Ирина Линер – На задворках Голландии (страница 4)
Начиная с 70-х годов в голландском обществе, ставшее к этому времени не только белым, возникло недовольство праздником. Точнее тем, что в нем принимают участие Черные Питы. Мало того, эту традицию стали считать расистской! К примеру, одна голландка африканского происхождения призналась в интервью на телевидении, что чернокожее население Нидерландов часто называют Черными Питами, что, согласитесь, неприятно.
В 2011 году две женщины вышли навстречу праздничной процессии с транспарантом с безобидной, в общем-то, надписью: «Nederland kan beter» – «Нидерланды могут лучше». Когда полицейские попросили женщин удалиться и убрать транспарант, те задрали кофты и представили на всеобщее обозрение футболки, на которых было написано: «Черный Пит – это расизм!» Обеих нарушительниц порядка наказали штрафом в 114 евро, а лучше бы не трогали. Потому что после этого такое началось!
Возмущаться начало чернокожее население суринамско-карибского происхождения. Впрочем, их мнения разделились. Одни говорили, что у них в детстве был прекрасный праздник и Черные Питы – его неотъемлемая часть, другие вспоминали, как их дразнили «Питами» в школе и придумывали дурацкие замечания вроде: «Синтерклаас уплыл, а ты на пароход опоздал». Или наоборот: «До Синтерклааса еще далеко, а ты уже здесь». Голландцы поднапряглись и придумали новых Питов. Появились Питы-Мондрианы, чумазые Питы – с лицами, испачканными сажей… Мол, перемазались, пока в трубу лезли. Розовые Питы, просто чтобы черным не быть… Это зрелище я сама видела. Одноклассник нашего сына, переодетый Питом, принес в класс подарки. Совершенно темный мальчик из Южной Африки, и гримироваться не надо, разрисовал себе лицо розовой краской, чтобы школу не обвинили в расизме. Вот уж бред так бред!
А теперь о политическом фиаско. В 2013 году группа из четырех женщин под предводительством профессора из Ямайки по имени миссис Шеперд обратились в ООН с требованием отменить Синтерклааса. Или, на худой конец, пусть Синтерклаас будет, а Черные Питы – нет. Профессор Шеперд заявила, что если бы она жила в Нидерландах, то этот праздник в таком виде, как он есть сейчас, ей бы не понравился.
Тогда голландские активисты, те, что выступали за Питов, обратились в Юнеско с предложением внести Синтерклааса и Черных Питов в список всемирного наследия Юнеско в раздел культурных нематериальных ценностей. Такого, мол, больше ни у кого нет. Тоже зря, еще больше волну погнали. В общем, не буду вас утомлять подробностями о всех демонстрациях и протестах, в конце концов в ООН сказали: «Разбирайтесь сами!» А Юнеско приостановило разбор заявления или решило его вообще не рассматривать.
Правительство Нидерландов поручило провинциям решать на местах – быть Питам или не быть. Кто-то решил обходиться без, в основном, из числа тех, кто и раньше без них жил, во Фрисланде, например. Кто-то заменил Черного Пита на Пита другого цвета.
Как ни странно, на карибском острове Бонэйр с подавляющим темнокожим населением праздник отмечают по старинке. Питам рисуют лица черной краской, Синтерклаасу – белой, никаких протестов нет и в помине. На Кюрасао ситуация поинтересней. Там Питов разрисовали в семь цветов радуги. А детям объяснили, что корабль с Питами проплыл через радугу, вот они и перекрасились. Тоже дискриминация, кстати. Выходит, Синтерклаас от радуги спрятался, а Питам места в каюте не хватило.
В провинции Гронинген пытались организовать праздник с разноцветными Питами: с желтыми, зелеными и розовыми лицами. Но оргкомитету праздника стали угрожать и даже сравнивать их с нацистами. Они, мол, тоже этот праздник запрещали. К счастью, разброд и шатания бродили во взрослых головах, детям было все равно.
А вот роттердамцы послали всех подальше и оставили все как было. И это несмотря на то, что половина населения города – не голландцы. Протесты есть, конечно, но пусть протестуют. Жалко, что ли?
Новогодние тюльпаны в преддверии весны
Если вдруг по какому-то недоразумению вы еще не были в Голландии, то ехать надо и обязательно весной. Лучше в апреле, чтобы не только самый большой и красивый в мире парк тюльпанов посетить, но и на тюльпановые поля посмотреть.
Не удивляйтесь, что я о весне и тюльпанах под Новый год заговорила, погода и настроение вынудили. Бесконечные дожди достали, небо мокро и уныло, снег уже был один раз и решил больше не баловать. Елка в доме радует, конечно, но хочется чего-нибудь яркого. Тем более, что тюльпаны зимой – явление куда более реалистичное, чем снег. Вы не поверите, но я сегодня видела, что на клумбе из-под земли пробиваются какие-то ростки! То ли тюльпаны, то ли нарциссы – не знаю. Через месяц-другой видно будет. Посмотрела я на эти росточки и решила пойти купить букетик. Уткнусь носом в холодные цветы и буду о весне думать.
Весна – это самое прекрасное, что есть в Голландии! Потому что весной распускаются они, тюльпаны. Их здесь целые поля! Они настолько ярки и контрастны, что не может быть и больно глазам. Не поля – радуга!
Так вот, парк тюльпанов. Его название – Кёйкенхоф или Кёкенхоф, без разницы. Все равно голландцы по-другому это слово произносят, а немцы вообще Койкенхофом зовут. Расположен он в провинции Южная Голландия около города Лиссе в сорока километрах от Амстердама. Цветочная коллекция парка грандиозна! Сто поставщиков ежегодно привозят семь миллионов различных луковиц! Из них четыре с половиной миллиона – тюльпаны, остальные – нарциссы, лилии, амариллисы, гиацинты, крокусы и даже гадючий лук. В сочетании с тюльпанами очень красиво. Основная тема цветочного представления, конечно же, тюльпаны, все они высаживаются вручную и так, чтобы распускались постепенно. Чтобы посетители могли любоваться ими все два месяца работы парка.
Парк занимает площадь в тридцать два гектара, кроме цветов здесь растут две с половиной тысячи деревьев восьмидесяти семи видов. Длина прогулочных дорожек – пятнадцать километров, берега ручейков и каналов соединяют сорок мостов. Дорожки идут мимо семи садов, и не только цветочных. Есть, например, сад скульптур, где представлены сто пятьдесят работ пятидесяти скульпторов и художников.
В среднем за сезон в Кёйкенхоф приезжают восемьсот тысяч посетителей, семьдесят пять процентов из них – гости из других стран. Самые интересные, на мой взгляд, японцы. Они могут часами сидеть с фотоаппаратами или без, наблюдая за медленно распускающимся цветком. Любители делать селфи – это туристы из Южной Кореи и Китая. У них восприятие мира только через «я» происходит.
Кроме открытых клумб в Кёйкенхофе есть цветочные павильоны, все они носят имена царственных особ. Любопытным сразу становится ясно, на чьи деньги они содержатся. Например, спонсором павильона Оранье-Нассау является вся королевская семья. Я нашла там очаровательных пластиковых коров с цветочками на боках. В павильоне бывшей королевы, а ныне – принцессы Беатрикс, традиционно представлены орхидеи. Король Виллем-Александр обычно радует тюльпанами, а в последние двенадцать дней работы парка в его павильоне проходит выставка лилий.
История создания парка началась в XV веке. Земля, на которой он находится, принадлежала тогда принцессе Якобе Баварской. Она предназначалась для охоты и выращивания различных трав для дворцовой кухни. Отсюда и название: оно означает «кухонный двор».
Интересная она была женщина, эта Якоба. Когда ее очередной и последний муж попал в плен к герцогу Бургундскому, она отказалась от всех своих голландских территорий в обмен на жизнь мужа. Видать, любила его сильно. Якоба не имела детей ни в одном из четырех браков, с ее смертью ее род прервался. Судьба этой женщины – излюбленный сюжет голландских драматургов. События многих драматических произведений происходят здесь, на месте цветения прекраснейших в мире цветов.
В километре от парка есть дворец с тем же названием. Он построен значительно позднее, в XVII веке, сейчас в нем музей, который показывает скромный быт влиятельных людей того времени.
В XIX веке ландшафтный архитектор, а проще говоря, садовник Ян Давид Зохер разработал дизайн дворцового парка. Как и большинство парков того времени, он был разбит в английском стиле. Идея выращивать в нем тюльпаны появилась после Второй мировой войны. Цель была вполне практическая: привлечь к голландскому рынку цветов экспортеров и торговцев всего мира, а также использовать Кёйкенхоф в качестве наглядной экспозиции. Первые несколько лет он не был публичным, впервые открыл свои ворота для посетителей в 1949 году.
Здесь можно встретить практически все голландские клише. Даже велосипеды, хоть и в качестве цветочной инсталляции. Есть мельница, откачивающая воду, причем историческая, ее построили в конце XIX века в Гронингене. В 1957 году компания Holland America Line выкупила ее у города и подарила парку. Теперь каждый может посмотреть, как она устроена внутри, и забраться наверх, чтобы взглянуть на тюльпановые окрестности.
Для желающих посетить Кёйкенхоф сообщаю, что проще всего туда добраться на туристическом автобусе из Амстердама, купив комбинированный билет в любом туристическом офисе. Но знайте, что в этом случае у вас будет всего три часа, чтобы прогуляться по парку. Мне этого времени точно бы не хватило!