Ирина Малаховская-Пен – Бачеха. Рассказы (страница 7)
Вечером Игорь ужинал с ними. Когда у него были силы, он выбирался из комнаты. В остальное время был зол, слаб и в ожидании смерти.
– Признавайся – позвонила? – спросил он у Ольги.
– Не звонила я. – отмахнулась она.
– Ну-ну. – хмыкнул Игорь.
Уложив детей спать, Ольга спустилась и увидела, что бывший муж всё ещё в гостиной.
– Ты как? – спросила она.
Игорь занимался своим любимым делом: смотрел на сосну. Ему казалось, что когда он на неё любуется, сосна даёт ему силы. Делится своим долголетием. Он конечно всё это себе придумывал, но…
Услышав Ольгу, Игорь развернулся и быстрым шагом подошёл к ней. Она попятилась от неожиданности. Он обнял её и выдохнул в ухо:
– Прости меня! Я такой дурак. Прости!
– Да я давно уж простила… – пробормотала Ольга.
Утром горничная Светлана постучалась в спальню к Ольге и заглянула. Ойкнув, быстро закрыла дверь:
– Ольга, там пришли к вам. Слышите? Спускайтесь!
Она лениво потянулась и наклонилась вниз в поиске своей одежды.
– Ну, вот. У Светы теперь будет сердечный приступ. – сварливо сказал Игорь. – Надо было дверь-то запереть!
Ольга прыснула, а потом рассмеялась. Игорь тоже рахохотался. Из-за двери снова зазвучала Светлана:
– Оль, так вы идёте? Че сказать-то?
– Иду! Иду…
В гостиной на диване сидела женщина. Ольгу словно молотком стукнуло по макушке. Она видела фото этой женщины в молодости. Нет, она изменилась, конечно. Здорово постарела, и не такая холёная, как раньше… но это точно она!
– Мария?
Так подскочила.
– Да. Да… я вот…
– Вы молодец, что пришли. Правда, молодец. Я сейчас его позову…
– А он… а ему…
– Ему сейчас получше.
– Не надо меня звать. Я уже тут. Привет, мам! – сказал Игорь, входя.
Он узнал её сразу.
Игорь был доволен тем, как он привёл дела в порядок. Дети с матерью. Со своей мамой контакт, как мог, наладил. Документы все оформил: по завещанию всё оставалось Ольге и детям. Мать свою он тоже обеспечил. Можно и умереть спокойно. Если бы ещё не было так страшно…
Он прогуливался по саду и остановился около красавицы-сосны:
– Стоишь? Хорошо тебе. Завидую прям белой завистью. – и сам поразился тому, как бодро это прозвучало.
Последнее время Игорь заметил в себе перемены. Волосы отрасли. Он чуть прибавил в весе. Много гулял, и чувствовал, что силы на это у него есть. Увеличив время прогулок, Игорь с удивлением понял: он не устаёт.
– Оль… – осторожно сказал он жене за обедом. – Я себя лучше чувствую… кажется.
Они были вдвоём, дети ещё не приехали из школы.
– Я заметила. – коротко ответила Ольга.
– И молчишь?
– Я сглазить боюсь. Честно!
– Может быть, сходить, обследоваться?
Ольга сжала руки на груди. Ей было страшно. Логически, надо было пойти. Но как же страшно…
– А. Не пойду. – решил Игорь. – Пусть всё идёт как идёт. Будем радоваться тому, что есть. Да? Меня уже и быть-то тут не должно.
Она улыбнулась ему и легонько сжала руку Игоря.
– Говорил же, нет никаких объяснений. – объявил Владимир Петрович. – Анализы в порядке. Но я бы сходил к онкологу!
Старый доктор сам приехал, узнать, как у них дела…
– А я не пойду. – решительно заявил Игорь. – Спасибо за хорошие новости, но позвольте мне распоряжаться случайно подаренным мне временем по собственному усмотрению!
– Конечно, сынок. – врач пожал ему руку. – Конечно.
Игорь чувствует себя хорошо. Они снова поженились с Ольгой. Мать была на свадьбе сына и плакала от умиления. Внучка Сонечка тихонько утешала бабушку, а Тарас только закатывал глаза с видом: «Ох уж эти женщины!»
Амир
Я познакомилась с ней на молочной кухне в далёкие 90е годы. Нет, всем жилось тогда непросто. Но Гульмире, пожалуй, было хуже всех. Мы как-то сразу подружились. У меня был Сергей, у неё – Амир. И дни рождения детей почти что рядом: в апреле. У Амира пятого апреля, у Серёжки – девятнадцатого.
– Таня, а чего мы будем толпой ходить на молочку? Давай кто-то один. День я, день ты, потом, по возможности, относим друг другу продукты. После сада, например.
– Давай. – согласилась я.
Гульмира жила в общаге какого-то завода, садик, в который ходили наши дети, находился рядом. Так мы стали экономить время, ходить на молочную кухню по очереди. Помнится, к нам примкнули ещё мамы, и в конце концов, каждая из нас получала ацидофилин и прочие ништяки один раз в неделю, но зато огромный мешок, который просто надо было разнести по всем.
– Почему ты в общежитии живёшь? Ты приезжая?
– Да. – улыбнулась неунывающая Гульмира.
Я пробовала назвать её Гулей, но она сказала, что это от «Гульнары», а её зовут Гульмира. И точка.
Она рассказала мне совершенно потрясающую историю. Меня лично она потрясла. Гульмира приехала из Казахстана поступать в институт, и поступила. Училась очень хорошо, но на четвёртом курсе, в конце учебного года, когда нужно уже думать о дипломе, она потеряла голову от любви. Нечем ей стало думать о дипломе. Абсолютно!
Результат ожидаем: Гульмира забеременела, а Марат, как оказалось, не имел на неё никаких долгосрочных планов. Он просто бросил девушку в положении, а семья отреклась от неё. Опозорила!
– Я бросила институт. Нашла работу с общагой. А потом вышла в декрет. Так и живём.
Гульмира была одета всегда аккуратно и чисто, но крайне бедно. Я стала отдавать ей свои вещи, из тех, что мне не очень подходили. Или быстро надоедали. Для меня это были надоевшие шмотки, а Гульмира сразу преобразилась.
– Смотри, снова не влюбись! – пошутила я.
Мой Серёжка рос знатным раздолбаем. Мальчишки выросли из детского сада и пошли в школу. Амир и так-то всё схватывал на лету, так вдобавок сидел, усердно занимался. Мой сын всё схватывал на лету, а заниматься не хотел. Получалось, что не удалось ухватить – осталось за бортом.
– Посмотри на Амира. – увещевала я сына. – Посмотри, как он старается!
– Мам… они очень бедные! Папа Амира им не помогает. Ему приходится стараться, он не хочет так жить.
Я ахнула:
– Это он сам тебе сказал?
Серёжка кивнул:
– Да. Сказал: я обязательно стану богатым, и мамку вытащу.
У меня слёзы на глаза навернулись. Пацану семь лет, а он уже готов принять вызов от жизни. Готов идти вперёд и добиваться. И мать не винит ни в чём, – в безденежье, в отсутствии отца, – а хочет помочь.