Ирина Лобановская – Пропустите женщину с ребенком (страница 36)
— И милиция тоже вся поставлена на ноги. Этим занимается дед. И мой отец тоже, — в отчаянии продолжала Маша. — Мы все равно найдем Алешу! Рано или поздно! Лучше скажите правду! Где он? Почему его украли? Вы меня слышите?.. Ну, помогите же нам! Вы замечательный человек, добрый, если нам звоните уже второй раз! А кто дал вам наш номер телефона? Не надо играть в молчанку! Я вас прошу! Мама все время плачет!.. Она больна… Помогите нам, пожалуйста! Ведь вы одна сейчас можете нам помочь!
Женщина молчала. Маша с трудом улавливала ее далекое тяжелое дыхание. Незнакомка явно волновалась, не зная, как поступить. Вероятно, она даже пожалела, что позвонила Воздвиженским по доброте душевной.
— Я… — неуверенно начала она, — больше сказать ничего не могу… Хочу, да не могу… Вы уж там действуйте и решайте все без меня. А с Алешей все в порядке… Он веселый, бегает, ест хорошо. Так маме и передайте!.. Чтоб не очень плакала… До свиданья.
— Подождите! — закричала Маша. — Не прощайтесь со мной! Не надо!
Но женщина уже повесила трубку. Сжимая ее, Маша стала ждать бабушку. Она пришла через полчаса и сокрушенно махнула рукой.
— Ничего они не выяснили! Проверяли номер, проверяли… Сказали, не определяется. Он, видно, сложнее их аппаратуры. Придется снова ждать. Хорошо, что Алеша здоров. Дед и твой отец что-нибудь придумают. Найдем… Ты позвони матери, расскажи… Все-таки какая-никакая, а весточка…
…Одиноковы приехали в Россию весной. Плотно укрытые тополиным пухом улицы, московская суета, чисто вымытое метро… Привычно мусорная, но такая родная и любимая Москва-река… Родители и Маша…
После возвращения в Россию Егор сразу заговорил о разводе. Кристина не возражала. Хотя без конца болела и плакала. Она тосковала не о Егоре, а о себе. О своей, в который раз сломавшейся жизни, о своих оплеванных надеждах, никому не нужных словах любви, никому не требующейся заботе… Она никому не нужна. И не была нужна раньше. Только родителям. И детям. Но сейчас Кристине казалось, что этого слишком мало для жизни, что главное в ней — мужчина, муж, любимый человек, которого опять нет…
Перед разводом она еще раз напомнила Егору, что Алешка остается с ней. На всякий случай, словно вскользь, упомянула о своем близком знакомом великом адвокате Недоспасове.
Егор выразительно хмыкнул и промолчал. На суде он не спорил, отказался от всего, все оставил Кристине, в том числе и сына.
— Товарищ генерал… — немного растерянно повторяла судья. — Товарищ генерал… Но у вас общая квартира с бывшей женой в Москве…
— Я уеду к родителям, — мрачно и твердо заявил Егор. — Я уже подал в отставку…
Ура, ура, подумала Кристина. Но Одинокову не поверила. Ни в какую отставку он, конечно, не подаст. Вранье! И к родителям не поедет. А будет снова служить. Но ей на это теперь наплевать.
Она подсознательно, не признаваясь себе в этом, ждала Бориса. Он пока задержался в Германии по своим делам, обещал возвратиться в Москву к осени. Но что может измениться от его приезда?..
Наверное, человек рожден именно для того, чтобы без конца задыхаться в узле горечи и боли, думать, что умирает и жить больше нечем, и снова воскресать душой, прилепившись к другим людям и замкнувшись в иной ситуации. Жизнь слишком изменяема, легко сбрасывает свои шкурки и настроения, запросто отказывается от одних цветов и оттенков ради других. Это ее благо и достоинство. Ее завоевание и мудрость. Ее основа. Только иногда люди устают верить и меняться. Порой им это становится в тягость, ложится невыносимым бременем на плечи. И тогда никакие новые варианты и предложения их не радуют, не вселяют надежды, не могут утешить, облегчить боль и развеять тоску… Люди должны хотеть перемен, стремиться к ним, на них надеяться и им верить, ждать и встречать их с радостью, как неизбежность и необходимость.
Но Кристина сломалась. Не выдержала ожиданий…
От себя самой, а главное — от родителей Кристина упорно пыталась скрыть свой страх перед мужчинами. Да, это не парадокс. Она теперь их боялась, остерегалась, относилась к ним с подозрением. И похоже, окончательно примирилась со своим страхом.
Особенно страшно ей стало после последнего разговора с Борисом перед отъездом в Россию.
Они встретились на улице, завернули за дом и остановились. Кристина старательно смотрела в сторону, чтобы даже случайно не встретиться с Недоспасовым глазами.
— Мы уезжаем завтра утром, — сообщила она.
— Вот и славненько, — буркнул великий адвокат. — Давно пора!.. Вся Россия там уже просто обрыдалась, тоскуя без тебя с твоим огрызком!..
— Ты злой! Чего ты теперь от меня хочешь?
— Я хочу тебе отомстить! — выпалил Борис и поймал, наконец, взгляд ошеломленной Кристины. — Что ты так смотришь? Будешь утверждать, что не отвечаешь за свои взгляды? Еще как отвечаешь! Да, отомстить! Вы все меня словно ломаете, каждая по-своему! Гнете к земле, пригибаете, а потом отпускаете со смехом, с удовольствием наблюдая, как я сам себя бью по лицу!
— У тебя извращенное воображение! — прошептала Кристина. — Ничего подобного нет, ты все придумал, это все неправда, больная фантазия…
— Какая есть! — крикнул Борис. — Другой не имеем! Я хотел уйти к тебе, жить с тобой!.. А ты…
— Неправда! — тоже накаляясь, крикнула в ответ Кристина. — Ты лжешь! Ты просто хочешь уйти, и тебе все равно к кому! Да и уйти ты собираешься как-то вяло, скорее, только на словах! Твердишь об этом, сам себя убеждая, будто горишь желанием бросить семью и развестись со своей Наташей! Ты не стремишься к разрыву! Когда о чем-то много и часто говорят, значит, ничего не сделают! Делают без всяких слов!
Борис сразу как-то сник, потускнел, притих…
— Ты умная женщина, — нехотя пробурчал он, через силу признавая очевидность. — И это твой минус, а не плюс! Умных не любят. С.ними непросто. Они вечно все знают наперед, обо всем догадываются. Ладно… В общем, ты угадала. Но ты мало знаешь обо мне…
— Так расскажи, — предложила Кристина.
— Некогда… Да и поздно уже, теперь ни к чему. Зачем тебе что-то обо мне знать? Чтобы в удобный, подходящий момент ткнуть меня мордой в мое далеко не безгрешное прошлое?
— Здорово же ты обо мне думаешь! — покачала головой Кристина. — Я выгляжу такой дрянью? Но гладиаторскими боями все-таки не увлекаюсь.
— Ты выглядишь красивой женщиной. А красавица — всегда стервозина, это ей на роду написано! Закон жизни. Мы вряд ли увидимся в Москве. Впрочем, если захочешь, позвони. Лучше на службу, Наталья подозрительна.
И он повернулся и двинулся по тихой полусонной улице, млеющей от весеннего солнца, хромая сильнее, чем обычно.
25
Егор возненавидел Кристину. За блеск в глазах, за радостную суету и торопливость. Жена словно спешила добрать от жизни то, что не успела и не смогла раньше. За это бесконечное мытье головы…
Он снова остался один… Хотя почему один? У него теперь есть сын Алешка… Бойко болтающий по-немецки и быстренько, легко забывающий свой родной язык. Хотя Кристина и Егор наперебой, усиленно старались с ним заниматься и не дать ему забыть все окончательно. В конце концов, они ведь вернутся в Россию. И тогда Алеше придется нелегко.
Недавно Кристина читала с Алешей вместе «Муму», и они даже рисовали Герасима. А вскоре она решила вспомнить пройденное. Села рядом с сыном и первым делом спросила:
— Ну, кто же такая у нас Муму? Алешка отозвался бойко и звонко:
— Муму? Корова! Такая большая и пятнистая! И с рогами!
Кристина оторопела. Есть такое приятное короткое слово «шок»…
— Как корова?! С какими еще рогами?! Алеша, подумай! Ты что, уже все забыл? О чем мы вместе читали?
Сын смутился, секунду поразмышлял и моментально, вполне разумно нашелся:
— А-а! Ну, значит, это теленок! — И радостно засмеялся. Иных вариантов он не предполагал и не усматривал.
«Мы вернемся в Россию, — думал Егор. — Кристина волей-неволей перестанет встречаться с этим рыже-белым адвокатом… Но и он тоже когда-нибудь может возвратиться в Москву. Что он вообще тут делает? Темная личность со светлыми волосами… Надо бы поузнавать у сведущих. Наверняка об этом юристе здесь наслышаны. Но дома мне придется решать этот вопрос самостоятельно. Пусть она уходит к нему… Хотя он женат… Ну, мне нет до этого никакого дела. Я разведусь… Уеду к Валюхе. Она меня ждет. И как хорошо, когда тебя ждет хотя бы один человек на земле, где царит вечный раздрай. Такая вот Валюня, неизменная и верная, как российская инфляция… Значит, жить еще стоит».
Войска уже потянулись нехотя на родину, где их не больно-то ждали и не слишком радостно встречали и приветствовали.
— Мы скоро уедем, — задумчиво сообщила Кристина Борису. — Увы, увы…
— Ну, не так скоро, — возразил он. — Все дела в России делаются медленно, неторопливо, в соответствии с пословицей «Поспешишь — людей рассмешишь». Да и, правда, куда торопиться?
Но Кристина настойчиво, упорно развивала свою мысль дальше:
— А ты собираешься уезжать отсюда? Борис неопределенно пожал плечами:
— Когда-нибудь…
— А точнее? — настаивала Кристина. — И вообще, Боря… я до сих пор не понимаю, что ты здесь делаешь, чем занимаешься… Ты всегда темнишь, уходишь от ответа.
— Я продаю детей, — неожиданно ответил Борис.
— Что?.. — Кристина подумала, что ослышалась. — Как… продаешь?.. Каких детей?..
— Обыкновенных, — пожал плечами Борис. — Живых. Русских. Сирот из детских домов. Очень выгодный бизнес. Ты об этом разве не слышала?