Ирина Линер – Американский дневник (страница 4)

Харриман – второй по величине в штате, он находится в пятидесяти километрах от Нью-Йорка. На его территории – триста двадцать километров туристических троп, тридцать одно озеро и ручьи.

Когда ручей замерзает – это красиво. Жалко, что мы не приехали сюда неделей раньше. Потому что на этом самом месте у замерзшего ручья в прошлое воскресенье наши друзья видели оленя. Все громко восхитились и начали его фотографировать. А когда олень ушел, сообразили, что сейчас время случек и встреча могла быть небезопасной. Хотя я не представляю, что может сделать такой миляга большой компании людей? Вот бизон – это да, о чем нам тут же поведал один из спутников. Прошлым летом он путешествовал по Штатам и в одном из национальных парков повстречался с бизоном. Сфотографировал его со вспышкой и еле успел отпрыгнуть от испуганного животного.

Через пять километров показалось озеро. Летом на его берегу мы устраиваем пикники и купаемся, если рейнджеров нет поблизости. Если бы нас поймали, то удовольствие окунуться в заповедные воды обошлось бы нам в сто долларов. Сейчас озеро покрыто льдом, но по нему лучше пока не ходить – тонкий еще. Мы и не собираемся, нам бы на пенечек на берегу брякнуться и дух перевести.

Скоро Новый год, по этому поводу кто-то из компании прихватил елочную игрушку и повесил на ветку ближайшего куста. Мы разложили прямо на земле скатерть и достали из рюкзаков тарелки и продукты. Салаты из русского магазина, сырники, котлеты… В термосе не чай! Но чуть-чуть. Как не устает повторять Лиза, с этим хайкингом не похудеешь.

Пока мы общались и угощались, Нора забралась на большой камень у самой воды и уселась там с комфортом, подставив лицо к солнышку. Нора – это Борина тетя. Она живет в Бостоне и приехала в Нью-Йорк специально, чтобы нас повидать. Мы с Сашкой гостили в ее летнем доме на Кейп-Коде пару лет назад, замечательно провели время. Я спросила у нее про общих знакомых, особенно про Римму. Потрясающая женщина, я до сих пор под впечатлением от встречи с ней!

Судьба у нее такая, что только в книгах писать2. Родилась в тридцатых годах в Америке в семье американки и нашего эмигранта. Когда ей исполнился год, родители уехали всей семьей в Советский Союз строить коммунизм. Отца сразу расстреляли, а они с мамой смогли вернуться Америку только через шестьдесят лет.

Озеро и зимой очень красивое, а видели бы вы, каким оно бывает осенью! Вообще, считается, что самая красивая осень – в Новой Англии, на восточном побережье Атлантики. Не буду спорить, пока не увижу, но в Арканзасе, например, она тоже прекрасна. Да и здесь разве нет?

Мама дорогая! На противоположной стороне на лед выбежали мальчишки! И где же, интересно, ненормальные родители этих ненормальных детей? С замиранием сердца смотрим, как детишки бегут по потрескивающему льду, и прикидываем, что будем делать, если они провалятся. Слава богу, лед выдержал, но мозгов у них точно нет.

К машине возвращались по той же тропе, что шли туда, только на этот раз я не падала. Утром было более скользко и я навернулась аж два раза. Правда, падала только на одну сторону: на ту, где не было кошки. И в горы мы не полезли тоже по причине скользкости, у подножия шли.

Я даже не помню, что мы дальше делали в этот день. Приехали домой, с кем-то разговаривали на автомате, куда-то звонили, приходил кто-то… Сил наших, и эмоциональных, и физических, только на поход хватило. С трудом дождались ночи и отключились.

Бронкс – это вам не Оклахома!

Приезжая в Нью-Йорк, все туристы, как правило, толпятся на Манхэттене. Мы не исключение и большую часть времени тоже проводим там. А где еще? Не в Бронксе же? А в этот раз получилось наоборот. В Манхэттене появлялись набегами, а Бронкс облазили почти весь. Во всяком случае, его приличную часть Ривердейл, где живут наши родственники. Почему-то считается важным упомянуть этот факт в разговоре с эмигрантами. Потому что, услышав слово «Бронкс», они начинают высокомерно морщить нос, а когда уточняешь, что имеешь в виду Ривердейл, то сразу говорят, что это же совсем другое дело.

По мне так разница лишь в том, что в Ривердейле можно гулять по ночам, а в той части Бронкса, что находится ближе к зоопарку, лучше даже днем не выходить из машины. Подъехал к зоопарку, заскочил в ворота – и считай, что ты в безопасности.

Бронкс – огромный! В нем одном живет почти полтора миллиона человек! Это единственный район Нью-Йорка, расположенный на материковой части города, все остальные находятся на островах.

Название ему дал Йонас Бронк – швед по происхождению, голландец по стране исхода и капитан по профессии. В 1639 году он основал здесь первое европейское поселение, вскоре оно вошло в состав Новой Голландии. Нью-Йорк в то время назывался Нью-Амстердамом, а владели им голландцы. Какое счастье, что они продали город англичанам! Говорили бы сейчас в Америке не на английском, а на голландском языке! А он, мягко говоря, не самый благозвучный.

Основной приток мигрантов в Бронкс пришелся на XIX—XX века. Сначала это были выходцы из Ирландии, Германии и Италии, позднее – из стран Латинской Америки. На данный момент почти половина жителей Бронкса говорит по-испански, а вторая половина – по-английски и по-русски.

Огромные высотки в Ривердейле соседствуют со старыми двухэтажными домами. Стоит этот «исторический фонд» за миллион, но в него еще нужно вкладывать и вкладывать. Один мой знакомый хотел недавно купить здесь жилье и осмотрел почти все выставленные на продажу дома. Потом решил, что ну его, и купил что-то поновее в другом месте.

В Ривердейле очень много больничек и домов для пожилых людей. На первом этаже там постоянно дежурит медперсонал, в каждой квартире есть кнопка срочного вызова. Родители мужа живут как раз в таком доме, от них-то мы сейчас и идем по направлению к сабвею.

Про него могу сказать только то, что это – кошмар и ужас Нью-Йорка! В большинстве стран метро проходит под землей, а в Нью-Йорке, за исключением самого центра, – по поверхности. Представляете, каково людям жить по соседству? Никогда не поверю, что к такому грохоту можно привыкнуть. Проходя под сабвеем, я не выдержала и позвонила подруге в Оклахому. Говорю ей: «Инна, Нью-Йорк – это не Оклахома! Это даже не Талса, хочу к тебе!» Шутка, конечно, но так обидно – приехать в Америку и не заехать к ней! Жалко, что Америка такая большая.

А вдоль улиц повсюду валяются пластиковые мешки с мусором. Целые горы! В первый раз я их увидела 25 декабря, сегодня уже 27-е, а их все еще не убрали. Не думайте, что я критикую Нью-Йорк и намеренно цепляюсь к нему. Я его люблю, просто бываю здесь достаточно часто, чтобы не смотреть на город сквозь розовые очки. Но все равно сейчас ругаться буду. Буду лить грязь на светлый образ любимого города.

Город Желтого Дьявола, он же – Большое Яблоко, он же – Нью-Йорк, продуцирует четырнадцать тысяч тонн мусора ежегодно! Это больше, чем любой другой город мира. Утилизировать весь этот мусор стоит больше двух миллиардов долларов, процесс утилизации происходит чаще всего далеко за пределами Америки. В Китае, например. Это, говорят, дешевле.

Система разделения мусора проста: бумага, металл, стекло, пластик и все остальное. Проблема его переработки существовала давно, еще когда Нью-Йорк назывался Нью-Амстердамом. Тогда жители попросту вываливали нечистоты и трупы животных прямо на улицу. Эту гадость периодически собирали и выбрасывали в океан и так было примерно до середины XIX века.

Держать город в чистоте – всегда дорого, это понятно. Бюджет санитарного департамента Нью-Йорка, который отвечает только за личные отходы граждан, больше, чем годовой бюджет некоторых стран! Тем не менее, до того как в 2003 году мэром Нью-Йорка стал Майкл Блумберг, мусор вывозился каждый день. Блумберг как-то посмотрел на денежные счета и, как любой нормальный бизнесмен, пришел в ужас. И предложил вывозить мусор не каждый день, а два раза в неделю. И началось вот это форменное безобразие, к которому жители Нью-Йорка, вероятно, привыкли. А я так искренне недоумеваю, как может такой великий город такой великой страны запустить себя до такого состояния. И крыс, сидящих под потолком в рядок в сабвее, как куры на насесте, я тоже не понимаю! Ни в одном метро мира я их не видела, а в Нью-Йорке сколько угодно.

Рассказ о мусоре, лежащем на улицах с Рождества, вполне можно считать передергиванием фактов, поскольку во время праздников уборщики не работали. С другой стороны, зачем тогда выставлять мешки на улицу? Копились бы они и дальше в специальных помещениях в домах граждан.

Итак, мусоромониторинг. Вечер 25 декабря – мешки лежат. Подумала, что не страшно, завтра вывезут.

Утро 26 декабря – мусор копится, к мешкам прибавились елки. Кстати, в Европе тоже многие люди сразу после Рождества елки выбрасывают, не дожидаясь Нового года. Но не когда хотят, а в определенные дни.

Вечер 27 декабря – гора мешков растет, к припаркованным на обочине машинам уже не подобраться. Не знаю, как пассажиры садиться будут, разве что водитель подальше отъедет.

28 декабря. Самый центр города, Манхэттен. Мешки продолжают лежать и воздуха не озонируют. No comments, как говорится. Чтобы не заканчивать главу мусорной темой, добавлю, что Бронкс является родиной культуры хип-хопа и латиноамериканской музыки.