Ирина Мартова – Когда закончится декабрь… (страница 12)

Сейчас же, неторопливо посетив все отделы, Павел выбрал самое, на его мужской взгляд, необходимое и приятное, накупил кучу мелочей, захватив, на всякий случай, даже то, чего заранее не планировал. Помня обо всех обитателях их большого дома, он все же больше всего времени провел в отделе игрушек.

Это и понятно. Мужчины – те же дети, только подросшие и возмужавшие. Мужчины любят те же игрушки и забавы, что и маленькие мальчики.

Павел с нескрываемым интересом рассматривал большие яркие машины с пультом управления, гоночный трек, огромную железную дорогу… Он так увлекся новым спортивным комплексом, что чуть не купил его, позабыв, что в комнате у Матвея уже есть очень похожий. Потом долго вертел в руках ролики, водяной пистолет и дартс, а у полки с роботами замер, ахнув от многообразия. И если бы не умудренная опытом продавщица, с понимающей улыбкой вернувшая его в день нынешний, неизвестно, когда бы он сам очнулся.

Наконец, нагруженный коробками, пакетами и свертками, довольный Павел вышел из известного торгового центра в самом сердце столицы. Шел он вроде бы осторожно, ноги переставлял с опаской, помня о внезапно сковавшем землю морозе, но ведь все нельзя просчитать заранее… Как ни старайся, все случится именно так, как и должно случиться…

Не успел Павел выйти из магазина, как откуда-то сбоку вылетел мальчонка лет шести. Дурачась и хохоча, он не заметил прохожего и врезался в него со всей силы. Столкнувшись с Павлом, мальчишка отскочил от него, как мячик, и понесся дальше, петляя между покупателями и прогуливающимися парами. А вот Павел зашатался, закачался и стал терять равновесие. От неожиданности он взмахнул руками, и, выронив разлетевшиеся в разные стороны подарки, как подкошенный, рухнул на промерзшую землю. Падая, он сумел, правда, сгруппироваться, и, слава богу, не ударился головой, зато неловко упал на спину, подвернув правую ногу.

Вокруг него сразу возникла неловкая пауза, а потом окружающие разом засуетились, задвигались, заволновались. Кто-то кинулся собирать коробки, пакеты и свертки, а кто-то начал поднимать мужчину, отряхивать его пальто…

Придя в себя, Павел, смущенный неловкой ситуацией и всеобщим вниманием, встал, и, выпрямившись, ощутил, что на правую ногу опереться совсем не может. Сильно болело где-то в суставе. Или не в суставе… Но болело так, что и стоять было сложно, не то что шагать. Он оглянулся в растерянности.

Люди, убедившись, что человек жив и вполне здоров, стали поспешно расходиться по своим делам, и только молодая женщина продолжала стоять неподалеку, держа в охапке его покупки. Подобрав последний сверток, отлетевший довольно далеко, она подошла ближе и улыбнулась.

– Ну, что? Живы?

– Скорее жив, чем мертв, – сконфуженно пожал плечами Павел. – Неудобно… Такой здоровенный дядя, и рухнул у всех на виду!

– Ничего страшного, с кем не бывает! Главное, не сломали ничего? Упали вы сильно. – Она оглянулась вокруг. – Вроде бы мы все собрали, донесете?

Павел, обескураженный случившимся, виновато вздохнул.

– Не знаю. Боюсь, придется вас попросить о помощи.

– Да? – она обеспокоенно глянула на него. – Все-таки ударились?

– Нет, – он усмехнулся, – все цело. А вот ногу, видно, подвернул… Наступить не могу. А машина вон там, на парковке стоит. Простите… Мне очень неловко, но… – он замялся.

– Меня зовут Глафира Сергеевна, – все сразу поняла незнакомка. – Не стесняйтесь. Что надо делать?

Он прикусил губы, помолчал, подбирая слова, а потом решился:

– Глафира Сергеевна, если можно, помогите донести мои покупки до машины. Стыдно просить, но, похоже, мне придется скакать за вами на одной ноге.

Женщина, поправив рыжие волосы, выбившиеся из-под шапки, озабоченно вздохнула.

– Мне кажется, вам лучше к врачу сначала. Может, «скорую»?

– Нет, что вы. Просто помогите добраться, а там я уж как-нибудь…

Она взяла пакеты, свертки и коробки в обе руки и, оглянувшись на мужчину, кивнула.

– Ну, давайте попробуем. Идите за мной. Сможете?

Павел, прикусив губы, шагнул, охнул от боли… Но, стараясь не упасть, мгновенно поймал тот наклон туловища, когда, опираясь на пятку, все же мог осторожно переставлять ногу.

Глафира, услышав его вскрик, недовольно прищурилась.

– А как же вы машину поведете? Ведь правая нога как раз нужна для управления.

Павел, медленно ковыляя за ней, задумчиво пожал плечами.

– Этого я не знаю. Но, наверное, что-то придумаю. Как-нибудь доеду.

Какое-то время они двигали молча. До парковки оставалось немного, но и это расстояние показалось Павлу огромным. Шли с остановками. Шли – это смело сказано. Еле тащились, потому что Павел быстрее, как ни старался, идти не мог. Нога болела, и скрыть это уже не удавалось.

– Фу! Даже жарко стало, – раскрасневшись, он расстегнул пальто.

– Жарко оттого, что больно и неудобно, – нахмурилась Глаша. – Давайте позвоним кому-нибудь из знакомых, пусть за вами приедут.

Павел прикинул, кому он мог бы перезвонить сейчас. Вариантов оказалось немного: отец машину не водил, его помощница была в отъезде, водитель отца Дмитрий именно сегодня делал плановый техосмотр машины. Были, конечно, еще и друзья с машинами, и подруги, и коллеги, но Павлу не хотелось отрывать их от работы и появляться перед ними в таком незавидном положении.

– Похоже, позвать на помощь некого, – растерянно признался Павел. – Вы вот что… Положите, пожалуйста, все коробки и свертки в багажник и езжайте по своим делам. А я уж как-нибудь спокойно порешаю свои дела.

– Не подходит такой вариант. Это вы плохо придумали. Вы так можете и до вечера тут сидеть, и ночь прихватить. И еще мне кажется, что сначала вам надо хотя бы в травмпункт. Такими вещами шутить нельзя. Вас как зовут?

– Павел. Просто Павел.

– Тогда уж и меня просто Глафирой зовите, а то неудобно: как старую бабку, по отчеству называете. Знаете что, Павел? Может, я вас отвезу? Мне кажется, это проще всего. Правда, повезу на вашей машине.

– А вы умеете водить машину? – Павел обрадованно вскинулся.

– Умею, – усмехнулась Глаша. – Жизнь заставила. Пошла учиться в автошколу лет десять назад. Сначала сама мечтала о машине, но денег не смогла столько накопить. Но умения мои не пропали даром. У подруги машина крутая, иногда приходится ей помогать: то товар отвезти, то подвыпившую клиентку доставить до дома, да саму подругу забрать откуда-нибудь.

– Ваша подруга большой чиновник?

– Нет, – захохотала Глаша. – Она – владелица престижного салона красоты. А там клиенты всякие бывают. А иногда мы с ней просто уезжаем куда-нибудь отдыхать и управляем машиной по очереди.

– Понятно, – вздохнул Павел. – Не хотелось бы вас отвлекать от ваших дел, но, по-моему, мне действительно без вас не обойтись. Так что, если можно, довезите меня до дома. Я обязательно заплачу.

– А вот это лишнее, – нахмурилась Глаша. – Я не из-за денег вам помогаю. Просто по-человечески…

– Простите, я не хотел вас обидеть, – смутился Павел. – Брякнул, не подумав. Извините. А ведь это очень далеко. За городом. Как же вы обратно?

– Ну, что поделаешь? Не бросать же вас посреди города! Возьму такси.

– Ну, уж нет, – решительно усмехнулся Павел. – Я сам вам такси закажу. И оплачу, конечно. Это не обсуждается. Должен же я хоть как-то выразить свою благодарность.

– Ну, хорошо. Я согласна, – миролюбиво улыбнулась Глафира.

Наконец, не без труда погрузившись в машину, они двинулись. Павел, притихнув на пассажирском сидении рядом с водительским креслом, удивленно уставился на Глафиру.

– Надо же, как вы лихо справляетесь с машиной! Неожиданно…

– Хотите сказать, моя полнота должна мешать этому сложному процессу?

– Ну, что вы, как можно! Я не это имел в виду! Просто обычно женщины, садясь в чужую машину, испытывают дискомфорт. Теряются, не сразу осваиваются.

А вы словно родились в этой машине, сразу завели и поехали. Удивительно! Ну, а полноту вашу, простите мою смелость, я даже и не заметил…

Глаша понимающе усмехнулась, глядя на дорогу.

– Деликатничаете? Что ж, спасибо. Мне приятно. А насчет управления машиной, вы точно подметили: не только женщины, но и мужчины в чужой машине поначалу тушуются, смущаются. Только не я. Моя Женька уже столько машин поменяла, что я даже все и не припомню!

– У нее страсть такая? – удивленный Павел покачал головой. – Довольно редкая для женщин.

– Да какая там страсть? Просто она ездит неаккуратно, а водителя брать не хочет, чтобы не платить. Вот и придумала: как только зацепит машину или ударит, тут же на новую меняет, пока срок гарантии не закончился. Хитрюга такая!

Павел, слушая Глашу, исподтишка разглядывал ее. Она, бесспорно, ему нравилась. Было в ней что-то такое настоящее, чего сейчас уже почти и не сыщешь: неподдельная искренность, легкость и что-то еще, что можно назвать одним словом – натуральность.

Женщина не кокетничала, не рисовалась, не хотела казаться лучше, чем была. Непритворность, естественность и безыскусственность скользили в ее взгляде, жестах и фигуре.

Она не выглядела чрезмерно полной, но была в том деликатном состоянии, которое называют аппетитным и пикантным. Ее пухлые щеки, лицо и руки не казались толстыми и, тем более, не лоснились от жира, но сияли здоровьем, притягательностью и вызывали несомненную симпатию. Глаша представлялась этакой искусительницей, сошедшей с полотен великого Рубенса, ее полнота манила и возбуждала здоровый аппетит. Хотелось ее обнимать, целовать прохладные щеки и смотреть, и слушать, и восторгаться…