Ирина Лукьянова – Кто у нас такой хороший? (страница 13)
На выставке был восстановлен ещё уголок квартиры Даля: его кресло и любимые книги, книжный шкаф. Такая домашняя обстановка там возникла, что мне захотелось увидеть Олега Даля дома. И вот, чтобы его увидеть дома, я обычно держала открытой форточку. Мне казалось, что он в открытую форточку войдёт.
Пластинки деда я недавно нашла на антресолях. Единственное, что мне про моего деда известно, – что он научился играть на мандолине. Не на гитаре или, как его старшая дочка, мамина сестра Люся, не на аккордеоне, а именно – он собирался блеснуть! – на мандолине.
Он виртуозно играл на мандолине. Моей бабушке посвящал, и не только по праздникам, стихи.
А мандолина ведь – дальняя родственница лютни! А лютня – это, конечно, менестрели. Средневековые романтические поэты-певцы. И для меня дед остался менестрелем. Что нисколько не противоречило тому факту, что одновременно он работал токарем-фрезеровщиком на заводе Ильича.
Фото: дед с товарищами по заводскому оркестру. С мандолиной. «Третий справа в пятом верхнем ряду Юлин дедушка Вася» – подписала моя мама.
Все эти воспоминания для меня как огонёк в медицинской пузатой старой банке. Настоящий огненный праздник от мамы из детства, феерия! Когда наматываешь ватку на спицу, окунаешь кончик в спирт и потом эту горящую спицу опускаешь внутрь банки.
Нашла свой школьный дневник метеорологических наблюдений в третьем классе. В графе «Ноябрь» там задаются такие вопросы: «Ты заметил, когда вечером зажгли электрический свет?», «А куда сейчас исчезает дождевая вода?».
Ну вот куда исчезает эта самая дождевая вода?! Тридцать лет прошло, а я думаю над этим.
Сура сейчас обожествил батарею. Батарея ему, наверное, заменяет солнце. И каждый вечер он чугунное рёбрышко обнимает. Особенно третье, которое с левого края, ему нравится.
К сожалению, Африки у нас из окна пока не видно. И мы пьём в такое безысходное время витамины, мы подключаем специальную ультрафиолетовую лампу над тазом с песком. И сурикаты под лампой играют и копают. Они наиграются и привалятся к бортику песочницы. А потом разыграются снова, и песок у них вылетает из-под лап.
Я песок им покупаю речной, возможно, даже с песчаного обрыва, где над водой оголённые корни у сосен свисают перекрученными морскими узлами. Песок с вкраплениями ракушечек моллюсков. Песок из берега маленькой реки, утрамбованный и пропитанный рыбой, рябью, ряской…
Мы пересмотрели (и всё это для поднятия морального духа) самую первую версию диснеевского «Короля Льва» по интернету. Как дождь после изнурительной засухи, для нас эта музыка саванн, это по-шамански пронзительное и колдовское начало. В «Лев спит» (Lion sleeps tonight) мы тысячу раз подпевали в начале: «А-вим-мави, а-вим-ма-вэй…»
Потом поставили «тр-р-р-ча-ча, тр-р-р-вумба!» ещё одного нашего африканского певца и кумира – Африка Симона.
Потом – аудиофайлы с шумами африканской пустыни (есть такие). Как когда-то на моих мягких и синих пластинках из детства – «Кругозор». Многие песни и репортажи на тех пластинках придумал Юрий Визбор. Он писал тогда об Арктике, его репортажи могли начинаться словами: «Наверное, нет в Арктике такого дома, такой стены, где бы не висела фотография любимой…» И звучит песня.
Или: «Это страницы из лирического дневника, написанного в Арктике на Земле Франца-Иосифа…» И снова песня. И слышно дыхание человека, идущего по этой Земле Франца-Иосифа. И завывание ветра. И скрип снега.
А сейчас появились все эти аудиофайлы: шум пустыни… Бушкрафт – такое новое популярное развлечение в интернете. Когда люди куда-то идут, а всё смотришь.
Они приходят воды набрать в чайник, а вода в реке замёрзла. Они раскалывают носиком от чайника лёд, опускают в воду термос. И слышно, как вода заливается в бутылку.
Мы с Ритой смотрим и смотрим – интересно! И сегодня к нам Сура подключился. Сурикат – мальчик, он всё-таки должен уметь развести в лесу огонь!
«Рита, Рита, сурикатов показывают!» – я кричу ей, если сурикатов показывают. И Рита, а мы с ней документальное кино про сурикатов смотрели, прибежит.
Как девочке, ей ещё нравится Бобби Фаррелл. Ну кому из сурикатов-девчонок не понравится этот Бобби Фаррелл! Его танцы и все эти By the rivers of Babylon. Ну и Sunny, конечно. И Daddy сool.
Рите нравится ещё Муслим Магомаев, мы включаем «По переулкам бродит лето». А Сура любит «Король оранжевое лето».
Я подарила сурикатам свой глобус, они вертят. И то Африка у нас, то Антарктида промелькнёт.
Я принесла им из леса чурбачки. Сурикаты труху из середины подгнившего дерева всю вынут, внутрь спрячутся, как будто в жерле у гаубицы, и выглядывают. Как Мюнхгаузен перед полётом на Луну.
Открываю постепенно балкон. Солнечные дни у нас прибавляются, и сурикаты на посту стоят подольше.
Песочные часы у меня сейчас осыпаются в колбе – осталось три минуты. И что я могу вам сказать за три минуты? Что у меня Рита – а я ведь ещё не говорила об этом! – из Кронштадта, города, основанного самим Петром I, города нашей морской славы. Ее мама-сурикат из Вологды – и моя бабушка из Вологды! А её сурикат-папа – из Кронштадта.
Так сложилось, что Риточка получила в детстве травму. Ей пришлось ампутировать часть передней лапы. Так бывает. Во время операции Рита держалась очень мужественно. А после была вся измазана в зелёнке. И я тогда называла свою любимую Риту – Риной. Рина Зелёная – так звали артистку, когда-то сыгравшую Черепаху Тортиллу в «Приключениях Буратино». Рина и Рита Зелёные. И неунывающие обе!
Рита цапнула вчера настоящего подполковника милиции. У нас в гостях была старинная мамина подруга. И от неё очень вкусно пахло яблоками. Рита не удержалась и тяпнула товарища подполковника два раза. «Да у вас Рита, – сказала подполковник в отставке Галина Григорьевна, – как я погляжу, рецидивистка!»
Сурикаты у меня солнцепоклонники. Они принимают подолгу пронизывающие солнечные ванны. Тёмные круги вокруг глаз у сурикатов не от усталости – они отражают лучи солнца. Чтобы сурикаты не щурились на солнце. Не крокодил проглотил от жадности солнце – сурикаты.
Кто рано встаёт, тот на балкончик побыстрее бежит и на солнце пузо греет. И лежит на балконе, распластавшись. Луч солнца на животе суриката – как один большой горчичник.
Как я любила всегда, когда мне мама разрешала переночевать вот такой ранней весною на балконе! Когда раскладывалась на балконе раскладушка. Ты вроде бы дома – и вдруг нет. И этот запах от прорезиненной ткани раскладушки…
Когда я в школе училась, то оставляла тетрадки на балконе. Страницы тетрадок обветривались и покрывались слоем пыли. На балконе всё, просто всё покрывалось слоем пыли. Мой капитанский мостик – балкон! Балкон – приобретённое чувство высоты. И обязательно чтобы ни этажом выше и ни этажом ниже.
А мы увидели с Ритой сейчас – и откуда он взялся в Москве?! – настоящего дельтапланериста!
Мы посмотрели на Африку в интернете. Мы полюбили веб-камеры. Присматриваемся уже потихонечку к Африке, присматриваемся. И Африка потихонечку тоже присматривается к нам.
Мы посмотрели на Африку днём, потом и ночью. Как по экрану мелькали мотыльки. И как сверкали в темноте чьи-то глаза. Как молнии ударяли вдалеке. Летали и жужжали жуки, временами ударяясь о камеру (нам слышно).
С подводной камеры – это уже были съёмки в Канаде – мы посмотрели миграцию лосося.
Мы посмотрели прямое включение, трансляцию гнезда белоголового патриарха-орлана на Аляске. Хотя чего смотреть? Мамочка-орлан всё сидит себе и сидит. Она высиживала в то время птенцов. А через время, когда мы ещё разок подключились, – орлята!
Сейчас включили веб-камеру в Африке, а у них вечеринка в чистом поле. Искры от костра поднимаются в небо, голоса певцов разносятся. Мы слушаем, как поют коренные африканцы, и мне кажется, что Рита и Сура понимают родную для них речь.
Об авторах
Наталия Волкова
Поэт, прозаик, переводчик, педагог, член Союза писателей Москвы.
Окончила Московский государственный педагогический университет. 10 лет преподавала в родном вузе английский язык. Занимается с детьми и подростками от 4 до 16 лет английским языком и литературным творчеством. Вместе с Алексеем Олейниковым много лет вела передачу «ЛитТучка».
Участница семинаров молодых писателей России, фестиваля «Молодые писатели вокруг Детгиза», лауреат премий им. С. В. Михалкова за сборник «На белом листочке» (2012), К. Васильева, «Новая детская книга», дипломант премии им. В. П. Крапивина за повесть «Разноцветный снег» (2017), лауреат Национальной премии в области детской и подростковой литературы в номинации «Лучшее поэтическое произведение для детей» за сборник «Коты на ёлке» (2024), лауреат Большого детского фестиваля (2025).
Станислав Востоков
Поэт, прозаик, переводчик.
Родился в 1975 году в Ташкенте. Учился в Художественном училище им. Бенькова, работал в Ташкентском зоопарке, а затем участвовал в природоохранном проекте в Камбодже.
В 1995 году учился в Англии на курсах для специалистов по сохранению редких видов животных, работал на острове Джерси в Международном обучающем центре сохранения природы. В результате появилась книга «Остров, одетый в джерси» (2007). Работал в Московском зоопарке. В 2004 году вышла его книжка с авторскими иллюстрациями «Московский зоопарк. Рассказы служителя» (2004), позднее переизданная под названием «Не кормить и не дразнить!» (2010). А в 2011 году эта книга вошла в ежегодный каталог лучших книг для детей и подростков «Белые вороны» Международной юношеской библиотеки в Мюнхене.