Ирина Лобусова – Пять минут до любви (страница 11)
В подъезде было грязно, темно, воняло мочой и мышами. Он жил на третьем этаже. В районе старого города я еще никогда не видела действующей электрической лампочки ни в одном из подъездов. Нужно было преодолеть три огромных лестничных пролета, чтобы добраться к нему. Это был старый четырехэтажный дом без лифта. Наконец мы дошли. Щелкнул замок. Он толкнул дверь, и мы вошли в его квартиру. Дверь захлопнулась за мной. Так свершилась моя судьба.
Было два часа ночи. Время пролетело очень быстро. Он собирался отвезти меня домой. Я стояла в кухне и ждала его. Голая лампочка на проводе тускло освещала унылые стены, побеленные зеленой известкой.
Я ненавижу голые лампочки. Не могу это перенести. Не знаю, почему, но так вышло. Я могу перенести и вытерпеть все, что угодно. Но только не голую лампочку без абажура, на шнуре. Это кажется мне символом бездомности и апофеозом падения, которое просто нельзя пережить. Голая, бесприютная серость, как растраченный напрасно, не пробившийся хрупкий талант, как поруганная человеческая гордость – все это настолько больно, что царапает мое сердце и горло до слез. Я ненавижу бездомность потому, что у меня никогда не было дома. Я скиталась по сотням разных, иногда беспробудных дорог. И куда бы я не попадала, я всегда одевала на голую лампочку что-то – хотя бы абажур из салфетки. И очень помогало. Сразу становилось легче жить. По стенкам тогда плясали пусть фальшивые, но все – таки чуточку домашние тени.
Я обратила внимание на лампочку потому, что меня охватила странная грусть. Эта грусть поселилась в моей душе нагло, неосознанно, в тот самый момент, когда он ушел в ванную и что-то до неприличия горькое подступило к глазам. В горле – не проглоченный ком, и мне просто так стало горько, очень горько. Я расшифровала и опознала состояние грусти только в темном стекле. Это окно словно подсказало мне, что именно расплавленной горькой тоской упало на мои плечи.
Чувство, что меня использовали. Взяли и использовали, как неодушевленный предмет. Может быть, это было не правильно, глупо, может, с чьей-то точки зрения я всегда могла гордиться собой, но дело в том, что это было естественное женское чувство. Оно приходит, если часто ночуешь в разных постелях. А это была даже не постель. Так, жесткий диван без всяких признаков удобства. Когда он вышел из ванной, я по – прежнему гипнотизировала собственную тень в стекле. Он не нашел ничего лучше, чем спросить:
– Что ты здесь делаешь?
– Хотела воды… но здесь ее нет…
Он подошел к холодильнику, достал какую-то импортную бутылку. Вода была минеральной, безвкусной и очень холодной. Несколько капель пролились мне на шею, и я вздрогнула. Однако он отнес мою дрожь на свой счет. Он осклабился нахально и самодовольно, точно думая, что я задрожала, увидев его в одном полотенце выходящим из ванной. Тогда я в первый раз разглядела, что он самодоволен и без меня нахален. И мне стало противно. Меня затошнило. Поэтому я слишком резко бросила:
– Одевайся!
– Почему? – удивился он.
– Отвезешь меня домой!
– Разве ты не останешься у меня до утра?
– Нет. Мне пора ехать. И обсуждать эту тему мы не будем.
– А у меня сломалась машина.
– Ничего, вызовешь такси.
– А телефон тоже не работает.
– Позвонишь с мобильного.
– А мобильный я отключил.
– Тогда позвонишь с уличного автомата.
– А у нас двери запирают на ночь, в смысле, ворота двора, ключ находится у дворника, а я не знаю, где живет дворник…
– Хватит строить из себя идиота!
– Как ты со мной разговариваешь? Я не потерплю такого отсутствия уважения!
– Мне нужно домой!
– Останешься до утра – я сказал.
– А я сказала – не останусь.
– Ты ведешь себя как полный ребенок. В конце концов, это просто глупо. Если тебе не хватает в моей квартире мебели, завтра я куплю. Конечно, очаровательно, когда женщина иногда похожа на маленькую девочку, но если она постоянно прикидывается маленькой девочкой, то это уже диагноз.
– Лучше детский сад, чем дом престарелых.
– Это ты намекаешь на меня, да?
– Ни на что я не намекаю!
– Значит, ты считаешь, что я слишком для тебя стар? Знаешь что – пошла ты к черту! Теперь я уже сам не хочу, чтобы ты оставалась здесь! Мне осточертело то, как ты со мной обращаешься! Теперь я уже из принципа не хочу быть с тобой до утра!
– Вот и хорошо – отвезешь меня домой.
– Убирайся к чертовой матери куда хочешь!
Он покраснел от гнева, нервно засуетился на кухне, стал очень злой. В этот момент громко зазвонил телефон. Хлопнув дверью, он быстро выскочил в другую комнату.
Когда вернулся, был полностью одет. Выражение лица – по – прежнему очень злое. В руке вертел ключи от машины – так, будто это кинжал, на который он хотел меня нанизать.
– Пошли, я тебя отвезу.
– Пожалуйста, дай мне номер своего домашнего телефона!
Остановился на полдороги:
– Зачем?
– НУ, мы же с тобой встречаемся – вроде. И мне хотелось бы знать твой телефон.
– Чтобы ты постоянно мне звонила и действовала на нервы?
– Почему ты так решил?
– Полгода назад я встречался с одной девушкой, Наташей. Кстати, она была очень красивой, только много курила и пила. Так вот, она постоянно просила у меня денег. А когда я ее бросил, то стала звонить по несколько раз в день, а потом – орала по ночам под окнами.
– Я тебе обещаю – я не буду орать по ночам у тебя под окнами.
– Все вы так говорите! Мои женщины всегда только думали о себе, а то, что происходило со мной, их не интересовало!
– Я обещаю, что не буду тебе часто звонить, только в случае крайней необходимости. Я могу вообще не звонить, если ты не хочешь.
– Тогда зачем тебе мой домашний телефон?
Это уже превращалось в натуральную болезнь! Причем болезнь обидную и жестокую – как глупость в чистом виде. Но я не привыкла отступать.
– Для того, чтобы знать!
Он вздохнул, и я поняла, что победила его своим упорством. Я достала записную книжку, и он быстро продиктовал мне номер. Очевидно, надеясь, что я не успею его записать. Наивный! Любая запись, которую я вела в своих журналистских работах для текстовок сюжетов, всегда была ускоренной. Выходя из подъезда, я почему-то оглянулась на дом. В самом верху, на четвертом этаже, светились окна. Двор был похож на дно темного колодца, заполненного воздухом, как водой…
А потом я вдыхала в себя аромат ночи, ворвавшийся в распахнутые окна машины. Пьянящая ночная езда на повышенной скорости, и прохладный воздух, и мало машин, и ощущение, что рядом со мной – он… Словно в жизни ничего больше не нужно искать потому, что ничего больше не существует! Эти минуты были моим маленьким, потаенным, спрятанным от всех и никому не известным счастьем. И, глядя на ускользающую из – под колес дорогу, я пообещала себе, что на следующий раз обязательно останусь у него до утра. Мне было так хорошо, что я сказала вслух:
– Извини меня. В следующий раз я обязательно у тебя останусь.
Даже не повернувшись в мою сторону, он ответил:
– А я не хочу, чтобы ты оставалась у меня всегда. Это только по моему настроению.
– Да?
– Да. Если я захочу – останешься. Если нет – значит, уберешься. Все это не так важно.
Я замолчала. Я не знала, что еще можно было сказалась. Через некоторое время он нарушил молчание:
– Кстати, не удивляйся, если, когда ты мне позвонишь, трубку возьмет женщина. Послезавтра приезжает моя мама.
– Твоя мама?
– Да. На месяц. Она будет у меня жить.
Не знаю, зачем я это спросила – словно осенило, и я ляпнула:
– А как имя – отчество твоей мамы? Если я попаду на нее, то хоть познакомимся, поговорим….
Он так резко крутанул руль, что я чуть не выпала через боковое стекло.
– Да какое тебе дело! Тебя это не касается! Какого черта ты лезешь в мою жизнь! Что ты себе позволяешь!
От его истерических криков звенело в ушах. Его лицо стало багровым, глаза вылезли из орбит. Голос был истерически – пронзительным, повышенным просто до ненормальных пределов. Сначала я обалдела, но потом поняла. Он распсиховался так потому, что я поймала его на лжи. Он мне лгал. Женщина, которая будет в его квартире – не мама. Тогда кто?
Я похолодела от посетившей меня догадки. Забегу немного вперед и скажу, что моя догадка тоже не была правильной. Женщина действительно была. Это была не жена и, конечно, не мама. А… хозяйка этой квартиры. Эта квартира принадлежала не ему. У него не было оформленной собственности в этой стране. Более того, он вообще не имел прописки в городе и гражданства страны. Он снимал эту квартиру. Зачем? Вариантов было всего два. Я не знала в точности всех его махинаций. Но предполагала, что так он живет из – за следующих причин. Либо он собирался провернуть здесь несколько дел и быстро смыться в другую страну. Либо искал невесту с хорошим приданным. Про квартиру я узнала намного позже – от любовника хозяйки, который в нее переехал потом.