Ирина Малаховская-Пен – Выпусти меня (страница 4)

– Где живёт-то? В сарае? Не придумывай! О! А вот и то, что нам нужно.

Галя выволокла из угла флягу. Провела по ней пальцем – на коже осталась густая серая полоса.

– Посмотри, сколько тут пыли. И успокойся.

– А. Ну, да. – пробормотала Тася, глядя на пыль.

Галя нашла какую-то тряпку и стёрла пыль с фляги. Подцепила тележку для фляги, соединила их, и потащила конструкцию на улицу. Таська с восхищением посмотрела на мать. Во даёт! Как будто всю жизнь только этим и занималась.

Колодец был тоже как новенький.

– Ну как? Не странно тебе, нет? – усмехнулась Галя, опуская ведро вниз.

– Им, наверное, пользуются. А где все люди?

– Думаю, на работе.

– А где тут работают?

– На ферме. В поле. Наверное, это всё.

– А школа тут есть?

– Таська, я так далеко не загадывала. И потом, я понятия не имею, есть ли тут школа.

– Только ты могла притащиться жить в такую Тмутаракань, ничего о ней не узнав толком.

– Я родилась в этой Тмутаракани, как ты выразилась. И прописана я тоже тут. Да и ты, кстати.

Тася выпучила глаза.

– Я же в Москве паспорт получала.

– Но прописали-то тебя сюда. По месту прописки твоей матери.

– Так я что же… деревенская.

И Тася развела руки в стороны, скосив глаза, как дурочка. Галя прыснула, и чуть не упустила ведро.

Набрав воду, они отмыли дом, а точнее, первый этаж. Перед тем, как готовить ужин на привезённой электроплитке, Галя предложила обойти весь дом. Заглянуть в каждое помещение и убедиться, что в доме они одни. Начали со второго этажа. Пыльно, мрачно. Но стёкла в окнах также целы. Наверху было две комнаты и между ними коридор.

– Конечно, если жить, то тут бы хотелось. – печально констатировала Тася.

– Да ну! Я тут пока не хочу. Меня вполне устраивает первый этаж.

– Почему все комнаты такие огромные? И в каком году строился этот дом?

– В каком-то очень древнем году. Я смотрела в бумагах, но у меня тут же вылетело из головы. Ну? Убедилась, что тут пусто?

– Давай в шкафы заглянем?

– Ох ты, Божечки! – фыркнула Галя. – Ну, давай заглянем.

Из шкафа сразу после того, как его открыли, вылетел запах затхлости. Внутри висели женские платья и мужские костюмы. Парочка всего. Внизу стояла обувь. Справа мужская, слева – женская. Сапоги, туфли, и две пары босоножек. Всё такое винтажное.

– Надо разгрести. Потом.

– А чем воняет?

– Затхлостью. Этот шкаф стоял закрытый много, много, много лет. – Гале вдруг стало грустно.

А Таська аккуратно сдвинула платья и осмотрела шкаф. Никого там не обнаружив, успокоилась. В другой комнате шкаф был пуст. Только в углу стояла коробка, а в ней лежала куча игрушек, покрытых толстым слоем пыли.

– Почему тут пустой шкаф? – удивилась Тася.

– Это мой. Моя комната. – каким-то чужим голосом сказала Галя. – Меня забрали отсюда с вещами. Поэтому тут нет моей одежды.

– Ух ты… а игрушек-то у тебя было так нехило. У меня и того меньше.

– Осмотрела шкаф? Пошли отсюда.

– Такое здесь всё… странное. Провода торчат, выключатели какие-то круглые.

Галя подтолкнула дочь к двери. Больше ей тут находиться не хотелось. Ей вдруг показалось на мгновение, что в голове была готова всплыть картинка. Её что-то не пропускало. Она просилась, стучалась откуда-то снизу, хотела показаться, эта картинка. И Галя могла поклясться, что это воспоминание, рвущееся на свет, было плохим. Мрачным. Тёмным и зловещим.

Взявшись готовить омлет, Галя не обнаружила молока.

– Мы покупали молоко? – спросила она у Таськи, сидящей носом в телефоне.

– Мугу-у. – промычала дочь.

– Я по коровьи не понимаю. Отвечай нормально. Помнишь ли ты, покупала я молоко?

– Мам, ты покупала молоко. Упаковку. Двенадцать пакетов. Ты чего?

– Ну, и где оно?

Тася пожала плечами, глядя на растерянное лицо матери.

– Ну, давай яичницу пожарим. Или сварим яйца, с майонезом слопаем. В чём проблема?

– Да нет никакой проблемы! – стараясь не сорваться на крик, выговорила Галя. – Просто если молоко покупалось, то оно же должно где-то быть! И где оно? Куда могла подеваться упаковка молока?

– А ты приносила его из машины?

– Не помню.

– Так может, оно там и осталось?

Галя сбегала к внедорожнику, и перевернула всю машину вверх дном. Молока не было. она вернулась в дом, и заглянула во все щели. Под диван, под стол, в шкаф. Под стул. Даже в холодильник залезла, хотя даже не включала его пока. Молока не было нигде! Что за чертовщина? Нет, её так просто не сбить с панталыка! Раз Галя решила, что хочет омлет – значит, будет омлет.

– Я иду в деревню за молоком. Ты со мной?

Тася, убедившись, что дом пуст, вроде совсем успокоилась. У неё вовсю шла переписка с подружками в общем чате. Если мама уйдёт, она сможет созвониться по видеосвязи, и показать девчонкам их мрачный домик.

– Не, мам. Я тут посижу.

– Ну, хорошо. Только запрись на щеколду, и на связи будь. Поняла?

– Да-да, не волнуйся. – и снова уткнулась в смартфон.

Галя посмотрела на небо. Странный климат в этой стране. Вроде не джунгли, а перемены погоды как в джунглях. Полчаса назад светило солнце, а сейчас всё небо заволокло серыми тучами. Она машинально нажала на брелок сигнализации, вытащила из бардачка зонтик, и взяла с собой на всякий случай. Траву бы тут покосить, конечно. Это было бы интересным опытом. Взять косу, и как Лев Толстой выйти в поле. Лепота! Но самое простое съездить завтра в магазин в городе, и купить бензиновую косу. Всё ж таки времена Льва Толстого давно прошли, сейчас нет никакой нужды усложнять себе жизнь. Пока есть какие-то деньги, нужно подумать о хозяйстве. Сколько они тут проторчат? Как всё нелепо получилось… на Галю вдруг навалилась тоска по Владу. Подумать только, почти двенадцать лет они были вместе. Она была его любовницей. Ну и что? Она ведь любила его. Конечно, любила! Именно поэтому Галя сейчас в таком бедственном положении. Ни квартиры в Москве, ни работы. Уползла в глухомань зализывать раны. А как их тут залижешь? Как бы они ещё сильнее не открылись. С другой стороны, ей надо, чтобы в столице всё поутихло, и про неё забыли. Можно начать сотрудничать с каким-нибудь интернет-изданием под псевдонимом. А дальше видно будет. Если выйти на определённый уровень дохода, можно снова будет подумать об аренде в Москве. Или сразу об ипотеке. Размышляя так, отгоняя грустные мысли о безвременно почившем любовнике, Галя снова оказалась посреди деревни. Вот колодец. А вот из этой калитки выходили странные пенсионеры. Да какого черта? Странные – не странные. Всё равно это её единственные знакомые тут. Если можно так сказать – имён стариков Галя не знала. Но лучше уж она спросит про молоко у них, чем пойдёт, и найдёт кого-то, кто может оказаться ещё более странным. А на сегодня с неё хватит странного.

– Эй! – покричала Галя около калитки. – Эй, дедушка, вы дома?

Тишина в ответ. Собаки нет вроде. Она толкнула калитку и вошла на участок. Прошла к двери, та оказалась незапертой. Значит кто-то дома? Галя вошла в узкую кухню и почувствовала запах свежего борща.

– Хозяева! Вы дома?

Снова нет ответа. Огород! За домом есть огород, наверняка старики копаются там. Она резко развернулась и вместо выхода на улицу увидела перед собой огромную фигуру, в которую чуть ли не ткнулась носом. Нервы Гали не выдержали, и она завизжала, что есть силы.

– Ну, ничо так. Прикольно у тебя там. – сказала Лена, которой Тася провела экскурсию по видеосвязи. – А тётя Галя где?

– Пошла молоко искать. Деревенское.

– Я никогда не пробовала. Вкусно, наверное.

– Не, я сто раз пробовала. У бабки под Рязанью. Ничо такое, вкусное. Жирное сильно. Мне сметана нравится деревенская, она как масло. Её мажут на белый хлеб, и жутко вкусно. Но тоже всё такое жирное, что потом в джинсы не влезаешь.