Ирина Макарова – После прочтения съесть (страница 2)

– Они все заперты? – поинтересовалась я у Милы, как будто без всякой цели.

– Да, многие. Но я даже не знаю что там, – без всякого интереса ответила Мила, – мама, по-моему, еще и сама не заглядывала во многие комнаты.

– Мне кажется, твою маму вполне устраивает атмосфера этого дома. Я бы тоже ничего не стала менять и обновлять, – заметила я.

– Фу, он стрёмный, – закатила глаза Мила.

Я ничего не ответила, меня больше прельщает позиция наблюдателя, нежели дознавателя. К тому же съедало любопытство заглянуть во все комнаты, найти все старинные предметы, а главное фотографии и письма всех людей, что жили здесь на протяжении времени. Но чувствуя бесперспективность этой затеи, я вздохнула и, едва слышно, тоскливо пискнула.

В конце коридора была просторная лоджия-оранжерея с огромными окнами в старых рамах с облупленной краской, что придавало им винтажный атмосферный вид. Под ними пара кушеток, обитых красивой тканью и маленький столик на длинных ножках. Остальное пространство было заставлено и завешено множеством кашпо с цветами. Я подумала, что должно быть, садом и оранжереей занимаются те самые работники, потому что Маргарита Павловна была не из тех женщин, которые любят ковыряться в земле. Никаких других коридоров и ответвлений не было, только если за запертыми дверями.

– В левом крыле располагаются комнаты парней и мамина, – рассказывала Мила на обратном пути по дороге в правое крыло. Но я её практически не слушала, я размышляла о доме. Многое не укладывалось в моей голове: явно старинное поместье, которое как-то попало к обычной московской семье. Почему его не купили жадные до роскоши богачи, которые бы везде нарыли бассейнов, понаставили бы собственных изваяний, фонтанов, золотых унитазов? Кто были прошлые хозяева? И как давно они здесь жили? Судя по покрытым паутиной потолкам, обшарпанной мебели, толстому слою пыли – всё это нетронуто уже довольно давно. Такое впечатление, что дом много времени стоял без хозяина, даже без смотрителя. Как такое вообще возможно?

– Вы уже наняли смотрителя дома? Твоя мама вряд ли одна справляется.

– За домом смотрит бабушка. В правом крыле намного чище. Ты же знаешь мою бабулю, она не может жить без уборки. А за бабушкой смотрит мама, чтоб та не наводила «свой» порядок, – посмеялась Мила.

– Ну да, это правильно, – согласилась я, – хотя я не представляю, где твоя бабушка возьмет силы на такой огромный дом. Здесь костьми можно лечь.

Мы пересекли главный холл, тот самый, где над дверью висит колокольчик, и попали в правое крыло. В холле было чисто, чего я вначале не заметила. Правое крыло также сверкало чистотой. Полы намыты, причем, совсем недавно. В самом конце коридора, в полумраке, я увидела их бабушку. Она ползала на коленях и мыла полы. Мне захотелось подойти к ней и помочь, но я остановила себя. Первым делом посмотрела на Милу. Она с целеустремленным видом, улыбаясь своим мыслям, шла по коридору, и на ее лице не было ни капельки сочувствия. «Она замечает её или нет?» – думала я. Мне сразу вспомнилось, что их бабушка практически ослепла на один глаз ещё в прошлом году, и у нее очень больные ноги. «Как же она потом поднимется с пола?» – недоумевала я. Да, я должна ей помочь, хотя это совершенно бесполезно. Как только я уйду, их бабуля опять будет драить полы, потом ляжет «умирать» в своей комнате от боли во всем теле. «И какая сила заставляет ее так себя изводить?» – покачала я головой в ответ своим мыслям.

Бабушка Милы нас не замечала. В коридоре было мало света, на стенах висели ну очень тусклые бра.

– В этом крыле живем только я и бабушка, – сообщила Мила и показала комнаты. – Моя следом за бабулиной, а там, в конце, кухня, – пояснила Мила.

– Где же живет работник? – поинтересовалась я.

– Не здесь. За домом к кухне пристроено маленькое здание.

– Понятно. Подойду к твоей бабуле, – сказала я и прибавила шагу.

Промелькнуло еще несколько дверей, и я оказалась за спиной бабы Ани.

– Привет баба Ань! – радостно поздоровалась я.

Она видимо и не слышала, как я подошла, охнула от неожиданности, и лишь разглядев меня в тусклом свете, улыбнулась.

– Ох, как я давно тебя не видела, – обрадовалась баба Аня.

Я взяла ее под руки и помогла ей подняться. Краем глаза я увидела Милу, она стояла в стороне без всяких эмоций, её явно ни что не смущало.

Баба Аня поднялась, охая и вздыхая, размяла плечи. На ее лицо упал свет из лоджии. Я увидела ее распухшие покрасневшие веки. Обычно такое случалось с ней летом в деревне – она всегда косила траву ручной косой, и тучи безжалостной мошкары пытались выесть ей глаза. Но сейчас-то почти зима! Это показалось мне странным, но за неимением ответов я проигнорировала свои ощущения. Лицо бабы Ани было осунувшееся, с каким-то серым оттенком. Кожа на руках гладкая от воды. Ноги еле шевелились.

– Ох, где-то клюку оставила, – пожаловалась она.

Я оглянулась по сторонам. Клюка стояла у стены в самом начале коридора. «Все это расстояние она проползла на коленях, ведь без опоры и шага не может сделать», – заметила я. На меня вдруг накатило негодование и возмущение. Не сдержавшись, я грубо скомандовала:

– Мила, сгоняй за тростью! Вон она.

Спокойно, без всяких эмоций, Мила повернулась и пошла за клюкой. Затем также спокойно подала клюку бабе Ане.

– Пойдемте, я приготовлю вам что-нибудь. Давно вы приехали девочки? – заботливо спросила баба Аня.

– Да нет, полчаса назад, примерно, – сухо ответила я. – Мы уже перекусили баба Ань, спасибо. Может Вам лучше отдохнуть? Вы, наверное, устали?

– Нет, нет. Я не устала. А что ваш перекус? Пойдемте, я приготовлю что-нибудь, – уговаривала она, и я мысленно закатила глаза.

– Бабуль, да мы не голодны. Ну чего ты привязалась? Иди, полежи лучше, а то опять будешь скулить. А обед и без тебя подадут, – нервно прервала ее Мила.

Баба Аня только безнадежно посмотрела на меня и всплеснула руками.

– Баба Ань ложись пока, мы дом досмотрим, позовем тебя чаевничать, хорошо? Мила поможет тебе лечь.

– Ох, ладно, уговорили, пойду, передохну, – нехотя согласилась баба Аня и направилась в свою комнату поддерживаемая Милой.

Проводив их взглядом, я прошла в лоджию-оранжерею, точно такую же, как в левом крыле. Постояла у окна с видом на сад – снег запорошил землю. Я уже собиралась уходить, когда за листьями многолетней, гигантской, раскинувшейся во все стороны, Монстеры, заметила еще одно окно, но в стене. Подошла ближе. Стекло было толстым, из современных материалов. За ним, современно оборудованная кухня. Лишь старая, как сам особняк, большая каменная жаровня выбивалась из интерьера. На кухне копошился тот самый работник.

Это был смуглый молодой парень, примерно моего возраста или чуть старше. С длинными черными волосами, заплетенными в тугую косу, прямым идеальным носом и высокими скулами. На скамейке сидела его сестра и болтала ножками, похоже для нее работы не было. Она словно почувствовала, что за ней наблюдают. Я ей улыбнулась и помахала рукой, она в свою очередь, не отрываясь, смотрела на меня. Потом кивнула головой в знак приветствия и отвернулась. Я лишь пожала плечами, ухмыльнулась и ушла.

Глава 2.

Мила сообщила, что в час дня обед и все соберутся в столовой. Мне выделили комнату в правом крыле, перед комнатой бабы Ани. Просторная, с громоздкой деревянной кроватью, большим окном, старым письменным столом на котором стояла зеленая лампа. Я мечтала как раз о такой лампе, но ничего не делала, чтобы воплотить мечту. В комнате еще было напольное зеркало и угловой деревянный старый шкаф. И даже цветок – длиннопалый кактус висел в кашпо над окном. Его побеги устремлялись вниз и напоминали скрюченные пальцы ведьмы. Это растение привело меня в дикий восторг своим жутким и мрачным видом, и я замыслила похитить отросток перед отъездом.

Близилось время обеда. Я всегда неуютно себя чувствую, когда мне надо куда-то выходить, особенно в люди. Еще немного повалявшись на кровати, я заставила себя встать. Первым делом просунула голову в дверной проём и посмотрела – нет ли там никого. Убедившись, что горизонт пуст, я вышла из комнаты и собиралась запереть дверь, как вдруг на чердаке послышался скрип половиц. Едва подумав, что это лишь звуки дома, над головой раздался уже громкий топот. Однако всё быстро стихло. Сказать, что дом меня пугал я не могла, в моем понимании он был прекрасен. И всё же я готовилась к бессонной ночи, просто потому, что не могу спать в чужом месте. Опять кто-то громко пробежал.

– Похоже на ребенка, – пробормотала я себе под нос. – Наверное, сестра парня носится. Не баба Аня же! Хах! – здесь я представила, как одержимая баба Аня быстро ползает по чердаку. Эта фантазия одновременно была и потешной и пугающей.

Сосредоточившись, я опять задумалась о работниках дома. «Но если они живут в отдельной пристройке, то вряд ли девочке позволено носиться по чердаку хозяев».

Все уже собрались за длинным столом. Маргарита Павловна сидела в центре около входа в залу. Далее, по левую руку Маргариты Павловны, шестеро братьев и Мила. Бабы Ани пока не было. Братья весело беседовали, увидев меня, они обрадовались. Но их улыбки исчезли, как только заговорила Маргарита Павловна:

– Ты вовремя, – сказала она. Но не просто сказала, а скорее для себя отметила мою пунктуальность, с намеком мол, «я была уверена, что ты опоздаешь». Маргарита Павловна, как всегда, сидела, полу прикрыв веки, словно читает невидимую книгу. А её брови были высоко подняты презрением ко всем.