Ирина Леухина – Охота на попаданку, или как не попасть в лапы дракона (страница 25)
— И еще, — вдруг вспомнила я, а Пэн повернулся ко мне с ожиданием. — Драконы не смогли стать драконами.
— Перевоплотиться не смогли?
— Да.
— Потому что ты становишься ближе к чаше.
— Что это значит?
— Магия меняется. Чем ты ближе, тем она становится иной. Она словно готовиться к большому…
— Взрыву что ли? — испугалась я и даже маленько отпрыгнула от Пэна. Но тут же подошла к нему. А то слишком подозрительно на меня скосился один из кастодцев императора. Его я заметила, когда мы скакали в Агроурбен.
— А что это? — не понял меня Пэн. И кажется не заметил подозрительных взглядов.
— Это когда ба-бах, — осторожно показываю руками как взрывается в фильмах подрыв в разные стороны. Правда уменьшив амплитуду полета. Привлекать внимание сейчас значит избавляться от нервных клеток раньше времени.
— Тогда да, — кивнул пророк и поправил свою сумку. Понизив голос он подытожил: — Чаша готовится к ба-бах.
Мы отошли на несколько метров от ворот, и тут нас ожидала повторная проверка. Но не городских стражников, а конников из кастодии императора. Они сидели на конях и зорко рассматривали людей. Я опустила голову, словно внимательно слежу за дорогой, но продолжала коситься на них. Ища взглядом лишь одного. Потому что как бы не хотела, но удержаться не могла.
Он был без сознания, когда я сбежала уличив момент. И лекарь сказал, что он поправиться через пару часов. Но поправился ли он? Вдруг чаша истощила силы драконов намного больше, чем предполагал лекарь.
— Конечно, он поправился, — ответил неожиданно Пэн.
— Я сказала это вслух? — испугалась я и прижала руку к губам. Может мне снова прикрепить листик на рот. А то сболтну лишнее, в не подходящий момент.
— И так понятно, кого ты ищешь, — хитро ответил он. — Он там. Последний в ряду сидит на своем боевом коне.
Моя голова подскакивает вверх, словно вместо шеи у меня шарнир. Я вглядываюсь в его тело и облегченно выдыхаю. Он цел. Он не трет с гримасой ногу. Или другую часть тела. Да и на лице у него больше волнение. И желание разыскать, кого-то. А не ожидаемой кривой гримасы боли.
Мне бы поступить по-умному. Опустить голову, а еще лучше перестать смотреть на Дитриха.
Но я не успеваю и встречаюсь с ним взглядом, который затянул одновременно и его, и меня.
Император хмурится, разглядывает меня и с недоумением отворачивается. К нему приблизился Жермен, это его отвлекает. Так же как и меня. Он не успел понять, что произошло. К счастью, он и не успеет. Потому что я и Пэн в этот момент растворяемся в толпе. Словно нас не было. И быть не могло. Мы словно мираж, который растворился во тьме.
Глава 33
Магда талантливая художница. Но к сожалению бездарный картограф.
Пэн объяснил, что идти нам придется до Монсурбена примерно часов шесть. Семь если усядемся посреди дороги для обеда. К тому же нам не нужен был главный город ледяных драконов. Поэтому лошадей в Агроубене он даже не пытался найти. Пэн объяснил, что нас уже ждут в первой же предгорной деревушке: лошади, утепленные магией вещи и провиант. По задумке пророка поздним вечером мы должны были подойти к городку, там переночевать и отправиться к храму поутру. Сытые и на лошадях.
И меня это дико радовало.
Может мы успеем ускользнуть от лап императорской кастодии и Дитриха. А если повезет, то не попадем в грандиозную ловушку неизвестного.
Но пока… мы шли по разбитой дороге, где попадались камни и ветки от сломанных деревьев.
Толпа постепенно расходилась. Не все шли в Монсурбен. Кто-то имел дома в полях между двумя городами подгорной местности. Я даже не могла подумать, что домики простых людей находят везде. А не только в столичных городах.
Как объяснил Пэн так людям проще. Ведь от местоположения поля, в зависимости от близости города — различаются и растительные культуры, которые могут там дать всходы. К примеру, поля между Агроурбеном и Игнесурбеном, тот что принадлежит огненным драконам, растет то, что имеет необходимость в жаре. Земля что находится ближе к лесному городу, имеет максимум плодородия. Поэтому там растет почти всё. А ближе к Монсурбену вырастает только то, что нуждается в большом количестве воде. Ледяные драконы и водные маги помогают сохранить водный баланс для таких растений.
Поэтому я могла увидеть вместо обычных для моего глаза полей, наполненные водой квадраты, из которых что-то растет.
— Значит и у вас растет рис, — удивленно произношу я, когда впервые обратила внимание по сторонам.
— Рис? — недоуменно спросил Пэн. — Там растут много разных растений. Оризу, брукнесс, сагитту, чилим, тифа и остальное. Многие используется в различных магических микстурах.
— В основном вы растите травы для магических ритуалов?
— Нет, — улыбается моей наивности пророк. — Мы едим все это в обычной пище. При правильной компоновки эти растения можно использовать в магии. Но сомневаюсь, что случайно кому-то удастся приготовить микстуру. Для этого нужно иметь внутренний импульс, который заставит магию работать. А этого нет у людей.
— Но ты? — вдруг озадачилась. — Ты ведь смог осмотреть мои повреждения при помощи магии. Пророки тоже имеют импульс как и драконы с магами? Но у вас еще дополнительно имеется ясновидческий дар.
— По поводу ясновидческого и так понятно, — ухмыляется Пэн. — Но в чем-то ты права. Смотри, — он начинает кривить пальцами перед моим носом, словно пытает изобразить дракона с крыльями. А людей изображая при помощи указательного и среднего пальца. — Драконы владеют магией, потому что их ипостась часть этой магии. Они напитаны ею. Каждый при помощи своей стихии может что-то делать. А что именно зависит от мастерства самого владельца. Но если они начнут готовить магическую микстуру, тут просто важно иметь этот импульс. Он запускает работу магией.
— Но земляной маг не сможет запустить воздушную волну, а огненный вырастить траву? — начинаю медленно вливаться в суть местной проблемы. Вот только в голове от этого становится хуже. От других вопросов, которые мне совсем не нравятся.
— Да, в этом ты права. Есть особый нюанс в магии стихий, — сжимает большим и указательным размер этого нюанса Пэн. Вот мне этот момент, к сожалению, не кажется таким уж крохотным. — Поэтому ледяные живут среди снега, а лесные в лесу. В этом их сила.
— Но целительские способности не относятся к чему-то одному среди стихий? — уточняю я.
Потому как не нравится мне быть аватаром с бедовой головой попаданки.
— И да, и нет. Просто кто-то в чем-то будет более способный, — отмахивается от пыли Пэн, и кашляет, когда ему это ему не удается.
— А пророки? У вас нет стихий?
— Верно, у нас есть только импульс. Которые создает связь с чашей. А уже Калицей дает нам видения. Я могу просканировать, к примеру, тебя и определить, где есть повреждения, а где нет. Могу запустить работу пикси. Могу даже приготовить микстуру. Но…
— Ты не сможешь вырастить растения, заставить камни выпрыгивать из-под земли. Ведь так?
— Верно, — улыбается он. — Может быть смог, если бы сил имел больше. Но пророкам не нужно много. Достаточно улавливать мысли чаши. Поэтому даже справочник не дает мне рецепты, где сказано то, что я не смогу. Он получает мой уровень импульса и выдает то, что мне по силам.
Что?!
А мне что ли по силам весь тот длиннющий список рецептов!
— Но кто тогда я? — спрашиваю я волнующий меня вопрос. Который скорее меня доконал, чем взволновал. И начинаю перечислять… свои о-особенности? — Я говорила с Калицеем. В этом я уверена. Вырастила нужные растения. Создала предметы. И…
— Во-первых не кричи так громко. Это звучит как признание, кто ты, — шепчет пророк и сжимает мне руку. И мельком оглядывается по сторонам. Но людям не до нас. Они шли, таща на себе сумки или детей. — И я уверен, что ты знаешь кто ты. Просто боишься признаться. Даже себе.
Кто я? Видимо один Калицей и знает ответ. Может действительно я не принадлежала миру, в котором родилась?
Может быть мой дом здесь?
А может я даже смогу….
Слова замерли у меня в горле. Потому как небо резко потемнело. Не скрылось в сумерках. А вот было светло-голубое голубое. На секунду прикрыла глаза, чтобы подумать. И стало серым. Солнце скрылось под темными тучами. Но тучи эти были не дождевые. Среди них можно было заметить мерцание крошечных молний. Которые росли. Словно на микстурке роста.
— Пэн, а у вас это нормально? — прохрипела я.
Пэн поднял голову и осмотрел небо, словно до этого не замечал столь резких изменений. И то что его лицо превращалось в хмурую версию самого себя.
Можно было понять в единственной версии. То, что происходит сейчас, не есть хорошо. А очень даже плохо.
— Наступает третье бедствие, — подытожил грустно он и начал крутить лихо головой. — Нам лучше укрыться. Скоро пойдут одинокие пещеры. Там и укроемся.
Мы ускорились, но идти пришлось еще пару часов, чтобы добраться до этих озвученных одиноких пещер. Почему они их называли так — не понятно. Потому что я насчитала десять таких одиноких пещер. С кармашком словно навес из камня, и сухой землей под ней.
Мои ноги гудели, потому что топали мы спортивной ходьбой. И то изредка переходя на легкий бег. И так поступали не только мы. Все кто шел с нами либо быстрее сворачивали, надеясь сократить путь до дома. Либо бежали с нами до одиноких пещер.