Ирина Малаховская-Пен – Скупщица (страница 3)

А потом брат Коля не пережил проклятого ковида. Умер в сорок четыре года. Матвей, убитый горем, похоронил брата, и лишь спустя время вдруг понял, что родственника-то он оплачет – не он первый, не он последний. Но кто будет разрабатывать уникальные гарнитуры? Матвей не обладал таким художественным вкусом, как Коля. Не сёк фишку в дизайне. Он мог производить только то, что уже было спроектировано. Или тот самый ширпотреб, который хотят далеко не все. Бизнес покачнулся, но пока устоял. Однако, клиентов стало меньше, денег тоже. Сотрудники искали себе работу получше. Потом начались проблемы с поставками материалов. Матвей сел и крепко задумался. Осмотрелся. Получалось, что без брата Коли он не вывозит.

Попытки нанять дизайнера не увенчались успехом. Во-первых, он не тянул их зарплату по рынку. А во-вторых, за бешенные деньги, они все почему-то были хуже Николая. Ситуация для Матвея осложнялась тем, что его жена, Люба, была бесполезной. Она была… женой. Всё, что супруга умела – привести себя в порядок, проследить за сыном, вести хозяйство. И то, хозяйство, это так… с серединки на половинку. Раз в неделю Люба вызывала клининг для генеральной уборки. Еду предпочитала заказывать, а не готовить. Для обеспеченного бизнесмена жена была подходящей. Для теряющего позиции в бизнесе Матвея Сливцова такая жена была уже обузой.

Он, дурак, попытался с ней поговорить начистоту. Мол, так и так, дорогая. Прошли прежние беззаботные времена. Нужно пересмотреть наш жизненный распорядок. А мне нужна поддержка от тебя, как от самого близкого человека.

Жена повела себя странно, по мнению Матвея. Она развелась с ним, забрала сына, и оттяпала всё, что получилось оттяпать. Наняла адвокатов, и отсудила. Бизнес пришлось продать, чтобы не захлебнуться в долгах и убытках. Жена после развода осталась довольна, а Матвей – морально раздавлен, и ни с чем.

Он стал пить, ел через раз. Вспомнит о том, что надо бы пообедать – съест бутерброд какой-нибудь. А то просто кушал беленькую, оплакивая своё прошлое. Брата Колю и их замечательный тандем. Тихие семейные вечера с Любой и Вадиком. Поездки к морю. Свою трезвость и ясность ума тоже оплакивал.

Однажды ему стало нехорошо, и он вызвал скорую посреди ночи. Строгий пожилой доктор взял у Матвея кровь на сахар и снял ЭКГ. Похмурился, пожевал губами и сказал:

– Вам не пить надо, а сердце лечить. Идите с утра прямиков в поликлинику, и пусть вас направят в стационар. Если продолжите, инфаркт вам обеспечен.

– Хорошо. – равнодушно сказал Матвей.

Доктор поставил ему укол, и стало полегче. И врач, и Матвей знали, что в поликлинику он не пойдёт. Но так было положено: доктор предупредил, Матвей согласился.

На следующий день он сидел у себя в кухне, пил, и опять оплакивал свою нелепую судьбу. Матвей был готов продать душу Дьяволу, чтобы вернуть хотя бы часть своей прежней жизни из обломков. В тот момент, когда очередная рюмка была опрокинута, а редкая слеза тяжёлой каплей упала на столешницу, за столом напротив Матвея вдруг возникла девушка. В каком-то балахоне с капюшоном и тёмных очках. Он помахал рукой перед глазами, желая отогнать видение. Поморгал. Девица никуда не делась.

– Что у тебя случилось? – спросила она. – Почему ты хочешь продать свою душу?

Матвей всхлипнул и рухнул на пол.

Аня выругалась и проверила, жив ли мужик. Вызвала скорую помощь и открыла дверь, чтобы врачи попали в квартиру. Когда скорая приехала, Аня сделалась невидимой, и наблюдала за тем, что происходило. Слышала, как прозвучало слово «инфаркт». Видела, как Матвея Сливцова погрузили на носилки и начали выносить из квартиры.

В этот момент, когда бригада, матерясь, примерялась, как пройти с носилками в дверь, рядом с Аней появился Велиал. Тоже невидимый, судя по всему. Он с усмешкой смотрел на неё своими невозможно-голубыми глазами, из которых лился холод.

– Чего? – огрызнулась Аня.

– Да ничего. Думаю, что с тобой не так…

– Вот, представь себе, что ты – обыкновенный человек. Не служащий ада, побывавший на том свете, а именно простой и обыкновенный. Не готовый к сверхъестественному. Представила?

Велиал сидел на подоконнике и смотрел в окно. Аня, как провинившаяся школьница, стояла в углу кухонного гарнитура, опустив глаза долу. В этой кухне, в квартире Матвея Сливцова, было пусто и сиро. Словно из жилища вырвали жизнь. С корнями вырвали, с мясом. Это чувствовалось очень хорошо. Аня не была уверена, что почувствовала бы такое раньше, а вот теперь…

И только кухонный гарнитур, около которого она стояла, был живым и красивым. Словно инородное тело в организме квартиры. Оригинальный дизайн, необычное сочетание цветов… как будто эти шкафы и тумбы позабыли тут прошлые хозяева квартиры. Которые были благополучнее Матвея Сливцова.

Велиал заметил, что Аня гладит рукой блестящую поверхность столешницы. Он прервал свою лекцию и сказал:

– Это память о его брате. Брат был дизайнером мебели. И конструктором по совместительству. А мог бы стать художником. И не стал, и не прожил, что полагалось.

– Почему?

– Не знаю. – пожал плечами шеф. – У людей свои погремушки.

– Да о чём ты?

– Он умер от вируса. Модного тут, на земле.

– Ничего себе, погремушки! От него многие умерли.

– А могло бы быть всё по-другому! – отрезал Велиал. – Ты обдумала то, что я тебе сказал?

– Да. Я бы очень испугалась, если бы передо мной кто-то вот так появился из воздуха.

– Надо же. Так почему ты решила, что клиент не испугается?

– А что я должна была сделать-то?

– Чёрт! Ты правда такая тупая? И почему только тебя наняли!

Аня вздохнула и подумала ещё раз.

– Сообразила. Наконец-то. – усмехнулся Велиал.

Она и правда сообразила. Ей нужно было появиться тут невидимой, чтобы узнать клиента в лицо. А потом уже действовать по ситуации: встретиться с ним случайно, или зайти под каким-то предлогом. И издалека подойти к нужной теме. А потом, когда он согласится…

– У меня же вопросы есть! – завопила вдруг Аня.

Велиал, казалось, на секунду утратил своё высокомерие и невозмутимость. Даже вечные льды в его взгляде претерпели на миг изменения. Покрылись трещинами и пошатнулись. Но всего на мгновение, а после он просто спросил:

– Чего ты орёшь? Есть вопросы – спрашивай. Я уже понял, что ты – головная боль. Но не я тебя нанимал, не мне и увольнять.

– А ты не мог бы спросить у Люцифера, зачем он меня нанял?

– Не мог бы! – отрезал Велиал. – Нанял, значит надо так. Это ты у нас беспредельно наглая, начальству вопросы задавать. Говори быстро, я уже устал от тебя.

На самом деле, он развлекался по полной. Она его забавляла. Такого цирка он даже в самых смелых предположениях не мог ожидать. В аду всё всегда стабильно: предельно мучительно, кроваво и скучно. А тут такая звезда! Возникла из ниоткуда перед человеком. А потом ещё скорую ему вызвала. Такого даже в анекдот никто бы не додумался вписать, а она вот она. Прямо у него перед глазами. Прямо у него в подчинении.

– Ну, согласился он на контракт. С учётом какого-то своего масштабного желания. А дальше?

– Дальше ты думаешь о бумаге и ручке, и они появляются у тебя. Клиент подписывает контракт. И всё.

– А желание?!

– Желание исполняется, как только он ставит свою подпись. Договор оказывается там, где нужно. А ты весело и бодро топаешь отдыхать.

Велиал не стал говорить Ане, что желания людей не всегда масштабные. Иногда какой-нибудь парень готов продать душу за лишних пять сантиметров в штанах, а девушка – за ночь любви с кумиром. Сама всё узнает.

– Велиал… – сказала Аня. – А какой срок у контракта? Ну… через сколько заберут душу?

– Фильмов насмотрелась? Нет никакого срока. Душа попадает в ад после смерти. Хоть через сто лет – это не принципиально.

– Я всё поняла. Спасибо!

– Ну, поняла, тогда не стой тут! Работа не окончена. До конца дня контракт должен быть у меня на столе. – и исчез.

Всё, как у людей, прямо. «Контракт на столе до конца дня!» Будто и не умирала.

Ана вздохнула, подумала о Матвее Сливцове, и оказалась в больнице. Пока невидимой, чтобы никого не напугать. Он лежал в общей палате. Ну, и как ей говорить с ним в такой обстановке?

Она прикинулась дальней родственницей пациента и оплатила ему отдельную палату. Потом нашла халат медсестры и отправилась к больному. Около него стояло целых два каких-то аппарата, мерно попискивающих. Капала капельница. Сливцов был в сознании, рассматривал потолок. На вошедшую девушку едва взглянул. Аня была без капюшона, без очков, и в белом халате.

– Как у вас дела? – улыбнулась она.

Матвей покосился на неё и сказал:

– Я тебя помню. Это ты мне скорую вызвала?

Видно было, что он не боится. Странный тип. То с инфарктом свалился при виде неё, а то разговаривает, как ни в чём не бывало.

– Я? – удивилась Аня. – Я – медсестра. Пришла узнать, как ваше самочувствие.

– Не. Такое невозможно забыть. Именно ты появилась на моей кухне, как джинн из бутылки. Я думал, ты глюк. Думал, белочка меня посетила. А ты, оказывается, реальная…

– Ладно. Допустим, это я. – перешла на деловой тон Аня. – Ты второй инфаркт не схватишь от ужаса?

– А что? Ты такая ужасная? Ты же мне скорую вызвала, да?

– Да я, я! – вот примотался.

– Что ты там спрашивала у меня? Говори. А то я что-то так обалдел, что не расслышал. Ты ведь что-то спрашивала, да?