Ирина Лир – Дом у дороги. Цикл рассказов (страница 3)

– А к чёрту! – выпрямился Ванька и махом осушив остатки водки и отшвырнув пустую бутылку, с жаром начал рассказывать о своей никчёмной жизни.

Он говорил и о надеждах матери, которая мечтала видеть сына уважаемым человеком, а в итоге получит спившегося скотника. Говорил о тех уродах, которые «Чмырят» его при любой удобной возможности. А он, бесхребетный, ни разу даже словом не мог дать им отпор. И, конечно же, предательница Лизка, которая не оценила высоких порывов его души. И в этом монологе Ванька так распалился, что жалость к себе и ненависть к несправедливости мира и, окружающих его людей, возросла у него до вселенских масштабов, а желание покончить с этим всем окончательно закрепилось в нем, как единственный выход.

Проводник слушал его очень внимательно, не меняя выражения лица. Когда Ванька закончил свою тираду и посмотрел на Проводника, в ожидании понимания и сочувствия, тот лишь спросил:

– Так ты решил послать всё к черту и сдаться?

– А что мне еще остается? – резко спросил его Ванька, – Я устал.

– Устал? – усмехнулся в ответ проводник, – Тебе всего лишь семнадцать.

– Вот только не надо меня агитировать! – зло уставился на Проводника Ванька, – У тебя всё впереди! Ты сможешь! Ты справишься!

– Никто тебя агитировать и не собирается, – также не меняя тона, продолжил Проводник, – Ты уже принял решение. И как же ты намерен покинуть этот жестокий к тебе мир?

– Не знаю, – задумчиво ответил Ванька, – Может под поезд брошусь. А не получится, то с утра по шоссе машины гоняют. Прыгну под одну из них, и дело с концом. Там такие скоростя, мокрого места не останется. Ну, или в сарайке повешусь. Тоже лёгкая смерть. Раз и всё.

– Значит легкой смерти ищешь… – поднимаясь с кресла-качалки, скорее утвердительно, чем вопросительно, сказал Проводник и подытожил, – Ну что ж… Тогда нам сюда.

Он указал рукой на стену, где, как Ванька помнил, были вырезки с газет и милицейские ориентировки. Но сейчас там были четыре двери, из-под которых выбивался свет.

Сказать, что Ванька был удивлен, ничего не сказать. Проводник, тем временем, уверенно шагнул к крайней из дверей и распахнул ее. Ванька, поднявшись с кровати подошел к Проводнику и осторожно заглянул вовнутрь.

Там в просторной современной кухне, освещенной ярким солнцем, за столом сидела молодая семья: муж, жена и двое сыновей-близнецов, лет пяти на вид. Женщина была очень красивой и, казалось, что она светиться от счастья, глядя на мужчину и мальчишек. Ваньке показалось, что мужчина, который смеялся и шутил, очень сильно напоминает его самого, только тридцатилетнего.

– Ух ты, – услышал он за спиной голос Проводника, – Промахнулся. Эта не та дверь. Нам не сюда. Ты же всё уже решил. Этого никогда уже не будет. Ты не дашь этой женщине право любить и быть любимой, быть счастливой женой и матерью. А эти малыши никогда не родятся. Ты лишил их права на жизнь.

И Проводник резко захлопнул эту дверь. Подойдя к следующей двери, Проводник приоткрыл ее и взглянул вперед.

– А вот и то, что нужно, – удовлетворенно сказал он и кивком головы подозвал к себе Ваньку.

Не успел Ванька подойти к Проводнику, как тот схватил его за шиворот и швырнул того в дверной проем.

Ванька почувствовал болезненный удар обо что-то железное и, казалось, отключился. Через какое-то время он, сквозь туман в голове, услышал протяжные гудки. Кое-как открыв глаза в предрассветных сумерках, Ванька увидел перед собой рельс и стал осознавать, что лежит на железнодорожных путях. С усилием повернув голову вправо он с ужасом увидел несущийся на него поезд, машинист которого, видимо заметив Ваньку, стал экстренно тормозить и отчаянно сигналил ему. Осознав весь ужас ситуации, Ванька попытался встать и отскочить в сторону. Но было уже поздно. Локомотив уже был в метре от Ваньки и, тот закричал. Как вдруг всё исчезло.

И вот он уже стоит над кровавой грудой мяса, с ошметками одежды на ней. Которую медики, собрав по частям, укладывают в черный пакет. Кругом ходят люди: медики, железнодорожная полиция. Но внимание Ваньки привлек молодой восемнадцатилетний паренек. Видимо стажер. Он сидел на рельсах, опустив голову на руки. Он был бледным, как полотно, и его трясло. К нему подсел машинист поезда, суровый мужик с печальным лицом и, приобняв паренька, уныло сказал:

– Ничего сынок, ничего. Такое случается…

Но паренек ничего не отвечал. Казалось, он был не в себе. Рядом с ними стоял угрюмый молодой помощник машиниста и задумчиво курил.

– Ну как тебе? – раздался голос Проводника слева.

Ванька посмотрел на него, не находя слов.

– Молчишь, – ответил за него проводник, – Нечего сказать? Вот ты и исполнил своё желание. А как насчет него? – продолжил проводник, указывая на паренька, – Он в чем виноват? Он тоже хотел быть счастливым. С самого детства мечтал водить поезда. Он был полон жизни и планов. Скажи мне, Ваня, чем он провинился перед тобой, что в первый же день его стажировки, ты решил покончить с собой и бросился под этот поезд? Теперь ты будешь сниться ему каждую ночь. И речь уже не идет, будет ли он работать в поездах. Речь теперь о страхах, что ты посеял в его душе.

– Я не хотел бросаться именно под этот поезд… – пытался оправдаться Ванька.

– Этот или другой, не важно, – всё так же глядя на тех троих продолжал Проводник, – Ты думаешь, что для них, – он махнул головой в сторону машиниста и помощника, – самоубийцы или пьяницы, уснувшие на путях и раздавленные поездом, обычное дело? Ошибаешься, дружок. Каждый такой случай оставляет неизгладимый отпечаток в памяти и шрам на сердце. Каждый из них будет помнить об этом всю жизнь и думать о том, что можно было что-то исправить. И это ты сделал их невольными убийцами. Ответь мне, что сделали тебе эти люди?!!! – вдруг резко крикнул Проводник и они снова очутились в доме.

Ванька стоял посреди комнаты и ошарашенно смотрел на Проводника. А тот уже подходил к третьей двери, бормоча себе под нос:

– Что же у нас дальше?

– Не надо! – крикнул Ванька.

Но Проводник уже открыл третью дверь и, повернувшись к Ваньке, спокойно сказал:

– Нет, дружок. Ты пройдешь этот путь до конца.

С этими словами Проводник схватил Ваньку и с неимоверной силой зашвырнул того в дверной проем.

Ванька стоял на освещенном солнце шоссе и смотрел на мчащийся в его сторону автомобиль. Он видел лицо испуганного шофера и слышал визг тормозов. И опять темнота. И Ванька стоит в своей комнате и видит себя, лежащим на кровати.

– Да, да, – услышал он голос Проводника где-то сбоку.

Тот сидел на стуле в другом конце комнаты и пристально смотрел на Ваньку.

– Теперь ты парализован. Таким ты останешься на всю жизнь. Какой подарок матери! Сынок инвалид! – глядя на Ваньку, горько усмехнулся Проводник, – Видишь ли, Ваня, не всегда самоубийства заканчиваются так легко, как тебе хотелось бы. Как ты там говорил? Не хочешь матери сына скотника или тракториста? А сына инвалида, на всю жизнь прикованного к постели, хочешь? Мало ей тяжкого труда, так и еще и ты теперь. Корми тебя из ложечки, мой, дерьмо из-под тебя убирай. Как тебе такое?

– Я не этого хотел, – у Ваньки слёзы потекли из глаз.

– Интересно… – поднявшись со стула и приблизившись к нему вплотную, задумчиво произнес Проводник, – Кого ты жалеешь сейчас? Маму? Или снова себя?

Некоторое время он продолжал смотреть в глаза Ваньки, словно пытаясь проникнуть в его мысли, а затем произнес:

– Ты не умер в этот раз. Но смерть произошла.

И тут же стена на спиной проводника исчезла и, Ванька увидел себя, стоящего на шоссе и, автомобиль, пытающийся затормозить. Ванька видел, как мужчина, сидящий за рулем, попытался выкрутить руль, чтобы не сбить его. Как машину занесло. Она перевернулась и врезалась в столб. И тут видение с шоссе исчезло и, Ванька увидел больничную палату. Там, весь в бинтах и под аппаратами поддержания жизни лежал мужчина, а рядом с его койкой стояла заплаканная женщина и парень с беременной девушкой. Парень, прижимая к себе заплаканную девушку, повторял:

– Батя, как же так? Держись батя! Ты же обещал отплясывать на нашей свадьбе. Ты же хотел первым взять внука на руки. Держись, батя!

Но тут аппарат звонко запищал и, крик боли вырвался из груди женщины. И всё опять исчезло. Ванька снова стоял посреди старого дома, а рядом, возвышаясь над ним, стоял Проводник.

Ванька резко развернулся к нему и выпалил:

– Я этого не хотел! Я никому не хотел навредить!

– Конечно не хотел, – поднял одну бровь Проводник, – Ты об этих людях даже не думал. Ты же думаешь только о себе. Какой ты несчастный и всеми покинутый. И как жестоко обошлась с тобой судьба. Свои проблемы ты ставишь выше других. А если кто-то пострадает в результате твоих необдуманных решений, так это ничего. Всякое бывает. Ты же не знаешь этих людей. Так какое тебе дело до них? Какое тебе дело, что у них была своя прекрасная жизнь и далеко идущие планы? Ведь главное для тебя сейчас ты! А остальные так… Расходный материал.

– Нет! – крикнул в ответ Ванька, не находя оправдательных слов.

– Да, – отмахнулся от него проводник, – И ты сам, в глубине души, знаешь, что я прав. Вы, самоубийцы, всегда ищите легкий путей, обвиняя в своих проблемах кого угодно: мир, людей, обстоятельства. Но только не себя! Вы не пытаетесь решать задачи, которые иногда подкидывает вам жизнь. Вы предпочитаете самый легкий способ уйти от этих проблем. И не важно сколько тебе лет, семнадцать или сорок. Это не слабость! Это эгоизм и безответственность! Вы даже не понимаете, что своими поступками запускаете цепную реакцию и калечите жизни других людей. Не важно, близких вам или незнакомых. Всегда, запомни, всегда, чья-то смерть затронет кого-то другого. Ты меня понимаешь?