Ирина Маликова – Искупление рода Лестер (страница 1)
Ирина Маликова
Искупление рода Лестер
Часть 1. Глава 1
Дженнифер Лестер без интереса наблюдала за тем, как горстка седовласых бабушек и дедушек громко обменивались приветствиями с её доисторической соседкой, после чего та любезно пригласила их войти в дом. Удивительно, какими активными могут быть люди в преклонном возрасте…
Чаепития у миссис Уитмен проходят по средам, стабильно сопровождаются музыкой начала прошлого века, звучащей из старого граммофона, булочками и воспоминаниями о былых днях. Иногда они собирались в стенах её двухэтажного дома, а когда погода позволяла, компания располагалась на узком участке перед домом. Когда-то Джен слушала их с интересом, но он быстро испарился, потому что истории всякий раз повторялись.
Но больше, чем вдаваться в воспоминания, эта весёлая компания любила учить жизни Дженнифер. Им было непонятно, почему девушка из приличной семьи красит волосы в красный цвет, слушает музыку, похожую на крик душевнобольных, а главное – почему она часто сидит на крыше. Правда, в последнее время они притихли, и это навело девушку на мысль, что пора в своей жизни что-то менять…
Выбрав в плейлисте песню из нового альбома любимой группы и услышав первые ноты, она откинулась на спину и прикрыла глаза, отвлекаясь от хронической скуки этого района. Перед глазами мелькали образы, навеянные дремотой. Внезапно что-то вцепилось ей в плечо – сон как рукой сняло! Она закричала, выдернула наушники и едва не свалилась вниз. Отбросив назад копну вьющихся волос и прикрыв глаза ладонью, она крепко выругалась, увидев старшую сестру.
– Проклятье, Эбигейл! Сколько раз я просила не подкрадываться ко мне
– Наверняка не меньше, чем я просила тебя не выражаться.
– А если бы я свалилась вниз?
– Тогда я знаю, кто высадил бы новый бордюр из карликовой спиреи. – Изящная блондинка осторожно ступала по зелёной черепице и, остановившись, протянула сестре ухоженную руку. – Ты что, остудила крышу?
– Ну не жариться же мне на ней, как свиной вырезке! Чародейка я, в конце концов, или кто?!
– Ты слишком часто пользуешься своими способностями по поводу и без, – укоризненно проговорила сестра. – Когда-нибудь…
–…это сыграет со мной злую шутку. – Джен закатила глаза. – Эти способности, да и в целом то, кем мы являемся, уже и так подпортили наши жизни. Ты бы, кстати, ушла с крыши, не то здешние пожилые матроны потеряют к тебе уважение, – заметила она, придирчиво осматривая брюки и жакет цвета спелого персика. – Это на мои выходки они уже не обращают внимания. Не разбивай их сердца.
– Не знаю, откуда в тебе столько нахальства! Ты же была таким славным ребёнком! Где я ошиблась и упустила, что у меня под носом растёт такой чертёнок?
Они уже спустились в дом, и Джен с ноги распахнула дверь своей комнаты. Бросив на комод наушники с телефоном, и повесив очки на зеркало, посмотрела на их с сестрой отражение: когда они появлялись вместе на людях, все сначала обращали внимание на ухоженную синеглазую богиню, обладательницу изящной фигуры и роскошных белокурых локонов, ниспадающих до лопаток, которой было самое место на обложке глянцевого журнала. А «пупсик Дженни» так и осталась «пупсиком Дженни», даже когда «пупсику» исполнилось двадцать два годика. Пухлые щёчки никуда не хотели уходить, а с ними и юношеский жирок на животе и бёдрах. И сколько бы Эбигейл ни говорила ей, какая она милашка, Джен смирилась, что рядом с сестрой всегда будет выглядеть очаровательной свинкой из популярного мультфильма.
– Я украла твою жизнь, сестра.
Взгляд Эбигейл смягчился. Она подошла к Джен, приобняла за плечо, и они вместе сели на диван, забросанный вещами.
– Ты наполнила её смыслом, – ласково произнесла она. – Когда я потеряла своего жениха, только забота о тебе и помогла мне удержаться на плаву. Никогда не смей даже думать иначе.
– А зачем ты меня искала?
– Кстати об этом. – Эбигейл замялась. – Вечером приезжают родители.
Несколько секунд Джен тупо смотрела на сестру.
– Не поняла. Каким вечером?
– Да. Нужно подготовиться, и я очень рассчитываю на твою помощь. Они сообщили о визите неожиданно, поэтому времени осталось совсем мало. Ты не могла бы взять на себя уборку, пока я займусь приготовлением еды?
– К чему этот вопрос? – Джен закатила глаза и с жалостным мычанием поплелась к окну. – Ты прекрасно знаешь, что я сделаю это, хотя я с большим удовольствием слиняла бы отсюда и оставила тебя одну на растерзание этих коршунов.
– Следи за языком, они всё-таки твои родители, и они не сделали тебе ничего плохого, – осадила её сестра.
– Я помню в свой адрес не больше десяти ласковых слов, большинство же их фраз были о том, что я не вписываюсь в их идеальный мир.
– Снова включила жертву, Дженнифер? – Девушка не ответила. Эбигейл встала, одёрнула свой жакет и вальяжно направилась к выходу. – Что ж, тогда и я включу стервозную старшую сестру. Ужин в шесть тридцать. Приведи себя в божеский вид и наведи такой порядок, чтобы я не узнала наш дом!
Когда за ней закрылась дверь, Дженнифер жалобно застонала и упала на диван лицом вниз.
К шести часам вечера дом и впрямь преобразился до неузнаваемости. Чтобы угодить их с Эбигейл матери, Дженнифер до блеска натёрла фамильные ценности из чистого серебра и множество фарфоровых фигурок, стоящих во всех мыслимых и немыслимых местах. Джен никогда не считала это место домом. Здесь было слишком много дорогих вещей, которые отравляли ей жизнь в детстве, не позволяя бегать и играть, и слишком мало тепла домашнего очага. Ей удавалось ощутить его слабое дуновение, только когда приезжал дядя Руперт.
«
Внезапно голову обожгла боль, будто череп разом проткнули несколько раскалённых прутьев. Джен зажмурилась и завопила, но крик получился безмолвным. К боли подключилась пульсация, задрожали колени. Стараясь не упасть, она схватилась за комод, попутно сбросив с него салфетку с расчёсками и косметикой. Из глаз брызнули слёзы, но ей казалось, что по щекам течёт раскалённое железо.
Но всё закончилось так же внезапно, как и началось. Уже спустя мгновение Джен приоткрыла глаза и, тяжело дыша, посмотрела на своё отражение. Вроде бы ничего не изменилось, но присмотревшись, она заметила множество красных точек вокруг глаз, которые становились всё заметнее по мере того, как она бледнела.
Нет смысла просто стоять и пялиться в зеркало, решила Джен, и вышла из комнаты. Странно, что прошло всего несколько минут, а она уже и не помнит, на что была похожа эта боль. Может, это всё из-за стресса, и нет здесь ничего сверхъестественного, но…
Раздавшийся в голове смех заставил её остановиться. И изменить своё мнение.
Джен была уверена, что не сошла с ума. Откуда в её голове мог взяться посторонний смех? Это из-за головной боли? Или всё-таки галлюцинация? Она словно в бреду на нетвёрдых ногах спускалась в столовую, время от времени прислоняясь к стене, чтобы переждать вспыхивающее головокружение. Остановившись у двери, она прислушалась: говорили о ней. Обычно немногословный отец демонстрировал чудеса красноречия, когда призывал мать держать язык за зубами.
– Так не может дальше продолжаться. Время уходит, это может случиться в любой момент.
– Незачем сгущать краски, Кларисса. Чего мы добьёмся, рассказав ей? Она и так неуправляемая чудачка. Представь, как это может обостриться на почве паники.
– И всё же…
– Здесь я буду решать, что и когда рассказывать Джен.
Джен изумлённо захлопала глазами и приблизилась ещё чуть-чуть. При ней сестра никогда не говорила с родителями в таком тоне.
– Ты слишком много на себя берёшь, Эбигейл. – Голос отца звучал угрожающе. – То, что ты с ней живёшь…
–…даёт мне полное право принимать непосредственное участие в жизни сестры. Восемь лет назад вы фактически назначили меня её опекуном, так что все вопросы, касательно Джен, будут первостепенно обсуждаться со мной, либо не будут рассмотрены. Вы уехали из этого дома, не помогали поднимать её, ни морально, ни материально. И никогда даже не интересовались её жизнью. Поэтому даже не думайте.
– Да кем ты себя возомнила? Ты – никто, и…
– Бенджамин!
– Она сама выбрала свою участь, Кларисcа, когда легла под того неудачника. Она запятнала себя, запятнала честь нашей семьи и семьи предложенного нам жениха. Или ты забыла, на что мне пришлось пойти, чтобы замять ту историю? Мы позволили ей жить под этой крышей с её сестрой вместо того, чтобы выгнать из дома, а она возомнила себя важной персоной! Ты – назойливое, дурно пахнущее пятно, и я, к сожалению, никогда не смогу отмыть его со стекла нашей семьи.
Джен ахнула. Как такое можно сказать собственному ребёнку? Она яростно сжала кулаки, но заставила себя оставаться на месте. Так она узнает гораздо больше.
– Неуправляемая чудачка, назойливое пятно. Хорошего же ты мнения о своих детях, папа. Двое из двух отпрысков забракованы, не вписываются в идеальный мир Бенджамина и Клариссы Лестер. – Эбигейл явно не старалась скрыть сарказм. – Возможно прежде, чем поносить своих чад, стоит задуматься, что, возможно, дело в производителях?