любовь намертво вцепилась в него руками и зубами. Она так крепко держала Михаила, что он, едва вернувшись из любой поездки, со всех ног несся в знакомый дом.
– Привет, Машка, – с тихим блаженством произносил он, переступая порог давно знакомой квартиры.
В те минуты, когда видел ее радостные глаза, слышал негромкий голос, его переполняли невероятные упоение и удовольствие. Михаил вновь убеждался: только рядом с ней, этой вредной Машкой, он по-настоящему счастлив.
Всякое бывало: они ссорились и мирились, но отношения их не менялись. И он, на пороге своего тридцативосьмилетия, любил Марию так же сильно, как в первый год их знакомства. Он любил, а она по-прежнему ничего не замечала.
Глава 6
Михаил появился на пороге ее квартиры часа через полтора.
– Ты чего сияешь, как медный пятак? Клад нашел? – недовольно буркнула Маруся.
– А может, – хитро прищурился Мишка, – это я тебя так рад видеть…
– Тоже мне, нашел радость, – отмахнулась Маруся. – Давай, проходи. Чего хочешь? Чаю или кофе?
– Эх, Машка, Машка, – Михаил прошел за ней в комнату, – ничего-то ты не понимаешь в жизни!
– Да ты что? – она хмыкнула. – И в чем же ее прелесть?
– Во всем, – Мишка широко раскинул руки. – В этой дурацкой погоде, в моей работе, в тебе…
– Вот-вот, во мне особенно. Что-то никому, кроме тебя, я не кажусь носителем счастья и радости. Это ты, по старой дружбе, мне просто льстишь.
– Да чего льстить-то? – Михаил пожал плечами. – Когда ты глупости делаешь, я тебе так и говорю, что ты дура дурой, а когда совершаешь нечто прекрасное, – до небес превозношу.
– Ты часом не выпил? – зыркнула на него Маруся. – Что-то тебя на философские размышления потянуло…
– Вот я и говорю, не ты умеешь радоваться жизни. Просто радоваться. – Мишка обиженно махнул рукой. – Давай чаю что ли…
Они прошли на кухню, включили чайник.
– Боже, – спохватилась Маруся, – ты совсем голову мне задурил своими выдумками. Где фотография-то? Или забыл, зачем приехал?
– А просто так к тебе уже и приехать нельзя? – усмехнулся Михаил.
Маруся легонько шлепнула его по затылку.
– Можно, конечно! Не прибедняйся, ты ж мой самый любимый друг и товарищ! Самый надежный и верный!
– То-то же, – довольный Михаил ласково глянул на нее. – Почаще это говори, может, до тебя дойдет смысл слов.
– Хватит, болтун, – рассмеялась Маруся. – Неси фотку быстро.
– Вот, смотри, – Михаил подал ей старую, пожелтевшую от времени фотографию.
– Где ты ее откопал? Это же я здесь…
На выцветшем от времени снимке молодая женщина держала на руках младенца.
– Ты? – Мишка недоверчиво нахмурился. – Как определила? Мне кажется, это только что родившийся малыш. Они все, на мой взгляд, одинаковые…
– Нет, нет, это точно я! У меня есть почти такая же карточка. Сейчас покажу.
Она достала с полки большой старый альбом с фотографиями. Такие альбомы лежали в шкафах почти всех семей Советского Союза: объемные, с бархатными или кожаными обложками, с прорезанными для карточек листами, переложенные тончайшей папиросной бумагой…
Маруся лихорадочно листала альбом, возбужденно что-то бормотала, подбирала выпадающие снимки. Мишка, позабыв обо всем на свете, смотрел на нее и чувствовал, как от любви к этой сумасбродной, вечно занятой торопыге плавится в груди его неуемное сердце. Как от нежности к ней, такой близкой и далекой, такой нежной и строптивой, стучит и стучит в висках…
– Эй, Мишка, ты что, спишь?
– Нет, конечно.
– А чего уставился в одну точку? Или мечтаешь о чем-то? Ты не слышишь, что я тебе тут рассказываю?
– Да слышу я все, – отгрызнулся он. – Нашла что искала?
– Ну, вот же!
Она подошла к нему так близко, что Мишка уловил аромат ее волос, и еле сдержался, чтобы не обнять девушку…
– Показывай, – пересилил он себя.
– Вот же, смотри, – Маруся сунула ему под нос старую фотографию.
Мишка присмотрелся. Да, точно. Абсолютно такая же картинка: женщина держит на руках того же самого младенца.
– Да ведь это то же самое, – удивленно произнес он.
– Нет, – Маруся схватилась за голову. – В том-то и дело. Такая да не такая! Присмотрись. На моей фотографии меня держит на руках мама, а на той, что ты принес, – чужая женщина, совершенно мне не знакомая. Понимаешь?
– Машка, ты только не злись. Но я что-то не соображу, чего ты взбеленилась? Чего волнуешься? Ну, сфотографировалась твоя мама с тобой на руках. Потом передала тебя кому-то еще, и та дама тоже сделала такое же фото. Логично?
Маруся, отмахнувшись, взяла в руки принесенный Михаилом снимок и все смотрела и смотрела на него, внимательно и сосредоточенно, словно пыталась найти ответ на только ей понятный вопрос. Потом перевернула фото и, приглядевшись, побледнела.
– Вот… Мишка, – прошептала она и ткнула пальцем на обратную сторону фотографии. – Ты только посмотри!
– Ну, что еще? Я ж тебе по телефону уже сказал – там надпись странная!
– Но ты же не прочитал. А я прочла! Наклонись, читай.
Михаил приблизился, прищурился, добросовестно пытаясь прочитать чьи-то каракули.
– Ну? Ты видел это? – Маруся судорожно схватила его за руку.
Мишка сделал умное лицо, помолчал и вкрадчиво произнес, стараясь ее не обидеть:
– А что особенного я должен увидеть? Ну, написал кто-то на обратной стороне какой-то адрес… Я правильно понял? Это адрес?
– Ты дурак что ли? – Маруся расстроенно обернулась к нему. – Или издеваешься?
– Ты зачем шарады загадываешь? – Михаил и сам занервничал. – Можешь просто, без обмороков и закатывания глаз, объяснить, что такого страшного или ужасного в этих двух фото? Что ты мне все тычешь их в лицо? Язык у тебя для чего? Говори по-человечески!