Ирина Левицкая – Город сумасшедших (страница 2)

Они позавтракали. Нора никогда не готовила сама и не умела этого делать. Всю еду она покупала в специальных пайках, которые представляли собой полноценный завтрак, обед или ужин, с разнообразными блюдами; сейчас почти все поступали так.

После Нора как обычно ушла к себе в спальню к компьютеру, не подумав о каком-нибудь занятии для дочери. Эмили, заскучав, отпросилась у неё погулять около дома. Нора, казалось, практически не слышала вопроса девочки и на автомате ответила «да, конечно», даже не оторвав взгляд от монитора.

Девочка вышла из дома. Первое, что бросалось в глаза в облике города, – почти полное отсутствие зелени. Редко вдоль дорожек тянулся газон, но его ширина была не более метра. Дерево она увидела лишь одно, в самом конце улицы. Только серые дома и магазины кругом, а там, где находился центр города, возвышались гигантские небоскрёбы, видимые с любой точки города.

Эмили хотелось найти кого-нибудь из сверстников, но по улицам лишь торопливо шли взрослые. Они словно не замечали девочку в голубом платье, спеша по своим делам и сосредоточено смотря себе под ноги.

Эмили дошла до очередного перекрестка. Здесь количество спешащих людей было в два раза больше. Но один никуда не спешил.

Это был высокий и худой молодой человек. Он стоял, чуть ссутулившись, облокотившись спиной на фонарный столб, и курил. У него было немного узкое, но красивое и приятное лицо, короткие светло-коричневые волосы и тёмно-серые глаза. Невзрачная одежда казалось старой, но опрятной.

Девочка подошла к нему. Странно, но дым от сигареты совсем не чувствовался. Ей захотелось заговорить с незнакомцем. В качестве предлога, Эмили решила попросить его показать ей дорогу домой (она только сейчас поняла, что потерялась).

Набравшись смелости, она выпалила:

– Привет! Ты кто?

Это было не совсем то, что она собиралась сказать, но его неожиданный ответ заставил её забыть об этом.

– Я? Никто.

Он чуть насмешливо, но по-доброму посмотрел на девочку.

– Как это? Так не может быть.

– Может. И бывает очень часто.

Взглянув на озадаченное лицо девочки, он добавил:

– Но если хочешь, можешь звать меня Кот.

Эмили засмеялась.

– Это странное имя! Почему кот?

– Ну, я хотел бы быть котом. Котов все любят. Они могут делать все, что захотят.

– А тебя никто не любит?

Он усмехнулся.

– Не знаю. Не спрашивал.

Эмили снова вспомнила, что потерялась. Кот сразу согласился ей помочь и довольно быстро вывел на нужную улицу. Однако провожать девочку до самого дома почему-то отказался.

– Здесь я вынужден тебя оставить, маленькая незнакомка, – улыбаясь, но с ноткой грусти в голосе сказал он.

Эмили попрощалась и пошла к дому, но, сделав несколько шагов, остановилась. Ей хотелось чем-то отблагодарить этого странного одинокого человека. Развернувшись, она крикнула ему вслед:

– Кот!

Он обернулся.

– Да?

– Я люблю тебя!

Он ничего не ответил и лишь широко улыбнулся. Смутившись, Эмили побежала к дому.

Кот еще какое-то время смотрел на её удаляющуюся фигурку, после чего пошел своей дорогой, подумав:

«Милая девочка. Жаль, что она попала в этот город».

3

Эмили сгорала от нетерпения. Она ещё вчера собрала в портфель все необходимое и сейчас, в ожидании пока Нора и Фрэнк будут готовы ехать, сидела в гостиной на диване в новенькой черной школьной форме. Черный цвет не шёл ей, казался мрачным и делал ее фигурку слишком худой; небесно-голубые глаза тускнели.

Пока они ехали в машине, Эмили без интереса скользила взглядом по однообразным серым домам. Ближе к центру города их бетонные стены сменялись серыми и черными отражающими панелями, всё более и более походившими на зеркала. Город становился совсем стеклянным, что делало его будто призрачным, нереальным.

Школа резко выделялась среди зеркальных небоскрёбов. Это было двухэтажное здание, облицованное тёмно-коричневыми панелями, с большими, но затемненными окнами. Фрэнк припарковал возле него машину, и все направились к входу. Девочка с волнением вошла в раздвинувшуюся перед ней стеклянную дверь и оказалась в просторном светлом холле.

Эмили шла в школу первый раз. Современная система образования устанавливала десятилетнее обучение в школе, причём пять последних лет ученик учился по специальной программе, непосредственно связанной с той профессией, с которой он решил связать свою жизнь. Начальные знания, такие как чтение и умение писать, давались дома. В городе, обычно, для этого нанимали репетитора, но Эмили всему научил ее дедушка.

Девочка просидела в кресле рядом с кабинетом директора около десяти минут, пока приемные родители о чем-то беседовали с руководством.

Она по привычке неосознанно нервно теребила край юбки, погруженная в мысли о том, что ее ждёт. Шли уроки, поэтому в коридорах царила напряжённая тишина. Определенного дня для начала учёбы не было; новые классы набирались после Нового года, но обычно первоклассники начинали учиться в конце весны – начале лета. В результате этого, сначала некоторые ученики могли отставать на два или три месяца, а то и больше.

От раздумий Эмили отвлек голос девочки, на вид, на год старше нее. Она пересекала холл, но, заметив Эмили, направилась к ней, попутно окликнув:

– Привет! Ты чего тут сидишь?

– Жду родителей, – покосившись на дверь в кабинет директора, ответила Эмили. Она почувствовала неловкость от того, как смело незнакомка нарушила тишину.

– А, ты новенькая? А я прогуливаю, – улыбнувшись, поделилась незнакомка, плюхаясь в соседнее кресло. – Терпеть не могу физкультуру.

Эмили была слишком поражена фактом, что кто-то может прогуливать уроки, причем так спокойно, поэтому промолчала.

– Я Франсуаза, кстати, – представилась девочка. – Можно просто Фриза.

– Я Эмили.

– Миленькое имя. Я бы тоже хотела что-то подобное, но мои родители решили заморочиться. – Фриза закатила глаза.

Но Эмили подумала, что такое имя лучше подходит ее новой знакомой. Вопреки школьным правилам, она была в чёрных джинсах и туфлях на семисантиметровой шпильке, тёмно-каштановые волнистые волосы были распущены. Вот ей черный цвет очень шёл, подчёркивал ее уверенность, выделял глаза неестественного вишневого цвета.

В этот момент из кабинета вышли приемные родители и директор. Директором оказался толстоватый мужчина в тонких круглых очках и с блестящей лысиной на затылке.

– … ну и так мы всё устроим, – закончил он, обращаясь к Норе и Фрэнку. Говорил он суетливо и невнятно, даже немного шепелявя. – Франсуаза, а почему ты не на уроке?

– У меня заболел живот, и Елена Дмитриевна отпустила меня, – невинным голосом ответила Фриза, мгновенно преобразившись в безгрешного ангела.

– Ладно, хорошо… – Он замялся. – Отведешь Эмили на следующий урок, она будет учиться в твоём классе.

Директор торопливо развернулся и пошёл к соседнему кабинету, уводя за собой родителей Эмили. Фриза уже стряхнула с себя невинное обличье и, свободно улыбнувшись, встала.

– Ну что, идём?

– Постой, разве я не должна поговорить с родителями?

– Чудная ты, – вынесла вердикт Фриза, оглядев Эмили сверху вниз. – О чём ты с ними будешь разговаривать? Сдали тебя сюда, ну и всё, долг выполнен.

– То есть, как сдали?

– Ты, вообще, откуда такая? – нахмурилась Фриза.

– Я жила загородом. Это мои приемные родители.

– А-а. Ну, ничего, скоро освоишься. Пошли, чудачка.

Когда они поднимались по лестнице, Эмили осмелилась задать вопрос:

– А разве ты не боялась, что директор поймет, что ты врёшь?

– Да куда ему! Он, наверно, два и два сложить не сможет. Да если бы и понял, что с того? Он здесь ничего не решает, только с бумажками возится. Всем управляет мой отец. – В ее голосе проскользнуло что-то среднее между гордостью и хвастовством.

Раздался резкий звонок, пробудивший школу. Отовсюду из классов стали выходить ученики, болтая и смеясь. Фриза увлекла Эмили в одну из дверей, и девочка оказалась в просторном светлом кабинете.

– Это кабинет биологии. Тоже жуткая скука, я и ее хотела прогулять, но раз уж такое дело…