Ирина Леухина – Охота на попаданку, или как не попасть в лапы дракона (страница 7)

— Да в нашем мире появились драконы. Могучие существа. Не ведающие слабости. Они могли летать, управлять стихиями, каждой своей. Они летали высоко и жили далеко. Пока однажды четыре рода драконов не начали Великую войну.

Они убивали своих родичей и не замечали как убивают других. Более слабых существ.

В нашем мире когда-то жили эльфы, тролли, гномы, феи и многие другие. Но они ушли, когда они поняли, что драконы не успокоятся. Либо смерть для всех, либо гибель для их гордости. К тому же драконы были сильны, они просто не замечали смерти других. Поэтому все расы у которых была магия ушли в другие миры. Остались одни лишь драконы, а вместе с ними люди. И то только потому что в них не было магии. И уйти они не могли.

Война продолжилась. Людей становилось меньше, драконов еще меньше. И тогда появился первый пророк.

Пророк — это человек, которого чаша выбрала для дара предвидения. Мой еще более дальний предок увидел будущие, которое ждет мир. Если из него исчезнуть все магические существа.

И в какой-то момент Калицей дал ему задание. Найти четыре дракона от каждой стихии и убедить их провести обряд. Обряд, который позволит объединить душу дракона с телом человека.

— И он справился? — не утерпела я.

— Да, он нашел. От каждой стихии. Огня — род пепельных драконов, воды — ледяных, земля — древесных и воздуха — полевых.

А также он нашел достойных четырех мужчин. Сильных телом и душой. Потому что им предстояло принять мощную магическую драконью душу. Не каждый смог бы справиться с ней.

Ночью в середину месяца и года провели обряд. Когда луна слилась с солнцем и на мир опустилась тьма. Калицей объединил две души и два тела в одну. Разделив ипостаси. После которого появились более сильные существа. Драконы, которые могут обращаться в человека.

— Но почему новый вид был сильнее?

— Потому что у человека была сила в чувствах. В умение любить и сочувствовать другому. А чистые драконы не умели этого делать. Они магические существа, которыми управляют инстинкты. Спустя время чистые драконы исчезли. В тот день чаша выпустила из себя истинный магический свет, и люди научились впитывать в себя драконов. После Великой войны наступил мир, а управлять этим миром стала новая раса. Человек с душой дракона.

— Подожди, — остановила пророка я. — А маги? Они ведь не драконы?

— Маги это люди, которые родились от дракона и человека.

— Но они слабее дракона?

— Конечно.

— И что разве после обращения человека в дракона они перестали желать единоличную власть. Я ведь правильно поняла, что война началась из-за того, что кто-то хотел управлять всеми. А другие были не согласны или думали, что они лучше справятся. И тадам… появилась война. И ты хочешь сказать, люди не хотели единоличной власти? Не верю, — взмахнула руками, а еще подскакивая от нетерпения все высказать. — Знаешь ли в моей истории таких моментов дофига. Когда они чувак захотел управлять миром. И он войной проходил по городам убивая невинных. Я не поверю, что у вас люди другие.

— Видишь ли, разные расы говорят на разных языках.

— И? У нас тоже есть разные нации, которые говорят на других языках. Разве выучить чужой язык нельзя?

— Не было способностей. Дракон ледяной не понимал пепельного, а древесный полевых. Поэтому они не могли договориться. Они могли только воевать.

— А новый вид драконов?

— Они в первую очередь люди, которые имеют душу дракона. Поэтому они способны говорить на одном языке.

— А драконы появляются только если оба родителя драконы?

— Да, а если кто-то из родителей человек, то родится маг, — на секунду он замолчал, а потом продолжил. — Но у магов не может быть детей. Ни с драконом, ни с людьми.

— Это что получается, — начала я. — Это значит, что могут быть только две расы. А маги они… дефектные бастарды драконов?

— Чаще всего. Знаешь ли у нас тоже бывали такие моменты, когда дракон… эмм, проводил некоторое время со служанкой.

— А когда она приходила домой, то спустя время рожала мага, — закончила я мысль. — Но пророки это чисто люди? Они…

— Сейчас в основном все пророки это потомки того первого пророка. Но иногда Калицей одаривает людей.

— А тот пророк, который предсказал приход… меня. Что он сказал?

— Он сказал, — терпеливо повторил Пэн, отдавая мне тарелку с едой и деревянную ложку. — Что однажды придет в наш мир иномирец, которого мы обязаны встретить и помочь ему вернуться домой. И его приход изменит наш мир.

— Значит мне надо в храм? — помешивая еду уточняю я.

— Да.

— И потом я просто дотронусь до чаши и вернусь домой?

— Не совсем просто, но да.

— Тогда, — встаю. — Вперед? Ты ведь закончил с краткой выжимкой твоей историей?

Пэн замер. Его глаза побелели, а зрачок исчез. Я не успела испугаться. Секунда и внешний облик Пэна вернулся в нормальный.

— Да нам пора идти. Я рассказал тебе все что должен.

— А то что не должен умолчал?

С подозрением спросила, а сама вернулась на место. Еда остыла, а Пэн уже готов в путь. Значит нужно быстренько закинуть в себя парочку калорий.

— Не беспокойся, Влада. Скоро ты узнаешь всю историю. От начала до конца.

На этих словах он щелкнул пальцами, и привал пропал. Бли-ин, я тоже так хочу. Интересно во мне есть магия? Или я неудачница-попаданка без имени и магии.

Глава 9

И видимо я отношусь к последнему подвиду.

Особый вид: полная неудачница. Раз попала в другой мир и во мне нет магии. На мои стенания Пэн только смеялся. Даже пытался убедить, что все у меня будет. Три раза “ха”. Когда у меня все будет? Когда я вернусь? Или когда прикоснусь к чаше, получу на две секунду магию, а потом меня выкинет где-нибудь… не знаю даже где.

А кстати, в моем мире последнее, что я помню — это свет фар автомобиля. Случаем я не успела там умереть? И как тогда мне вернуться?

— Пэн, а я смогу вернуться домой, если в том… другом мире. В моем мире. Человек умер?

— Ты там не умерла. Ты сейчас находишься в пограничном сне.

Пограничный сон — это по нашему кома? Чтобы понять смысл их слов, нужно воспринимать их как абстракцию наших. Как кома, к примеру. Если брать за основу, то это сон на границе жизни и смерти. Вуаля, для них это пограничный сон.

Пэн обрадовал, что не все потеряно, и в то же время, мною снова стала овладевать паника. Почему-то мне казалось, что просто точно не будет.

И я была права. Потому как оказалось, нам предстояло идти пешком. Пророки не имели крыльев как драконы и порталы создавать не умели как маги. У него хранилось несколько портальных камней для перемещения, но он их использовал, когда я появилась в их мире. Так что теперь нам предстояло преодолеть весь путь ножками.

Ужас, ножками!

Я пока с географией этого мира не разобралась, но по воспоминаниям с дерева идти нам прилично. Сейчас мы находились в Силваб-бен-ском… каком-то там лесу, который принадлежал древесным драконам. Бейн перенес меня в свой временный дом недалеко от Силваурбена. Главного города зеленых драконов, которые умеют управлять землей. Когда я была в подвешенном положении, я видела тот самый огромный лес на востоке, а мы теперь шли вроде как на запад. Но когда я рассказала о своих предположениях Пэну, оказалось, что тут определяют местоположение по другому.

У нас есть компас, который показывает в какой стороне находится север. И потом по логике мы определяем, где юг, запад и восток. У них для этого есть… Пикся. Пэн правда назвал этот прибор с гордостью пиксис. Но для меня она стала пиксей. Серьезно.

Прозрачный камешек с непонятными символами внутри и яркой крошечной искоркой, которая все время мельтешила. Для опытных проводников достаточно взять в руки пиксю, проговорить мысленно название нужного места и искорка упрется в нужное направление. А когда ты приблизишься к назначенному месту, стрелка может даже выскочить из пикси, чтобы направить путника. И еще один важный пункт по использованию местного компаса, когда ты задаешь нужные координаты — тебе нужно послать магический импульс в прибор.

Вывод: люди без магии не могут пользоваться данным видом инструмента. Поэтому в проводники идут только маги. Для драконов такой вид работы слишком унизителен, а для магов самый раз.

Я тоже попробовала поработать с этой штукой. И она… меня не послушалась. Либо во мне сто процентов нет магии. И я не смогла послать такой крошечный импульс силы. Либо я не смогла правильно произнести название местного города. Что тоже сложно. Силваб-рбен какой-то, куда мы шли. Я пыталась произнести всю дорогу. А Пэн не мудрый пророк. Который с мягкой и понимающей улыбкой поддерживает начинания юной попаданки. Он посмеивался надо мной. И даже не пытался смягчить свои подколы.

Мой мозг сломался от стереотипной картинки пророков, которую я представляла. Потому что они такие же люди. А какой это мир. Современный, который верит в науку или средневековый, верящий в магию — не важно. Потому что молодые насмешливые парни они и там и тут одинаковые.

Поэтому я в какой-то момент обиделась на него и отвернулась. Достал насмехаться надо мной. И я бы молчала всю дорогу. Если бы в какой-то момент Пэн не упал на колени.

Он побледнел. У него снова побелели глаза, как тогда. Он уже объяснил, что это происходит из-за приходящих видений. И от их важности зависит состояние пророка. Если они не повлияют на ход истории, то он может даже не изменить цвет глаз. А если так как сейчас, то от того, что он видит: может зависеть жизнь миллионов.