Ирина Ломакина – На Краю (СИ) (страница 38)

Я кивнул. Книга выглядела так, как будто вот-вот рассыплется в прах. Желтые протертые страницы загибались на углах. Было видно, что о книге заботились, заново переплели и бережно хранили. Читая, Анна прикрывала книжку от ветра, а если шел снег — не доставала вовсе. Время от времени он впадала в странную задумчивость, принималась торопливо, но аккуратно перелистывать страницы и шевелить губами. Заметив такое в первый раз, я наконец-то в полной мере осознал, что эта хрупкая девушка, похожая на кого угодно, только не на изобретателя, действительно та самая, кого я искал. Инженер и технический гений.

Мы не стали останавливаться на ночлег, лишь сделали привал и покормили коней, а потом снова тронулись в путь. Анна уснула, а я правил лошадью, стараясь не задремать. Впрочем, даже усни я, кобыла все так же меланхолично перебирала бы ногами, приближая нас к дому. Разбойников, к счастью, мы опять не встретили.

Рассвело, и Анна заворочалась под ворохом шкур. Наружу высунулся курносый нос.

— Ты как? Не устал? Давай я тебя сменю, — предложила она.

— Все в порядке. — Дважды я на эти грабли не наступлю, и не надейся, мысленно сказал я себе. Один раз я уже доверил женщине управление, и где я оказался? То-то. — Не замерзла?

— А ты?

— Терпимо.

Разговор увял. Анна зашуршала свертками с едой.

— Послушай, — неожиданно заговорила она. — Ты правда считаешь, что м-связь могла бы… сделать Галактику лучше?

— Ты о чем?

— Когда мы говорили там, дома…в Сосновке. Ты что-то сказал про сглаживание углов.

— Ну да, сказал. — Я успел пожалеть, что додумался это вякнуть. — Сама посуди. Связь усилит Союз, позволит быстрее пресекать любые зачатки сепаратизма. Тем, кто сейчас у власти, это может показаться выгоднее, чем очередной передел мира. Не факт, но такие силы в верхушке Союза могут найтись. М-связь многое изменит. Координируя действия, полиция сумеет разобраться с пиратскими флотилиями. Они мешают и нам, простым торговцам. Без них на Краю станет спокойнее. Не говоря о том, что именно пираты вместе с контрабандистами больше всего кричат о свободе. И под этим предлогом нападают на одинокие полицейские крейсеры.

— Ясно… — Анна задумчиво прикусила губу.

— Подумываешь, не вернуться ли тебе? — Я сказал это максимально нейтральным тоном.

— Нет. — Анну передернуло. — Не хочу. Они убили отца… И к тому же… Пусть все останется как есть.

— Это наивно. — Я помолчал. — Перемен не избежать. Но я тебя понимаю. У меня с детства аллергия на перемены, какими бы заманчивыми они не казались. Я ведь со Шторма. Ты знаешь, что там случилось?

— Знаю, читала. Попытка восстания против союзной администрации, ввод войск, несколько лет беспорядков, потом переговоры. Их вел какой-то сенатор.

— Сенатор Артемьев. Мой отец. — Понятия не имею, с чего вдруг я заговорил с этой девушкой о том, что долгие годы скрывал ото всех. — Он был главным вдохновителем восстания и до конца отстаивал свои принципы.

— Ему это удалось?

— Его убили. А через три года Шторм вернулся в Союз, хотя очень многие его жители были против. Не хотели верить, что столько крови, столько жизней — зря… Я там вырос и все это видел. Потому и уехал сразу, как смог. Моим вторым домом стал Край. А то и вовсе первым, черт его разберет. И когда я твоего отца и Вики от полиции прятал, я именно этого и хотел — чтобы там все оставалось, как было. Меня это вполне устраивало, понимаешь? Но потом я понял — это невозможно. С межзвездной связью перемены будут одни, а без нее — другие, и они мне понравятся еще меньше. Поэтому когда мне предложили… сотрудничество, я согласился. Подумал, что лучше Союз установит на Краю свои порядки, чем бандиты построят свободное государство. Или с десяток маленьких свободных государств.

— Странный вы человек, капитан, — покачала головой Анна. — Первый раз вижу, чтобы родину — пусть и вторую — предавали из самых лучших побуждений.

— Да? — я невесело усмехнулся. — Вики мне то же самое говорила… Но, как видишь, предатель из меня не очень хорошо получился.

Анна кивнула, спрятав глаза. Она по-прежнему мне верила, и сейчас, после того, как я рассказал ей так много правды о себе, верила даже больше, чем день назад. Я мысленно себя похвалил.

Разговор прервался. Перекусив, Анна опять уткнулась в свою книжку, а я чуть тряхнул поводьями, подгоняя ленивую скотину. Каждый метр дороги приближал меня к Ключам, а там и к дому. И к выполнению обязательств перед Полянским. Угрызения совести меня не мучили. Я давно принял решение.

Добрыня будто почуял, что мы возвращаемся, и выслал навстречу отряд. В первый момент я испугался, увидев несущуюся навстречу телеге маленькую конницу. Но потом замелькали знакомые лица. Побледневшая Анна попыталась зарыться в шкуры с головой.

— Не бойся, это свои, — сказал я. — Дружина Добрыни.

Из шкур тут же высунулся любопытный курносый нос. Дружина Добрыни явно была здесь притчей во языцех.

Я придержал лошадь, и телега остановилась. Орлик приветственно заржал: видимо, тоже узнал своих среди лошадей дружинников. Ребята засмеялись, посыпались приветствия. Конопатый Андрей первым делом потрепал по холке Орлика, и лишь потом подошел ко мне.

— Не замерзли? — спросил он, протягивая мне руку.

— Есть немного, — я улыбнулся. — Знакомься. Анна, радиомастер.

— Здравствуйте, — Андрей трогательно покраснел и поклонился девушке. Она немедленно засмущалась, опустила глаза и ответила кивком. — Добрались без проблем?

— Да, все в порядке, — отчитался я. — Орлика заберите, хватит ему за нами тащиться.

— Как скажешь. А то хочешь, садись на него да вперед езжай. Мы доставим Мастера в целости и сохранности.

— Нет, — я качнул головой. — Я старосте обещал — до самой деревни. Лично.

— Будь по-твоему, — Андрей с трудом скрыл разочарование, и я понял, что в Ключах у девушки-Мастера отбоя не будет от кавалеров. — Мы будем поблизости. Давно пора лес прочесать в очередной раз.

Он свистнул, и конница рассыпалась по дороге и через несколько мгновений скрылась за поворотом. Анна проводила их изумленным взглядом.

— Они с тобой держатся, как с равным, — заметила она, когда скрылся последний всадник.

— Я же один из них. Они сами так решили, вот и ведут себя соответственно. И к тому же, Добрыня…

— А что Добрыня? — насторожилась Анна.

Я рассудил, что если поделюсь с ней своими подозрениями, особого вреда от этого не будет. Напротив, у нее появится дополнительная причина, чтобы быстрее связать меня с крейсером и отправить восвояси.

— Добрыня что-то мутит, — пояснил я. — Он сам предложил привезти тебя в Ключи. Хотел проверить, следят ли за мной с небес, с крейсера.

— Не следят? — Анна, только теперь догадавшись о такой возможности, испуганно взглянула вверх.

— Как видишь, нет. Иначе мы уже были бы на орбите. Я ему об этом говорил, но он не верил. На крейсере не в курсе, куда мы отправились. Место посадки «Птахи», конечно, они найдут, но это ни о чем не свидетельствует. Мы могли сделать базу подальше от области поиска. Поэтому высматривать меня с орбиты или с воздуха — все равно, что искать иголку в стоге сена. Но Добрыня хотел проверить. И вообще, у меня сложилось впечатление, что ему зачем-то нужна небесная лодка с чужаками.

— Чтобы уничтожить?

— Он вел себя так, как будто это главная цель. Но что-то там есть еще.

— Что, например?

— Не знаю, — честно ответил я. — Возможно, он ищет контакта. Хочет восстановить связи с остальным миром.

— Добрыня? — поразилась Анна. — Он же простой воевода! И зачем ему это?

— Понятия не имею — я пожал плечами. — Может, я придумываю, и все проще: ему нужен внешний враг, чтобы держать в тонусе своих мальчиков.

— В это я могу поверить, — кивнула Анна. — А контакт — это ты загнул.

— Пусть так. Но любопытства Добрыне уж точно не занимать. Потому он и меня не казнил, и за тобой поэтому послал, помяни мое слово. С таких людей все перемены и начинаются.

— Не пойму я тебя, Алексей, — тихо проговорила девушка. — На планетах Края ты перемен не хочешь, а о здешних с радостью говоришь. Это оттого, что тебе тут не жить?

— Это оттого, что перемены сами приходят, никого не спрашивая, — огрызнулся я. — Да и не радуюсь я, ты ошибаешься. И Добрыне говорил, чтобы он не вздумал с чужаками переговоры вести. На Краю народу ушлого полно. Быстро найдут, как Землю использовать, и Солнца не испугаются. Их только страх перед аборигенами сдерживает. И знаешь что? Насчет нового прибора ничего Добрыне не говори. Не будет же он проверять все, что ты делаешь. Соберешь, научишь меня пользоваться и вали на все четыре стороны. С остальным я сам разберусь. Поняла?

Я грубил ей намеренно, чтобы не начинать очередную дискуссию. Я уже заметил, что от разговоров в таком тоне она старается уйти. Так вышло и на этот раз: Анна коротко кивнула, не глядя на меня.

— И хватит об этом, — добавил я. — Мы подъезжаем. Вон и Добрыня, сам к заставе вышел.

И действительно, у ворот маячила могучая фигура.

7.

Следующие два дня я мало видел госпожу Бовва — она занималась тем, что чинила деревенскую аппаратуру, общалась с Добрыней и сводила с ума местных парней. Дружинники лишь о ней и судачили. Из каждого уголка двора доносилось: «Анна то, Анна сё». Я не участвовал в разговорах. Если честно, мне хотелось скрыться куда-нибудь подальше от всех, не смотреть никому в глаза и ни с кем не общаться. Эти люди приняли меня не так уж и плохо, не убили, хотя могли, а в последние дни и вовсе относились как к своему, а я собирался их обмануть. По-тихому скрыться и девушку прихватить с собой.