Ирина Ломакина – Добро пожаловать в Последний оплот (страница 2)

Но «идеалу красоты» было не до склок. Она думала, как бы остаться в замке хотя бы еще на день. И погода сыграла ей на руку. За стенами замка разбушевалась метель. Снег завалил подвесной мост и дорогу к автобусу. Люди остались отрезанными от большого мира. Без связи – хотя та и в хорошую погоду не баловала постоянством. Без еды – ведь провизию завезли только из расчета на один обед.

«Хорошо, что я чемодан не отдала», – подумала Нонна, подхватила горшок с геранью и, шурша колесами чемодана по старинному паркету, отправилась устраиваться на ночь.

Глава 3. Эта ночь сможет нам помочь

«Первым делом нужно притвориться, что я сплю. Что тут у нас рядом со столовой на плане? Курительная, – кивнула себе Нонна, сверяясь с картой замка. – Отлично, подходит. Сооружу „куклу“ из вещей на диванчике. Рядом непременно горшок с геранью водружу, чтоб и сомнений не возникло, кто тут лежит. А сама пошуршу в кабинете. Глядишь, и подвернется дневник какой иль письмо».

Эх, если бы только Нонна могла предвидеть, к чему приведет ее план. Но история сослагательным наклонением не грешит.

В курительной удушливо пахло кислым пивом. К сводчатому потолку слоновьим ревом возносился храп, отскакивал от стен барабанной дробью, стелился по полу свистом. На секунду стихал. И начинал по новой. Храпу вторило тихое повизгивание, переходящее в довольное хрюканье.

«И ночью от нее покоя нет. Вот ведь в чем душа держится, а такие рулады выводит. И шавка под стать». Нонна с неприязнью посмотрела на спящую старушку, шикнула на собачонку, когда та подняла было голову. Быстро соорудила муляж и, оставив герань охранять «свой» покой, шмыгнула на лестницу.

Замок не спал. В галерее Нонна наткнулась на влюблёенную парочку.

– Нашли, где миловаться. Места поукромнее не сыскалось, – пробурчала она и поспешила дальше.

Поднявшись на третий этаж, замерла возле двери в кабинет. Невнятный бубнеж и звон стекла не оставил сомнений. Она опоздала. Комната ее желаний оказалась занята. Чуть приоткрыв дверь, Нонна разглядела двух мужчин, уютно устроившихся с бокалами. По репликам про уважение друг друга поняла, что они здесь надолго.

Досада, злость и ярость потребовали выход. Негодуя и кипя, Нонна побежала по лестнице вниз, на втором этаже не заметила здоровенного детину, спешившего к лестнице, и врезалась в него, как яхта в неожиданно возникший на ее курсе линкор. «Линкор» вздрогнул, чуть отклонился от курса и продолжил путь. «Яхта» же, качнув кормой, выпалила из всех орудий:

– И этому не спится. Носится по замку, как приведение, приличных людев пугает.

Фыркнула и продолжила путь вниз. Минуту спустя сверху раздался грохот, словно уронили что-то тяжелое.

«Нет, ну что за люди. Хоть кто-нибудь здесь спит по ночам?»

Нонна влетела в столовую и застыла на месте: прямо на нее шел юноша. Золотистые волосы растрепались. Глаза чуть заспанные. В руках он вертел медальон: голубая капля в серебре, по тонкому металлу вилась затейливая надпись.

Томно, как ей показалось, вздохнув, Нонна опустила глаза, затем резко их вытаращила, имитируя взгляд с поволокой. Жестом опытной соблазнительницы поправила волосы и, выпятив свои выдающиеся части, прошептала:

– Не скучно такому красавчику ночь коротать одному? Мне вот тоскливо.

Сделала шаг и, подцепив пальцем цепочку медальона, притянула юношу к себе.

– Какой занятный сувенир. Может, по глоточку? Ночь скоротаем, друг друга узнаем…

Не отпуская цепочки, Нонна пристально посмотрела на юношу и повела массивной грудью. Молодой человек немного смутился, улыбнулся, что-то пробормотал и ловко вывернулся, оставив медальон в цепких руках фемины.

«Занятная вещица, – усмехнулась про себя Нонна, посмотрев на трофей. – Дорогой. Старинный. Но совершенно не в моем стиле. Верну при случае».

Она машинально надела медальон и отправилась восвояси.

Возле курительной Нонну чуть не сбил с ног вой: скандальная старушка, держась за голову, шарила по углам комнаты.

– Капустка, радость моя, ты кудой запропастилась? Не иначе как профурсетка эта выгнала тебя. Ишь развалила чемоданище свой и дрыхнет. От храпа аж стены трясутся, – старушка цапнула «куклу» за плечо.

– Стены трясутся от твоих воплей. Вон даже грохнулось что-то наверху, – выпалила Нонна, заходя в комнату.

– Чего это ты и тут и там, что ли? – захлопала глазами бабулька, но тут же, спохватившись, добавила: – Собаченька где моя, гусыня ты лупогрудая.

Нонна вспыхнула, сжала кулаки, выпятила и без того нескромную грудь и пошла «свиньей» в атаку. Атака захлебнулась, не начавшись. Сделав шаг к старушке, Нонна заметила, что ее любимой герани тоже не оказалось на месте.

– Минуточку! А где моя пеларгония? Собака пропала. Цветок исчез. Нас обокрали. Не иначе это тот неприятный мужик, который сидел с тобой рядом за столом. Видала его. Только что. Наскочил на меня. Ни тебе «извините», ни «простите». Зыркнул сычом и поскакал дальше, как олень за самкой в гоне. Пошли за ним.

– Идем, – кивнула старушка. – Баб Валей меня зови.

Сплоченные общим горем женщины отправились добывать «шкуру» обидчика. Но едва вошли в столовую, Нонну бросило в жар. Ее будто кто-то мягко и нежно обнял за шею. Погладил. Сжал. Сперва это показалось даже приятным. По телу пробежала дрожь. Бархатное тепло начало нарастать, шею сдавили сильнее, стало трудно дышать. Нонна захрипела, попыталась содрать с себя невидимые руки. Но объятия сомкнулись крепче. Она не услышала криков бабы Вали и не заметила подбежавшей девушки. Сознание уплыло. Еще миг, и количество экскурсантов, видимо, уменьшится на одного.

Сквозь пелену до Нонны донесся голос:

– Я вам помогу.

Несколько минут спустя бледная и вмиг подурневшая Нонна непонимающе уставилась на симпатичную девушку в черной водолазке. В руке спасительница держала злосчастный кулон.

– Это мой амулет. Я заберу. Вам он не нужен.

Нонна кивнула и, забыв про герань, Капустку и бабу Валю, слегка пошатываясь, побрела в курительную.

– Ну и ночка. Пожалуй, на сегодня приключений достаточно.

Глава 4. Утро ночи не мудренее

– Но-о-о-о-онка! Где тебя носит, моль ты бледная! – вопль несся по коридорам замка, отражаясь от стен. – Постели не переселены, горшки не вынесены. И где наш завтрак? Да куда же запропастилась эта тля безродная.

В комнату прислуги, шаркая подагрическим ногами, резво вползла седая дама.

– Ах вот ты где! Выспалась! – цапнула Нонну за руку и резко дернула. – Уж простите великодушно, что посмели побеспокоить вас в столь ранний час напоминанием о себе. Не соизволите ли приступить к своим обязанностям?

Нонна хлопала глазами, с недоумением взирая на неожиданную гостью.

– Баб Валя, в чем дело? Что ты голосишь-то, словно тебе кильки по акции не досталось?

– Какая я тебе баба Валя? Ополоумела совсем девка. Сроду бабой не была. Баронесса Валентина фон Юнгинген, урожденная Ван дер Загрёб. И в книксене присядь, когда с хозяйкой разговариваешь. Да глаза спрячь! Ишь, вылупилась, страхолюдина бесстыжая. Ну, чего рот раззявила? Проспала, так повинись. Не то выпороть прикажу.

Дама засеменила к выходу, но на пороге затормозила.

– А муженек твой где? За ночь снегу навалило, оленю не пройти. А мы гостей к ужину ждем. Карлу Александру пора невесту выбирать, а то он все, как дите малое, с игрушкой таскается. Слышишь меня? Иди, говорю, разыщи Григория, пусть дорогу к замку расчистит да камины затопит. Ну, ступай, ступай. Тебе еще ужин стряпать, наряды готовить. И собаченьку мою Капустку найди. Причеши ее да попонку праздничную на нее одень. Пошевеливайся. Не сиди квашней. Ишь, отъелась на хозяйской кухне.

Выдав указания, урожденная Ван дер Загрёб ушелестела по своим делам.

«Муж? Григорий? И когда же это я сподобилась? – удивилась Нонна. – Какой Карл Александр? Откуда гости? И причем тут я? Замок помню. Экскурсию в нем помню. Странная ночь тоже эпизодами всплывает в памяти. Допустим, как замуж выходила, я могла не запомнить. Мужем больше, мужем меньше, кто их считает. Но как я попала в прислуги к старой перечнице? И с чего она вдруг баронесса? Нда-а-а. Не иначе герани я перенюхала, и все это мне чудится».

Раскатистое «Нонне-е-е-ета» и игривый шлепок по объемному тухесу вывели Нонну из раздумий. Перед ней, как из-под земли, нарисовался помятый мужичок. Трехдневная небритость и свежее амбре ясно дали понять, что ночь его прошла ударно, а утро успело стать добрым.

– Не сердись, ягодка моя волчья. Ну выпил вчера. Но я ж меру знаю. Чуток да полчутка и еще стопочка. И все. А как не выпить. Не выпить никак нельзя, потому что зима холодная, волки воют, а работников тут только ты да я.

Мужичок приобнял Нонну, ткнулся головой ей меж грудей и с шумом вдохнул.

Нонна отшатнулась.

– Одурел, что ли! Ты кто?

– Вот же сувальдный замок! Муж я твой законный, Григорий. Лакей, дворецкий и швейцар. А ты жена мне перед Богом и людьми. Домработница, горничная и повариха в одном флаконе. Эк тебя с одной рюмахи то рассупонило, аж забыла, кто ты есть. Ну приходи в себя, давай.

– Григорий?

– Вспомнила, рыбонька? Вот и ладненько. Побег я по делам. И ты ступай.

«Ну, допустим, я прислуга. Значит, могу ходить где угодно. Чем не повод обыскать замок? Мало ли, может, у меня дела тут хозяйственные», – эта мысль воодушевила искательницу сокровищ, и она отправилась в кабинет.