Ирина Леухина – Где начинается радуга? (страница 3)

Он по очереди заглянул в наши глаза. Если Света как болванчик закивала. И теперь я была уверена, что больше в меня кидаться никто не будет. То я отразила в своих глаза — скептицизм.

Матвей меня понял. Он усмехнулся, но украдкой. Не хочет повторить ревность Светланы?

— Давайте уже поедем, — предложил парень.

Я отошла от них собирать свои раскиданные сумки. Он прав. Пора ехать. Никто не встречает меня.

— Слушай, — поставил чемодан рядом со мной и с виноватым видом посмотрел на меня. — Я до сих даже имени твоего не знаю. А ты пострадала из-за меня. Давай хоть подвезу.

— Чтобы я еще больше пострадала? — едко подметила и выпрямилась я. — Если ты меня подвезешь, то твоя фанатка приревнует меня. Снова. И тогда, когда ты не будешь свидетелем нашего общения, меня будет поджидать стрелка за домами. Тебе может плевать. Но один годик я хочу прожить здесь более и менее спокойно.

— Один год? Значит у меня есть время познакомиться с тобой? — с улыбкой отметил Матвей и заметно расслабился. — А то я подумал, что ты тут на отдых.

— Ты даже имени моего до сих пор не знаешь. Я думаю тебе как раз годик на это и пригодится.

Пикироваться с ним приятно. Не то, что другие. Отвергаешь их, а они обижаться. Пошутил — обижаются. Иногда кажется, что ты не девочка. А смесь едкой язвительности и скепсиса.

— Да, мам. Я в аэропорту. Кого встретить? Сестру? Двоюродную. Но мам, зачем нужна сирота из Сибири. Пусть отправляется в приют. Мы то тут причем. Моего возраста? Ну ладно. Уже приехала. А как зовут. Оксана Малахова. Хорошо. Встречу и привезу. Поняла, мам.

Не-е-е-т!

У Вселенной точно с чувством юмором неполадки. Либо где-то закоротило. Не может быть правдой.

— Матвей, — Света подошла к нам и виновато прошептала. — Мне нужно встретить одну бедную родственницу. А самолет уже прилетел.

— Так это ведь замечательно, — воскликнул явно обрадовавшийся парень. — Родственные узы самые важные и крепкие. Обязательно иди и встречай свою родственницу.

— Ты не обижаешься?

— Что ты, как я мог, — переигрывал свою партию. Но оставался милым. Жаль мне его омрачать.

— Самолет уже давно прилетел, — заметила я.

— Правда, — воскликнула девушка. — Блин, придется теперь по всему аэропорту бегать, чтобы найти ее. Наверняка спряталась в каком-нибудь углу и замерла. Чтобы никто не увидел.

— Вот правильно, — подталкивая начал Матвей. — Будь благородной. Иди найди ее и приведи домой. Как ее зовут?

— Оксана Малахова.

— Вообще-то Ксения, — поправила ее я.

— Что? Но мама сказала Оксана.

Матвей замер и задумчивым видом взглянул на меня. Озарение в глазах. А потом насмешка направленная на Свету.

Умный парень. Догадался.

— Ксения. Не знаю в каких документах углядела твоя мама имя Оксана. Но я Ксения Малахова. И, по-видимому, твоя родственница, сестра.

Опешившее лицо стоило того произведенного эффекта.

— Что же давайте я вас подвезу до дома. Я правильно понял, что Ксюша будет жить у вас.

— Правда, — неверие в глазах Светы поражал уровень ее безумства. — Ты подвезешь меня до дома?

— Конечно, я вас подвезу.

— Не думаю, что это хорошая идея, Матвей.

Зря я это сказала. В глазах Светы возмущение. А мне с ней жить еще год. Матвей же был обрадованным.

— Мне несложно. — он подхватил мою сумку, и отправился вперед.

Света поскакала с ним. А мне пришлось топать за ними.

— Запрыгивайте, — приказал парень, открывая машину.

Ксюша затормозила перед автомобилем. Жар в южном городе не уменьшился. Хотя время было послеобеденное. Аэропорт находился в городе. И она заметила как в двух шагах от парковки тормозит троллейбус на остановке.

Ехать с «любимой» сестрой не хотелось. Но здравый смысл возобладал. Она сегодня не единожды чуть упала в обморок. Она не ела больше суток. А сон в последнюю неделю стал редкостью. Слишком тяжелые мысли не давали уснуть.

Света уже запрыгнула в белоснежную инфинити кью 50, а Матвей сложил в багажник свой и мой чемодан. А мне трудно — сделать последний шаг.

Словно именно этот шаг разделит мою жизнь на до и после.

И этот год либо сделает меня сильнее, либо сломает меня.

— А мне понравилось, — хриплый голос сзади вырвал меня из себя.

— Ты про что?

— Как ты произносишь мое имя. — я отхожу от него, чтобы сесть на заднее сидение. — И кстати, — останавливаюсь, чтобы посмотреть в его лицо. И он искренними эмоциями произнес: — Я сочувствую твоей трагедией. Остаться одной — это в любой момент трудно. И тяжело.

Искренне. За две недели я не раз слушала такие слова. Но его были одни из искренних. За это я была признательна ему.

— Спасибо.

Глава 4

— А вот мы и приехали, — мужской голос разбудил меня.

Я уснула в машине Матвея. Голова в болезненном спазме сжалась. И я резко прикоснулась к вискам в надежде хоть как-то облегчить боль. Матвей стал моим персональным спасителем на сегодня. Он заметил мой жест и протянул с переднего сидения воду и таблетку.

— Что это? — хрипло спросила я, забирая одну лишь воду.

— Таблетка. Слабое обезболивающее. Извини, сильными не пользуюсь.

Присматриваюсь к его лицу. А ему словно стыдно признаваться в том, что у него только такое лекарство. Эта мысль вызывает у меня улыбку. Поэтому я спокойно беру лекарство и выпиваю его.

— А почему только слабое?

— Я спортом занимаюсь. Из-за сильных могут дисквалифицировать, — он произнес и вышел.

Словно это болезненная тема. Может его уже достали одинаковыми вопросами и только.

Света уже ждала своего кумира на тротуаре и возбужденно подпрыгивала. Мда, ей энергии не занимать. Вываливаюсь на улицу и у меня вырывается стон.

Как же тут жарко! Как они тут живут в такой жаре.

Матвей тем временем вытащил мой чемодан и сумку, а со мной в кабине был только рюкзак. Света недовольно на меня поглядывала, и я прошла мимо их и устало присела на скамейку. Голова уже не болела, но мушки бегали перед глазами. Лучше пересидеть такое состояние.

— Ну и чего ты расселась, — преградив солнце, Света встала передо мной. От этого стало легче. Но если бы она понизила тональность, то моей бедной головушке стало бы еще лучше.

— Устала, — обмахиваюсь рукой и скалюсь ей. — Вот решила отдохнуть. Или это возбраняется?

— В другой жизни отдохнешь. А ну вставай и потопали домой.

— Не уж-то Матвей уехал, — оглядываюсь и замечаю парня, который машет мне около машины. — Странно!

— А ты по мне уже соскучилась?

— Скорее удивленна. Почему твой мопс активизировался? Думала ты уехал, а нет.

— Как ты меня назвала, — визгливо выпалила сестренка. А мне осталось только поморщиться. Визжит она противно. — Мопс! Какой я тебе мопс?

— Самый настоящий и ревнивый, — отреагировала я.

Почему я не могла смолчать. Вот что у меня за характер. Скрывающая эмоции личность и в то же время защищающая как себя, так и других. Могла ведь промолчать и стерпеть. Так бы и прожила серой тенью в квартире родственников. Не смогла. Не продержалась ни часа.