Ирина Лисовская – Без правил. Любовь с последствиями (страница 6)
Он, не поднимая руки, бьет по самой болевой точке, наносит сокрушительный удар. А я вместо того, чтобы нанести реальный, просто в бешенстве отступаю на шаг назад. Сжимаю пальцы в кулаки под перчатками и тяжело дышу. Но, погодите-ка! Мне тоже есть, что сказать зазнавшемуся индюку!
Резко подаюсь вперед, но… голова кружится и ринг качается…
Мир потускнел резко и внезапно, я успела только схватиться за канат, но перед глазами уже все поплыло пятнами.
– Черт, Даша! – голос Ника отозвался, будто через толстую вату в ушах.
– Я… в порядке… – моргнула, пытаясь фокусировать взгляд. – Наверное сахар упал, я не поела с утра.
Да что со мной? Реально чуть не грохнулась в обморок из-за того, что не позавтракала? Абсурд!
Никита успел подхватить меня прежде, чем я успела окончательно свалиться с ног. Боже, его руки такие теплые и сильные… Нежные!
– Воды! – крикнул он, поднимая меня на руки, будто я пушинка.
Ничего не хотелось: ни спорить, ни брыкаться. Я тупо прильнула к его груди, потому что, ну… а почему бы и нет? И, черт, это было слишком приятно. Настолько, что я заулыбалась, как дурочка.
Глава 6
– Ты идиотка, – резковато прошептал мне на ухо, когда занес за ширму. – У тебя что, самоуничтожение включено?
– Лучше самоуничтожение, чем твое нытье, – выпалила, не открывая глаз. – Не надо всего этого, я не принцесса в беде.
Но, вопреки своим же словам мысленно умоляла его не бросать меня вот так.
– Да какая ты принцесса? – он фыркнул и добавил: – Ты скорее ведьма в истерике.
Я бы оскорбилась, но его голос, мамочки! Мягкий, с нотками тревоги, растопил бы даже сердце той самой ведьмы.
Ник осторожно усадил меня на диванчик и отдал бутылку воды. Проследил, чтобы я выпила. И это было настолько странно, будто предо мной не Никита, а, например, его брат близнец. Заботливый и милый. Да, я улыбнулась. Да, прониклась его помощью, но…
– Спасибо, только это ничего не изменит.
Он кивнул.
– И не должно. Мы просто работаем вместе. Я бы сделал то же самое для кого угодно, так что не зазнавайся.
Я посмотрела на него. Долго. Пристально. Никаких эмоций, ровное лицо, отчужденный взгляд. Прекрасно.
– Просто съемка.
Мы смотрели друг на друга пару секунд, будто Ник мог прочесть мои мысли. Но не умел, к сожалению.
– Ладно. Перерыв окончен, – я встала. – Возвращайся к груше, она хотя бы тебя не спровоцирует.
– Ага, – фыркнул в ответ. – И не соврет про изнасилование.
Я остановилась на полпути, сжала пальцы в кулак и… просто пошла дальше. Потому что если сейчас открою рот, то в кадре будет насильственное избиение Никиты.
Съемка прошла… приемлемо. Мы больше не спорили, но и не выглядели живыми в кадре. Как ни пытался фотограф, не сумел вытянуть из нас нужные ему эмоции. Мы снимались раз за разом и даже мне порядком все это осточертело. Ник вскоре и вовсе сбежал.
Позже я нашла его на лестничной площадке. Он сидел, опершись локтями на колени, с зажатым в пальцах телефоном. Видела, что его челюсть напряжена, да и сам он выглядел… словно побитая жизнью собака. Даже уродская тень пролегла через половину лица.
Ник услышал мои шаги, но так и сидел с опущенной головой.
– Что, опять сбежал от камеры? – хотела пошутить, но голос вышел неуверенный и тихий.
Никита, наконец, поднял глаза. Там больше не было равнодушия, но в них отразилась боль. Глубокая и острая, она сразу вонзилась в меня, словно нож. И от этого стало не по себе, до мурашек по коже. Может, у него проблемы и нужна помощь?
– У тебя все хорошо? – я от всего сердца могла бы предложить ему помощь, если бы он только попросил. Ник отмахнулся:
– Все заебись.
Голос буквально пропитался яростью, но, кажется, мужчина злился не на меня. На себя или на паршивый день. Может, на наш фотосет… Или на все сразу.
Смотря в его глубокие глаза, я безошибочно нашла там не только боль, но и безысходность. Будто проблема, с которой он столкнулся, нерешаема.
Я подошла ближе и села рядом, он покосился на меня.
– Что, пришла поглумиться?
– Нет. Я просто…
Просто хочу помочь тебе, идиот! Но вслух пробормотала:
– Хочу понять тебя.
Он сжал челюсть.
– А зачем тебе это?
Действительно, зачем? Сама не знаю.
– Может, я все же сочувствующий человек, а не ведьма в истерике.
Усмехнулся мне, но как-то… трагично, что ли.
– Ты правда хочешь знать, что у меня в голове?
– Да.
Ник резко повернулся ко мне всем телом, глаза больше не горели болью, их затянуло некой долей ярости.
Он долго молчал и все смотрел на меня, думал, а затем выдал:
– Я не знаю, спали ли мы, но я знаю одно: ты обжигаешь меня. Каждый день я делаю вид, что мне плевать, ведь ты просто истеричная девочка с красивыми глазами, что попалась мне на пути.
Я на пару мгновений аж дар речи потеряла. Это… что сейчас было?! Упрек? Претензия? Оскорбление?! Это явно не то, из-за чего Ник мучился буквально пару минут назад!
– Но знаешь, в чем прикол? – он иронично усмехнулся, признался вдруг: – я ни хрена не равнодушен.
Его взгляд медленно упал на губы, Ник тяжело сглотнул и резко мотнул головой. Отвернулся.
– И это убивает меня.
По коже в тот же миг пронеслась дрожь волнения, но… Этот разговор… он слишком странный. Нелепый! Какой-то… на грани отчаянного безумства, что ли.
Ник тем временем сжал пальцы в кулаки. Он больше не смотрел на меня, а я пялилась на него во все глаза, не могла отвести взгляд.
Увы, больше Никита ничего не говорил, но и я не понимала, что ответить. Сказать, что тоже неравнодушна к нему? Что не ненавижу? И что мы реально переспали?
Вместо этого тупо отморозилась:
– Нам нужно покончить со съемкой на сегодня.
Он кивнул и встал первым. Сделал буквально пару шагов, но потом остановился.
– Знаешь, что самое стремное?
Я удивленно моргнула.
– Что?
Улыбнулся мне через явные муки:
– Даже в этом дурацком свете от тусклой лампы над потолком ты выглядишь, как катастрофа, в которую я буду встревать снова и снова.