Ирина Леухина – Где начинается радуга? (страница 51)

— А ты не знаешь, что она влюблена в тебя?

— Знаю.

— И?

— А что мне делать? Главное не пользоваться ее чувствами. И быть отстраненным. Чтобы она не придумала лишнего.

— Но откуда..?

— Она намного хуже тебя скрывает свои эмоции. Это твои чувства сложно раскрыть. А ее — просто. Даже если не хочешь.

Мы выходим из центра, в котором находится фотостудия. Глеб рассказывает про Люсю. Как она сегодня дала в нос парнишке за то, что он предупредил ее о своих намерениях. По факту, сказал ей, что он на ней женится, когда они вырастут. За это Люся ударила мальчика. Со словами, что у нее уже есть кто на примете. И это не он.

На этом месте я засмеялась. Потому что от Люси. Маленькой и нежной девочки, которая выглядит как наивный котенок. Услышать такие слова. В это с трудом вериться. Я предупредила Глеба, что поверю в эту историю. Если только сама лично услышу такие слова от девочки.

— За всю нашу совместную жизнь, я уверен. Ты не раз услышишь такое, — смеется парень.

На мой неестественный смех он не обратил внимание.

— Куда мы идем?

— Я хочу познакомить тебя со своими друзьями, — воодушевленно признался Глеб и повел к беседке с мангалом у пятиэтажного дома.

Ребят было пятеро. Двое с девушками. Один с сестрой на год младше его. Еще один как сам себя называет: самым ржачный из компании. Только потому что много говорит и не по делу. И, конечно, Рустам. Я думала, что они друзья только в школе. Но оказалась не права.

Рустам поприветствовал меня. Глеб представил другим. Но имена его друзей вылетели из головы. Мне обрадовались все, кроме одной. Сестренки одного из друзей. Она разочаровано взглянула на Глеба и зашмыгала носом. Девушка другого друга подошла к ноющей дурынде и что-то ей зашептала на ухо. И это что-то обрадовало ревнивицу. После чего она перестала плакать, но продолжила смотреть на меня с вселенской обидой. Как будто я украла ее вещь.

Да что это такое.

Почему девушки думают, что я краду чужое. Парни ведь не вещи. Они люди. Это они принимают решение, что я им нравлюсь. Я их не заставляю.

Но мне кажется такие ревнивицы считают, что я ведьма. И готовлю любовное зелье, которым опаиваю бедных и несчастных.

Ну, или сирена. Как вариант.

Ребята готовят мясо, девушки рядом режут овощи. Глеб подал мне баночку пива. Но открывать ее и пить, я не хотела. Не с теми людьми. Нет, настроения на выпивку и раслабон с чужими.

Самый ржачный пригнулся к Глебу и Рустаму. Словно собрался рассказать или спросить один секрет. И громко прошептал:

— Не знаете, у вашей классной Валерии парень есть?

Я сначала подумала, что не поняла вопрос. Но кинув взгляд на Рустама, уверилась в правильности своих догадок.

Рустам напрягся, его руки сжали железную баночку, и она согнулась в нескольких местах. Во силище в его руках.

Я невольно отступила к Глебу. Все же его друг наводит на меня страх.

— Зачем тебе?

Пробасил Рустам. Глеб обратил внимание на друга и с жалостью посмотрел на своего ржачного приятеля.

Я бы перевела взгляд так: «друг тебе каюк» или «у меня скоро на два друга станет меньше. Один помрет смертью дурака, а другой сядет за смерть дурака».

А ржачный друг заржал и произнес факт так, как будто он самый главный философ в округе.

— Ваша классная огонь баба. Так бы ее вы….

Договорить он не успел. Звонкая затрещина остановила монолог ржачного друга. Он испугано взглянул на Рустама и закрыл рот как рыбка на суше. Чуть позже он вместо того, чтобы возмущаться, извинился и отсел подальше.

Видимо задумался о смысле жизни. Ведь затрещина Рустама для ржачного друга оказало виток умных мыслей. Затрещина оказалась аналогом яблока Ньютона для дурака.

— Тебе не нравится?

Тихий голос Глеба отвлек меня.

— Почему так решил?

— Ты напряжена. От пива отказалась. И смотришь на всех как на обидчиков.

Перечислил он.

Глеб прав. Я хоть и опасаюсь Рустама. Но он единственный не вызывает отторжения у меня. А вот другие.

Не особо.

Я словно чужая. А они не собираются принимать меня. Хоть при этом Глеб предупредил их. Что я для него важна.

— Мы пойдем прогуляемся, — Глеб вывел меня из беседки.

Друзья его пытались остановить, но он отказался.

Один только Рустам молча поддержал его.

По-моему, у Глеба один друг.

Мы отправились к набережной. Она была полна людьми. Мы держались за руки и гуляли вдоль берега. Еще не было жарко. Но и спрятаться от непогоды не хотелось.

Приятно, но иногда появляется необходимость спрятаться в каком-нибудь уютном местечке, чтобы отогреть конечности.

— Ты задумывался о переезде в столицу. Ты ведь уже специалист в айти? А там и университеты лучше. И вообще.

Задала волнующий меня вопрос. Может я преувеличиваю проблему. Может нужно просто обсудить будущее с парнем. И все вокруг будут счастливы.

— А Люсю куда? — со смешком спрашивает Глеб.

— С собой.

— В Москве у школы будет слишком много вопросов. Почему брат, а не мать ходит на собрания. Почему брат решает все финансовые вопросы вместо отца. Почему они оба живы и относительно здоровы, но их нет. Но всегда есть брат.

— А тут?

— А тут привыкли. Что у Люси есть старший брат. Ответственный и решающий все ее проблемы. Не мама и не папа. А брат. Им интересно, но не так сильно.

— Понятно, — протянула я, замыкаясь в своих мыслях.

— К тому же, учеба в столице сложнее. А мне нельзя отчисляться. Потому что мне нельзя в армию. На кого мне оставить Люсю. Значит мне нужно очное образование. С магистратурой. Чтобы я смог довести Люсю до совершеннолетия. И чтобы они знали меня. И не отчисляли даже если я где-то накосячу. А еще работа. Тут уже наработанная база клиентов. Уеду в Москву и придется все заново делать. А это финансовая яма на некоторое время.

Я слушаю его, а внутри меня плачет маленькая девочка. Потому что она надеялась на чудо. Но его видимо не будет.

Его жизнь здесь.

А моя?

Смогу ли я постоянно приезжать к нему. И сможет ли он постоянно ждать меня.

Мимо нас проходит компания людей. Но один из них оторвался и направился прямо ко мне, перекрывая мне дорогу. Высокий блондинчик. И знакомый.

Это был Арсений из волейбольной команды Матвея.

— Малахит! Вот те на. Как в Москве встретились и познакомились. А потом совсем пропала. Так еще и Мрак молчит. О тебе ничего не говорит. Только тренируется как на олимпиаду.

— Ты о чем, Арс?

Глеб с удивленным лицом замер как каменная глыба. А Арсений повторил все, что сказал. И даже добавил, что хотел помочь. Он не задумывался о смысле. И о том, к чему приведут его слова. Но они зажгли фитиль.

Арсений хотел помирить Мрака и Малахит. А то его друг пошел провожать девушку, а потом вернулся очень злой и раздраженный. Словно красотка превратилась в уродку в полночь.

Я слышала только свой пульс. И чуть позже голос. Раздраженный любимый мужской голос.