Ирина Леухина – Где начинается радуга? Часть 3 (страница 72)

Как я и предполагала, участие Виктора Гайднера, как и Вениамина Лессовского, вывело конкурс на другой уровень. Гайднер славился своими головными уборами, а также уединенным образом жизни. Но его идеи, а также помощь неопытным модельерам, привлекли к нам дополнительный интерес. Лессовский же помог конкретно мне своей поддержкой среди бомонда. Из-за связи с Воровицкими моё агентство слегка подпортило репутацию. Каждому я не могла рассказывать историю о том, как меня шантажировали, или доказывать нашу невиновность. Ведь некоторые даже позицию жертвы могли выставить так, что это бы порочило меня и делало слабой. А в мире моды, вроде бы среди красоты и лоска, ни в коем случае нельзя показывать слабость или даже проявлять откровенную лояльность к чему-либо. Поэтому открытая поддержка Лессовского спасла меня от полного отвержения бомондом и сохранения более и менее стабильной репутации. Этакого реноме. Затем последовал громкий открытый суд, на котором я выступала не только как жертва и свидетель, но также, как и добросовестный гражданин, содействующий всеми силами следствию.

Журналы, газеты и интернет трубили об этом деле и, конечно, обо мне. И вот тогда мнение бомонда обо мне моментально изменилось. Они перестали злословить, а некоторые даже извинились за грубость. В итоге из-за всей шумихи вокруг агентства анонс конкурса распространился по стране за считанные секунды. Мы получили множество заявок, из-за чего многих пришлось пристраивать в дополнительные студии, чтобы не потерять ни одного таланта.

Рейвен стала звездой, как я и предвещала. Её взгляд притягивал каждого, не важно мужчина это или женщина. Он манил их и в то же время отталкивал. Ворон показал свою мощь и красоту и перестал быть вестником зла. Но чего я не ожидала, так это того, что Варя откажется от карьеры модели ради места организатора-распорядителя. Она захотела остаться в моём агентстве, чтобы стать частью административного персонала. Поэтому сегодня я оставляла её тут в Париже за главную. Если её будет интересовать эта должность даже после буйной предстоящей недели мод, то кто я такая, чтобы запрещать ей менять свой путь.

Я попрощалась со всеми на мероприятии и отправилась в отель собирать багаж. Через пять часов у меня самолёт до Москвы, поэтому мне предстояло немного поспешить, чтобы успеть на рейс.

Уже в такси по пути к Шарль де Голль я позвонила Марине, которая в эту поездку осталась в Москве. Она сначала долго не брала, а затем неожиданно переключилась на видеозвонок. Появилась размытая картинка, но через секунду изображение улучшилось, демонстрируя Рубин с насыщенно-красными волосами.

— С чего такая резкая смена стиля? — Удивилась я, раскрыв рот. Раньше не замечала за подругой любовь к радикальным переменам. — Только не говори, что захотела полностью изменить свою жизнь и начала с волос.

— Вообще-то эта смена стиля для фотосессии, — похвасталась Марина, поправляя идеальную укладку, и счастливо заулыбалась. — Ксюша, ты представляешь, мне сделали предложение на серию фотосетов. Боже мой, — она вскинула руки и громко захохотала, раскачиваясь на стуле в своём кабинете агентства. — Я столько лет держала себя в форме. Следила за каждой калорией и постоянно худела. Я с пятнадцати лет сидела на диетах и усиленно занималась спортом, чтобы не разжиреть. Вечно пила правильные, витаминные смузи вместо нормальной еды. Но тогда никто не хотел снимать меня. А сейчас…. Мои формы наоборот привлекли ко мне больше внимание, чем прежняя худосочность.

— Так, а теперь приостановись, — попросила я, когда такси притормозило на светофоре. — Тебя пригласили на съемку. А кто? Когда? Куда? Подробности, пожалуйста!

— Так сам Лессовский и предложил, — ухмыльнулась Марина, хлопая в ладоши и постукивая ногами о пол. — Вчера мне пришло от него предложение. Где написал, цитирую: «… на некоторых худоба выглядит неестественно. Вы, Марина, из другой плеяды людей. Именно вам настоящая красота только добавляет изюминку и привлекает взгляд. Истинная внешность придает человеку шарм и неиссякаемый магнетизм». — Марина подняла взгляд от листка, видимо на котором было распечатано письмо, и весело хохотнула. — Ксюша, я перекрасилась пару часов назад. Меня еще никто не видел такой. Но я так счастлива, что смогу хотя бы немного посниматься. Потому что как бы мне не нравилось работать в агентстве и заниматься с моделями, но я хотела быть моделью. Хотела сниматься и позировать перед фотоаппаратом.

— А Денис тебя разве не снимает?

— Снимает, конечно, — заулыбалась Марина и тихо добавила, прикрывая рот. — Но эти фотографии он ни за что не выставит. Слишком они личные и откровенные.

Я улыбнулась, представляя, как степенный Денис снимал эротические фото. Он вряд ли выставил бы на публику что-то очень личное. Особенно, если это «личное» касалось обнаженного тела любимой женщины.

— Ты ему ещё не говорила?

— Только спросила, что он думает об этом, — ответила Марина. — Он ответил, главное, чтобы я не влюбилась в другого фотографа и была счастлива во время работы. Всё остальное на мой выбор.

Я хотела ещё кое-что спросить Марину, когда услышала, как открылась у неё дверь и прозвучал опешивший голос обсуждаемого фотографа.

— Бо-же-мой! — Денис подошёл к Рубин. Заодно он появился и в моём поле видимости. Я наблюдала, как он разглядывал волосы подруги и даже аккуратно потрогал пару локонов, будто сомневался, что краска настоящая. — Что это?

— Это я, Марина. Не узнаешь?

— Марина, что же ты сделала? — прошептал он.

— С волосами? — уточнила она с улыбкой. Хотя в глазах мелькнуло возрастающее напряжение. Всё же Денис сейчас не улыбался и его лицо казалось непроницаемым.

— Нет, с мозгами!

— Что?! — воскликнула Марина и встала, начиная злиться. — С моими?

— Нет! С моими, — громче крикнул Денис. — Почему у меня все мысли из головы пропали. Хочу сказать что-то правильное и нормальное, но в голову лезет один бред.

— Может, потому что я красивая? — с облегчением и с вернувшимся кокетством спросила Марина, выставляя бедро.

— А может потому что ты сексапильная и вышибаешь мне мозг своим нестабильным поведением?

А это что-то новенькое. Не ожидала таких слова от Дениса. Он всегда сохранял невозмутимый вид, был спокоен и не предвзят. Но сейчас он показался другим: живым, энергичным и эмоциональным. Это удивляло и вызывало восхищение перед Мариной. Потому что она умудрилась вытащить его из прочной скорлупы холода и равнодушия.

— А разве в наших словах есть разница? — Марина обняла за шею своего парня, плавно покачиваясь на нём.

— Ну, вроде должна быть, — задумался Денис.

— А меня всё устраивает, — потянулась к нему Марина. — Меня очень даже устраивает то, что ты холодный и тяжелый тип и теряешь от меня голову. То, что тот, кто всегда умеет дать словесный отпор теряет дар речи при виде меня. Если меня устраивает, то какая разница, что для других наши слова существенно различаются. Меня всё-е-е-е устраивает.

— Тогда, уважаемый Рубин, — торжественно проговорил Денис, подхватывая подругу под пятую точку. — Вы срываете мне голову с плеч с нашей первой встречи. Даже не знаю как быть. Ведь голова вам нужна, чтобы целоваться.

И после они приступили жарко демонстрировать обсуждаемые поцелуи.

Я в некотором смущении отвернулась, ожидая, когда они уже закончат данный процесс. И в какой-то момент Денис всё же заметил включенный телефон и активный видеозвонок.

— Ты с кем-то разговаривала? — спросил он Марину.

— Ой, — воскликнула Рубин и развернулась. — Ксюх, я….

— Не волнуйся, — перебила её я. — Ты мне потом расскажи, как пройдут съемки у Лессовского. Имей в виду, что он вообще не смягчает свой лексикон во время работы. Может так наорать, что потом стыдно перед ним появляться.

— Разберусь как-нибудь. Уже не маленькая девочка, — ухмыльнулась Марина и отключилась.

В этот момент такси въехало на парковку аэропорта.

И снова самолёт. Снова просьба пристегнуть ремни. Снова услужливые стюардессы помогали найти место и предлагали напитки. Снова чувства давление при взлёте и легкости при полёте.

Взгляд незаметно следил за пролетающими мимо облаков, но мысли безостановочно вились вокруг Глеба. Он не давил в наших теперешних отношениях, но в то же время с каждым разом всё больше занимал места в моей жизни.

Мы жили на две квартиры. У каждого по ребёнку, по-своему трудные обязанности родителя, а также работа. Но мы стремились проводить всё свободное время вместе. Всей большой семьей.

Лев, кстати, больше тянулся к Глебу, чем ко мне. И только последние полгода оттаял и начал вести себя со мной более расслабленно. Он стал рассказывать истории, которые с ним происходили, и беззаботно смеяться.

А Матвей пару дней назад украл Люсю из-под носа Глеба. Марков прислал мне фотографию, как они отдыхали на Мальдивах. Глеба это дико разозлило. Потому что никто из них двоих даже и не думал спрашивать у него разрешения. Только предупредили его постфактум, когда уже сели в самолёт. Матвей тогда прислал мне первое фото и голосовую с просьбой, чтобы я успокоила своего парня. На что Глеб попросил передать будущему зятю, чтобы он не совершил ничего такого из-за чего его сестра могла бы бросить универ и даже не попробовать построить карьеру. Если переводить с рассерженного братского языка, то просил не зачать ребенка раньше времени. Матвей поклялся, опять же через меня, что будет внимательно за этим следить. Правда, клятву мне пришлось подредактировать, чтобы Глеб снова не разозлился и не поехал вызволять сестру из песочного замка.