Ирина Лисовская – Мышка для босса (страница 8)
– Ты же ничего не знаешь о ней, обо мне… О нашей жизни! – закричала и почувствовала, как по щеке покатилась слеза.
– Уверена? – прохрипел Оскар.
Я замерла, начиная догадываться, что к чему. Да он же навел справки и наверняка уже знает обо мне все! Мужчина выгнул бровь, хмыкнул. Воспользовался моей заминкой, больно заломил руку, я моментально выронила нож на пол. Теперь он контролировал ситуацию, удерживая меня в одном положении. Вот сейчас, когда туман развеялся, и я, наконец, смогла мыслить трезво, паника ледяными клещами потянулась по позвоночнику, пришлось пискнуть неразборчиво:
– Извините…
Былая уверенность растворилась, будто и не было ее вовсе. Артёмов с его адским взглядом напоминал разъяренного быка, а я – красная тряпка. Он поднялся с кресла, возвысился надо мной, как высоченная башня. Схватился ладонью за шею и сжал так, что мне пришлось раскрыть рот и урывками хватать воздух.
– Еще раз посмеешь направить на меня нож, сильно пожалеешь, мышка, – грозно выплюнул мне в лицо.
Это конец. Артёмов долго не отпускал мою шею, даже когда вонзила в его руку острые ногти, держал до последнего, словно хотел лишить жизни прямо тут. Все, что мне оставалось – с мольбой глядеть в его глаза. Глаза… Сколько же в них было ненависти и злобы, она отравляла мужчину и делала таким вот моральным уродом, не стесняющимся своих методов «воспитания».
Для меня практически вся жизнь пробежала перед глазами в тот момент, когда Артёмов резко разжал пальцы и отпустил горло. Я хрипела и сопела, легкие горели в этот момент огнем, перед глазами потемнело. За что-то схватилась, чтобы не упасть: за стол или Оскара, плевать!
Но, это все мелочи, по сравнению с тем, что творилось внутри. Не помню, когда в последний раз мне было настолько страшно, что уже мысленно прощалась с родственниками, моля о пощаде. Ведь я знала – предо мной не пушистый зайчик и все равно рискнула пойти на принцип. Что же теперь будет? Наверное, задай Артёмов мне свой вопрос снова, без колебаний согласилась бы, как бы на самом деле ни было противно. Если он обошелся так дерзко со мной, то что же сможет сделать…
Нет, не думай, все будет хорошо. Он не посмеет! Зрение постепенно вернулось, я с горечью поняла, что цепко держусь рукой за плечо Оскара. Одернула руку и снова едва не свалилась с ног. К счастью, в этот раз я облокотилась о стол. Что сказать сейчас? Я вся дрожала, как лист на ветру, а в голове – каша.
– Не смею больше задерживать, – сухо произнес Артёмов и сел на кресло. – Можешь возвращаться к работе.
Что? Вот так просто? Без возмущений и очередных угроз? Я не верила своим ушам! Однако Оскар, по всей видимости, внезапно потерял ко мне интерес и… вел себя сдержано, как подобает начальнику.
– Вы… серьезно? – нет, ну быть такого не может! – Просто так, без…
– Можешь отсосать мне напоследок, если хочешь.
Я воздержалась от колкого ответа, что уже крутился на языке. Действительно, чего это я? Сказал, идти, значит, пойду. Однако на душе скреблись кошки от понимания, что вот так все и закончится. Нет, я точно мазохистка! Нет, чтобы радоваться, а я… теперь уже и сама не против?
От последней мысли открестилась. Вероятно, Артёмов этого и добивался, играл на контрасте, чтобы я точно прибежала и фактически навязалась ему. Вот еще! Делать мне больше нечего.
Когда я вошла к нам в кабинет, Валерия Николаевна распечатывала договора. Посмотрела на меня прищуренным взглядом, но сдержалась от любопытства.
Мне же до сих пор не верилось, что ситуация разрешилась, и я без проблем дальше работаю в компании. Эта мысль не давала покоя целый час, пока ни зазвонил мой телефон. На экране высветилось «мама», от нехорошего предчувствия у меня похолодели пальцы. Она никогда не звонила мне посреди рабочего дня, если только ни случалась чрезвычайная ситуация.
– Ма…
Я даже не успела толком ответить, родительница сходу начала кричать и плакать в трубку:
– Маша, приезжай скорее, я не понимаю, что происходит.
Не успела толком отойти от прежнего шока, как он снова накатил в двойном размере. В голове шумело, как от подскочившего давления, а внизу живота неприятно сжались мышцы. Плохо дело!
– Неужели она опять? – тихо уточнила я, пытаясь разобраться и не паниковать раньше времени.
– Нет, Маша, нет. Приходи, быстрее, пока они не…
Звонок оборвался и я, не медля, вскочила из-за стола, помчалась к лифту. Слышала, как мне что-то вслед кричала начальница, плевать! Плевать на все, даже на то, что покидаю работу на несколько часов раньше.
Мчалась со всех ног, уж очень странный разговор вышел с мамой. Пока они, что? На ум приходила мысль, но она была настолько ужасной, что гнала прочь. Не хотелось накалять обстановку раньше времени.
Дверь в квартиру оказалась нараспашку, у меня сердце от быстрого бега колотись как шальное, но сейчас едва не оборвалось.
– Мам! – крикнула с порога.
Некоторые вещи упали с тумбочки, что стояла у нас в коридоре, я переступила через них и пошла на звуки всхлипывания. Мама сидела в комнате Лины на полу около кровати и горько плакала.
– Где Алина?! – крикнула я в панике, ощущая, как стынет кровь в жилах.
– Маша… – мама подняла заплаканные глаза, шмыгнула носом и продолжила с надрывом: – Я не понимаю, приехали какие-то люди, ворвались, словно к себе домой, и приказали собрать вещи Линочки, документы, угрожали полицией, если не отдам мою девочку добровольно. Они ее забрали, даже не сказали, в какую больницу! Что нам делать?
От резкого головокружения я пошатнулась и попятилась к стене, лишь бы не свалится на пол от неожиданной новости. Забрали… Нет! Да как же так? Откуда узнали? Мы же платили тому чертовому доктору Петрову! Неужели он нас и сдал?
– И, Маша. Они, кажется, передали привет от Оскара. Не понимаю, кто это?
– Что?! Ах, ты сволочь!
Я не сдержалась и ляпнула при маме. Красная пелена снова встала перед глазами, на этот раз мне уже хотелось прибить чем-то тяжелым Артёмова. Гад, сделал все, чтобы я неминуемо сама приползла к нему! Как могла думать, что все закончилось? Нет, Маша, все только начинается и неизвестно, чем для меня закончится неповиновение. Вот теперь, да, я готова была ползти к нему даже на коленях, по песку или щебню, осколкам, лишь бы Алину возвратили обратно домой.
– Не волнуйся, – я стерла слезы со щек и гордо вскинула подбородок. – Мы вернем Алину, вот увидишь.
– Маша, что происходит? Скажи мне, что хотя бы ты не влезла в неприятную историю?! – потребовала она ответ.
– Все хорошо, не беспокойся.
А что еще могла сказать? Ма, ты знаешь, наш всемогущий засранец-босс решил сделать из меня свою собственную игрушку, и теперь от этого зависит, вернут нам сестру или нет. От такой речи ее неминуемо хватит удар, так что меньше знает, крепче спит.
***
Артёмов ждал звонка достаточно долго, с каждой пройденной минутой нервничал все сильнее. Вскочил с места и стал расхаживать по кабинету, через каждую секунду проверял телефон, но тот молчал.
У Оскара закончилось терпение, он сам набрал Русика, желая узнать подробности.
– Ну, что там? – нетерпеливо поинтересовался, когда друг ответит на вызов.
Характерный шум на том конце провода был красноречивее любого ответа. Ему бы только узнать: едут они с добычей или нет.
– Порядок, забрали. Скоро будем на месте.
Мужчина выдохнул. Не то, чтобы он реально верил, будто женщина за пятьдесят сможет хоть как-то помешать четверым амбалам забрать дочь. Однако всегда есть риск, что что-то пойдет не так. Но в этот раз его план сработал на «ура», теперь осталось дело за малым.
У него все еще не было полной информации по Мышке, Артёмова напрягал этот удручающий факт. Зная Русика, как облупленного, Оскар с уверенностью ждал и не торопил пока детектива. Нароет и остальные скелеты, нужно просто немного подождать.
– Что скажешь? Каков твой вердикт?
Ему было любопытно посмотреть на сестру Мышки, мужчина обязательно в скором времени приедет к ней, но не сейчас. Может, завтра.
– Странная ситуация. Девушка – полный неадекват, и я сомневаюсь, что такое острое желание покончить с жизнью у нее лишь из-за аварии. В первый раз в жизни сталкиваюсь с информационным белым пятном, здесь явно должно быть нечто серьезнее. Буду искать дальше, есть у меня пара мыслей, как вернусь, сразу возьму их в разработку.
Да, Артёмова тоже напрягала неизвестность! Он ведь не понимал толком, стоит давить на Мышку при помощи сестры или все, что он затеял – напрасная трата времени? С другой стороны, Оскар ведь видел реакцию девушки, когда с юмором заикнулся о суициде. Надо признать, его взволновала до мурашек по коже ее выходка с ножом для писем. Черт возьми, да мужчина едва сдержался, чтобы ни трахнуть Мышку прямо там, на столе! У него напрочь снесло крышу от шока и адреналина.
Эта Мышка… так странно влияла на него, срывала некогда прочные барьеры и толкала на необдуманные поступки. Его тянуло как магнитом: чем больше девушка сопротивлялась, тем сильнее он возбуждался. Немыслимо! Раньше Оскар был хладнокровным, рассудительным, а сейчас? Да он уже готов был прямо сейчас выпрыгнуть из штанов и облегчить острую потребность в паху. Самостоятельно. Почему-то мысль, что ему будет сосать та же секретарша Мариночка, теперь уже вызывала у него зубную боль. Вот как это объяснить? Заколдовала она его, что ли, ведьма!