Ирина Леухина – Где начинается радуга? Часть 3 (страница 62)

— Постараюсь, — тихо ответила она.

Оглянувшись, я заметила как Джемаль ставила котелок над огнем. Также она достала плотную ткань и подошла ко мне. Мы вдвоем слегка приподняли таз Бехати и подложили покрывало под неё. Затем к нам подошёл Мати, проводя влажной тряпкой по лицу роженицы.

— Я купил всё, что вы сказали.

— Там был доктор или акушер, — спросила я.

— Нет, — покачал головой Мати. — А повитуха отказалась идти в такую даль. Сказала, что если Дева Мария хочет её спасения, то она поможет нам.

Ответить я не успела. Потому что Бехати начала тужиться. Мати отошёл к костру, чтобы не мешать. А Джемаль присела рядом, подсказывая по ходу событий.

— Сейчас головка повернется, — шептала она. — Проверить пуповину вокруг шеи. А теперь он должен развернуться.

Мои руки от кончиков пальцев почти до локтя измазались в крови и в слизи. В последний момент я поймала младенца, завернула его в пеленку и инстинктивно прочистила ему носик. Жалобный писк плавно переходил в уверенный плач ребенка.

Слезы потекли. Я пялилась в темноте на маленькое кряхтящее тело, но ничего не видела. Но не из-за темноты, а от слез. Кое-как я передала младенца Бехати, а сама рухнула рядом на колени.

— Амесагналеху, — прошептала Бехати, касаясь моей руки.

«Спасибо» на амхарском. Кивнув, я встала на дрожащие ноги и побрела в сторону реки. Джемаль успела мне только крикнуть, что с остальным справиться сама. Потому что «остальное» ей уже несколько раз доверяли.

Опустив руки в воду, я замерла. Слезы не останавливались. Они медленно капали в реку. Звезды отражались в гладкой поверхности реки. А мыслями я была уже не здесь.

Мне хотелось домой. Там, где меня бы ждали. Там, где я бы чувствовала себя дома.

Тщательно умывшись я вернулась в импровизированный лагерь. Дети давно дремали разбившись на кучки. Меня ждали трое. Мати гладил по голове Бехати, а она с нежностью качала ребенка. Джемаль же, заметив меня, улыбнулась и протянула мне нож.

— Зачем? — Не поняла я.

— Вы помогли ребенку родиться, — объяснил Мати. — Вам и перерезать пуповину.

После всего Бехати наконец уснула. Мати разбудил другого паренька, чтобы он немного посторожил. Джемаль завернулась в юбку и тоже быстро уснула. А я устало упала на прохладную землю и закинула руки за голову. Сон медленно наплывал, но вдруг чьи-то меленькие теплые ручки обняли меня. Вздрогнув, я приоткрыла глаза и увидела Камали. Я тоже обняла её в ответ и наконец крепко уснула.

Мне казалось не прошло и часа, как кто-то стал меня трясти. Тот паренек, которого оставили сторожить, толкал меня, а затем указал рукой куда-то вдаль. Сначала с недоумением я привстала и посмотрела в сторону, но ничего не увидела. Потирая глаза, я встала в полный рост и внимательней всмотрелась вдаль.

Там шли люди. Много людей.

Они напоминали отряд, который уничтожил деревню. Я огляделась, понимая, что теперь нам не спрятаться. Во второй раз нам всем так не повезет, а одна я не стану убегать. Я не смогу бросить их всех, особенно после вчерашнего.

— Что делать? — Спросил паренек.

Скорей всего сдаваться, — про себя ответила я. С грустью осмотрев спящих детей, я сжала кулаки.

Отряд приближался. Нахмурившись, я сильнее прищурилась, чтобы разглядеть одного из них. Потому что он мне кого-то напоминал. Своей вальяжной стремительной походкой, своей атлетической фигурой, а также манерой держать голову. Не мне ли помнить эту манеру, которую я всячески критиковала во время его короткой модельной карьеры.

Но разве это возможно? Так значит эти люди пришли нас спасти? Они не враги? Не враги. Не враги!

Резко шагнув вперёд, я из-за этого чуть не упала, но выпрямившись направилась на встречу к ним. Он радостно махал, узнавая меня. Я же в шоке разглядывала его полувоенную форму, кожаные высокие берцы и улыбку от уха до уха. Впервые я ответила ему недоверчивой, но всё же улыбкой.

— Наконец-то я нашел тебя, — воскликнул он, останавливаясь рядом со мной. — Сколько вас?

— Со мной четырнадцать, — хрипло проговорила я, разглядывая мужское лицо в рассветных сумерках. — Не поверишь, но я очень рада видеть тебя, Анатолий.

Он насмешливо хмыкнул, а затем обернулся к отряду и на английском приказал помочь детям добраться лагеря, где им должны предоставить всё необходимое.

— Поехали, Ксюша, ты наверное сильно устала, — он накинул на мои плечи плед и решительно повел меня к внедорожнику.

Как же люди слабы и падки перед «сладким». Потому что в ту секунду моё недоверие и сомнение насчет Анатолия исчезли. Я могла думать только о том, что спасена. Точнее все мы спасены. Я, будто маленькая девочка, доверилась тому, кто дал мне сладкую конфету.

Глава 20

Наконец мои руки и лицо чисты. Я смыла грязь с себя, оставив её в темнеющей воде. Но это не помогло почувствовать себя чистой. Поменяв в металлическом тазике воду, я взяла чистые бинты, чтобы очистить раны на локтях, коленях и ступнях. Ранки щипали. А тело чесалось из-за пыльной одежды. Я с радостью скинула её, а затем обтерлась. На походной койке лежал комплект свежей полувоенной женской формы. Одев его на себя, я поняла, что по размеру он мне идеально подходил. Это немного поражало, но не удивляло. Затем я приступила к обработкам ран. Антисептик, регенерирующая мазь, бинты или пластырь. В ход шло всё, что подходило.

В конце я намазала плечи толстым слоем крема и почувствовала долгожданное облегчение.

Среди принесенных вещей я обнаружила маленькое раскладное зеркальце. Оно отобразило мне монстра, а не меня, — красное лицо, отеки под глазами и потрескавшиеся губы. «Измождённость» была написана огромными буквами на моём лбу. Но в глазах я видела ещё одну надпись, которую выводила лично для себя: «выжившая».

Чей-то грубый голос звал доктора. Я отвлеклась на него и убрала зеркальце, задумавшись. Анатолий не соврал мне о лагере. Нас действительно ждали и искали. Здесь нас встретил доктор с едой и со связью.

Выйдя из палатки, я пошла искать ребят из деревни. Их тоже привезли сюда, и с ними должен находиться доктор. Мы все долго шли, мало пили и ели, к тому же роженица и новорожденный нуждались в присмотре. Младенческий крик указал мне направление. В их палатке было не так уж много места, как я думала. Одиннадцать детей лежали на походных койках, один Мати сидел рядом с Бехати, помогая ей присесть с младенцем.

Заметив меня, кто-то приподнялся, а кто-то продолжал спать. Бехати улыбнулась при виде меня и спросила:

— Вы ещё тут? Разве вас ещё не забрали домой?

— Куда я денусь, — хмыкнула я, присаживаясь на стул. Ко мне тут же на руки залезла Камали. Она уткнулась в форму и тихонько захныкала: — Как вы тут? Вас всех осмотрели?

Все тут же уставились на Мати. Мати в моих глазах ещё ребенок, которому нужно вырасти, чтобы стать взрослым. Но для них он внук старейшины, а значит он старший среди них. Он принимал решение и выбирал путь племени.

— В чём дело? — спросила я их.

— Он запретил нам выходить из палатки, — пожаловалась Джемаль на Мати. — Он сказал, чтобы мы сидели тут и не разбегались.

— Почему? — Уточнила уже у самого Мати.

Он поджал губу, как ребенок, и опустил голову. Его голос звучал тихо и будто в себя, но это не помешало мне услышать его.

— Не верю.

Его слова, словно отскочили рикошетом в меня. Его слова, будто возродили уснувшие подозрения и сомнения. С громким вздохом я очнулась от сладкого марева облегчения и расслабления.

Как я могла так легко поверить Анатолию? Он ведь подозреваемый в деле, которое расследовал Герман. Можно с натяжкой предположить, что он действовал из-под палки. Возможно его шантажировали также, как и меня. Но это не лишало его статуса подозреваемого.

— Стоп-стоп, — я резко встала и ссадила с себя Камали на стул. — Мати у вас действительно старший. Значит вам придется его слушаться. — Мати довольно выпрямился и гордо вытянул шею. Это выглядело так по-детски, что заставило меня улыбнуться. — Вы так и не ответили. Вас осмотрел доктор?

Я повернулась к Бехати, потому что она с младенцем нуждалась во враче больше всего. Она кивнула и тихонько добавила:

— Со мной и с Ксанти все хорошо.

— Ксанти? — Переспросила я, не поняв её.

Бехати демонстративно покачала младенца, без слов объясняя о ком она. Она назвала ребенка в мою честь. Такой почести редко когда удосуживался иностранец. Всё же для их племени важнее почтить памяти предка или покровителя племени, а не чужеземца.

— Можно? — Спросила я и только после кивка Бехати нежно провела по пушистой темной головке младенца. Казалось, что он наполнен самой сутью жизни. — Спасибо за честь. — Пробормотала я на амхарском. — Будьте тут. Я скоро вернусь, когда осмотрю лагерь.

После этого я стремительно вышла из палатки. Солнечный свет слепил. Время вроде бы подходило к обеду. Дети вряд ли выйдут, пока Мати им запрещал, значит нужно попросить прислать им еду в палатку.

Покрутившись на месте, я глазами искала хоть какие-нибудь признаки походной кухни или обеденного места. Небольшой дымок шёл на границе лагеря, в ту сторону я и отправилась.

Мы с Ануш не единожды участвовали в спасательных операциях как волонтеры. Особенность таких лагерей, что они устанавливались по особым правилам, которые тут абсолютно не соблюдались. Палатки разбиты в разнобой, будто никому не было дело о том, что правильная расстановка могла сократить дорогу и тем самым иногда спасти жизнь. Возможно основы жизнедеятельности в школе я не любила, но инструкцию волонтеров, находящихся на спасательном посте, выучила на зубок. Точнее Ануш заставила выучить, чтобы сама же не пострадала при выполнении заданий.