Ирина Левонтина – Либеральный лексикон (страница 10)
Здесь Солженицын хочет сместить акцент с
В недавнем интервью правозащитницы Нины Брагинской говорится как раз о том, что у нас до сих пор нет единого представления о сути правозащиты. Она говорит о правах человека как о некоторой «дистилированной» вещи, не связанной ни с политикой, ни даже с
Не нужно вам объяснять, что понятие «правозащита» у нас не приживается. Правозащитники для большинства «либерасты». И Дмитрий Леонов, создавая Правозащитный центр, в общем, не нашел понимания правозащиты, которая не интересуется, «кто прав, кто виноват» – а интересуется такой специфической дистиллированной вещью, как права человека. Даже в «Мемориале» не очень понимали. Мне кажется, что и Ковалев. А уж он этому отдал много чего. Но я помню его телевизионные выступления в 93-м году о «целесообразности» расстрела парламента, «если не мы их, то они нас» и т. д. Такую риторику я могу представить себе в разных устах, но не в устах же правозащитника! «Мемориал» мог бы быть вне политики, но слишком много людей боялись противостояния. Именно страх политики бросал в сторону лояльности власти, а это уже политика. Конечно, под «политикой» молчаливо понимали и понимают противостояние власти, а подчинение ей и сотрудничество «политикой» не именуется, что нонсенс, конечно.
Замечательно, что неопределенность семантики компонента
При этом в русском языке эти два понимания
В 2006 году один из авторов этих строк посвятил специальную колонку оговорке человека, спутавшего эти два выражения –
Кроме того, стоит указать и на еще одно обстоятельство, которое пока недостаточно осмыслено. Дело в том, что представление о
Христианское сознание как бы не соглашается стать на формальную точку зрения и защищать свободу совести, свободу веры, как формальное право человека. [Н. А. Бердяев. Миросозерцание Достоевского (1923)]
Тот, кто формально отстаивает право свободы совести, тот обнаруживает этим отсутствие и религиозной свободы и религиозной совести. [Н. А. Бердяев. Философия свободы (1911)]
Ибо так называемые права человека, права свободы, равенства, безопасности, собственности, не выходят из сферы частного интереса и частного произвола, и их признание в декларации есть «признание безудержного движения тех духовных и материальных элементов, которые составляют жизненное содержание эгоистического человека». [П.И. Новгородцев. Об общественном идеале. Глава II (1917–1921)]
В брежневское время, когда религия испытывала давление со стороны власти, а в правозащитном движении одним из важнейших направлений борьбы за права человека было отстаивание
В нынешней же ситуации можно ожидать, что в какой-то момент вопрос о соотношении прав человека и религиозных ценностей окажется важной темой, вызывающий общественный интерес. Собственно говоря, недавно уже был случай убедиться, насколько глубоко непонимание между людьми, возникающее при попытке обсуждения этой темы, причем это непонимание часто возникает уже на уровне словаря. Приведем цитату из сообщения информационного агентства INTERFAX.RU:
Патриарх Кирилл призвал к защите веры от «глобальной ереси человеко-поклонничества»
Москва. 20 марта. INTERFAX.RU – Патриарх Московский и всея Руси Кирилл заявил о беспрецедентном изгнании Бога в масштабах всей планеты.
«Сегодня мы говорим о глобальной ереси человекопоклонничества, нового идолопоклонства, исторгающего Бога из человеческой жизни. Ничего подобного в глобальном масштабе никогда не было. Именно на преодоление этой ереси современности, последствия которой могут иметь апокалиптические события, Церковь должна направлять силу своей защиты, своего слова, своей мысли. Мы должны защищать православие», – сказал он в воскресенье, в праздник Торжества православия, после литургии в храме Христа Спасителя.
Патриарх напомнил, что в Новое время универсальным критерием истины стал человек и его права, «и началось революционное изгнание Бога из человеческой жизни, из жизни общества», и это движение сначала охватило Западную Европу, Америку, а затем и Россию.
Цитируя проповедь Патриарха Кирилла в праздник Торжества православия, СМИ понесли новость о том, что «Патриарх объявил ересью права человека».
А вот фрагменты из статьи публициста Сергея Хуциева и последующего комментария о. Георгия Кочеткова:
Сеть взорвалась заголовками «Патриарх объявил ересью права человека». В высказываниях самого Патриарха – которые приводит Интерфакс – тезиса «права человека – ересь» нет.
Далее С. Хуциев предлагает уточнить, что именно мы понимаем под правами человека:
Доктрина прав человека возникла в недрах христианской цивилизации и первоначально имела именно теистическое обоснование. Мы можем вспомнить, например, Декларацию независимости США – «Мы исходим из той самоочевидной истины, что все люди созданы равными и наделены их Творцом определенными неотчуждаемыми правами, к числу которых относятся жизнь, свобода и стремление к счастью». Как видим, здесь права людей выводятся из того, что они созданы Богом, и этот же Бог наделяет их правами.
В самом деле, признание неотчуждаемых прав всех людей предполагает признание неотменимых обязательств эти права уважать. Кто вправе налагать такие обязательства? Это не короли, президенты, парламенты или еще какие бы то ни было органы человеческой власти, национальные или международные. Напротив, именно на них такие обязательства и возлагаются. Кем? Неким моральным авторитетом, стоящим над любой человеческой властью, и авторы Декларации независимости его прямо называют – Создателем. Вера в права человека возникла и развивалась в определенном мировоззренческом и моральном контексте – в контексте христианской цивилизации. Сейчас мы наблюдаем изменение контекста; представления о правах человека развиваются не только вне христианской моральной традиции, но и против нее.
В этом С. Хуциев видит глубокую мутацию самой концепции «прав человека»:
Если Бога нет, то инстанцией, которая наделяет людей правами, неизбежно оказываются какие-то человеческие органы власти.
Для людей христианской цивилизации разговор о правах человека строился по схеме «Мы по совести должны повиноваться Богу, как высшему источнику права и морального авторитета; Бог создал людей по Своему образу и дал нам заповеди, чтобы мы поступали друг с другом справедливо и человеколюбиво; следовательно, люди обладают неотъемлемыми правами».
Для людей постхристианской цивилизации – или, лучше сказать, постхристианских политических элит – последовательность разворачивается. «Люди (как мы все уже согласились) обладают неотъемлемыми правами; следовательно существует инстанция, которая является высшим источником права и морального авторитета; Бога нет (или, что то же самое, Он не имеет отношения к делу); следовательно, таким высшим авторитетом являемся мы – группа людей, выступающая от имени прав человека».
Далее С. Худиев делает закономерный вывод:
Если в эпоху Декларации Независимости США люди апеллировали к Богу, чтобы отклонить притязания земных властителей (в их случае – короля Георга) на абсолютную власть над ними, то сегодня мы наблюдаем обратную картину – люди апеллируют к понятию прав человека, чтобы утвердить свою абсолютную власть.
В том же духе высказался и священник Георгий Кочетков:
Необходимо различать критику злоупотреблений правами человека и борьбу против самих прав человека.
Он обращает внимание на то, что в современном российском обществе сам по себе содержательный разговор на эту тему едва ли возможен:
Эта важная тема, конечно, не была сразу понята обществом, но боюсь, не была понята и церковью. Судя по откликам, расхождение здесь чрезвычайно велико.
Современное секулярное общество признает права человека сами по себе, независимо от источника, который определяет те или иные права, или признает в качестве этого источника социум, или производственные отношения, или общественную необходимость, или космические порядки, или самого человека как индивидуума, о котором и говорил Патриарх, индивидуума – то есть человека эмпирического, падшего, не святого и не претендующего на святость и общение со святыми и святым Богом.