Ирина Леухина – Где начинается радуга? Часть 3 (страница 48)

А это уже не домыслы чуть помешанного на паранойе сознания. Неужели кто-то умышленно совершил пожар?

Усилием воли я заставила себя войти в предоставленную хижину и лечь на спальное место. Если пожар был не случайным, то скорей всего это месть от соседних народов или вообще подстава от сомалийцев. Ведь тут конфликт может начаться от любой маломальской провокации.

Закрыв лицо руками, я пыталась убедить себя в том, что это совпадение. Всего лишь обычное совпадение, но прозорливое предчувствие нашептывало мне тоненьким голоском, что рядом пряталась моя опасность. Проворочавшись, я всё же смогла уснуть, а затем… лучше бы совсем не просыпалась.

Я открыла глаза из-за женского визга и резко поднялась с постели. Сейчас ночь, но почему-то в окне мне померещилась яркая вспышка. Едкий запах защекотал обоняние и сдавил грудную клетку. Я подскочила на ноги и подбежала к окну, чтобы понять что за опасность в деревне, когда взрывная волна сбила меня с ног. Я упала на дощатый пол хижины, чувствуя как ладони покрылись мелкими, но кровоточащими царапинами. Попыталась подняться, оперевшись об стол, но не удержалась и снова упала, разбивая колени. Грохот от взрывов и автоматной очереди приглушили остальные звуки. А сизый туман разъедал слизистую от чего у меня потекли слезы.

Первородный страх окутал меня. Мне показалось, что я задрожала всем телом от предчувствия скорой расправы. Но я услышала женские крики и что-то во мне заставило не сдаваться. Пока рано. Пока рано поддаваться панике.

Откуда тут опасность? Это ведь деревня с обычными эфиопскими трудягами, которые хотели выжить. Они жили здесь, чтобы прокормить себя и своих детей.

Уши заложило, а туман в голове не собирался пропадать. Всё перед глазами показалось размытым. Только периодические вспышки ярко виднелись за окном. Я повторно попыталась встать, но не успела. Кто-то проломил дверь моей хижины. Огромная черная тень с автоматом в руках направилась ко мне. Массивные кожаные армейские ботинки тяжело опускались, и вроде бы глухой звук отзывался слишком четко и громко в туманной голове. Черные пальцы больно впились в плечо, поднимая меня. Он не задумался, что мне больно. Хуже того, когда я не сумела подняться, неизвестный прикрикнул на меня на незнакомом диалекте. Я не поняла его, но инстинкты кричали, что мне нужно его бояться. Моя жизнь сейчас не в моих руках.

Мне пришлось подняться и пройти на выход. Дуло автомата уперлось в правую лопатку, неприятно покалывая. Я, запинаясь, переступила порог и окинула взглядом долину.

Глаза давно слезились от едкости вокруг. Сердце кольнуло от окружающей боли и страданий. Я увидела как мужчины пытались бороться с захватчиками, но явно проигрывали им. Женщины испугано кричали, пытаясь спасти детей. Но к сожалению черных теней слишком много в нашей деревне. Кто-то из них поджигал местные посевы, а кто-то вырубал скот. Недалеко от меня кто-то истошно закричал, но крик резко прервался после одиночного выстрела.

Что-то во мне сломалось. У меня пропал воздух, и я начала задыхаться. Тень позади меня сильно толкнула, чтобы поторопилась, но я не смогла идти. В изнеможении я схватилась за руку неизвестного, пытаясь произнести слова помощи на амхарском. Но страх парализовал память, из-за чего я выдавала ужасную смесь на разных языках. Мой беспомощный вид не вызвал сострадания у тени. Наоборот, он повысил голос и пнул меня, попав в бедро.

Боль, страх, унижение. Никогда не думала, что меня можно сломить. Но перед лицом реальной опасности я оказалась слабой, обычной женщиной, которая молила о пощаде. Я валялась на пыльной земле, слезы текли по щекам, руки дрожали, а голова шла кругом.

Тень крепче прижала к себе автомат, направляя в меня дуло. Вспышка ярко осветила мне лицо скрытое маской. Темная кожа в прорези блестела, как и черные глаза. В них не было сомнений или раздумий. Одна лишь цель и готовность убить.

Стольких потеряв, я никогда не ценила свою собственную жизнь. Она просто была, и мне казалось, что я обязана её прожить.

НО я вообще хотела ли иметь свою жизнь? Хотела ли жить по-настоящему?

Вчера я бы не поняла вопроса, а сейчас да. Я хотела жить. Хотела ценить счастье, которое мне подарила судьба. Хотела поблагодарить за всё, что получила и не ценила. Принимала как должное. Потому что сейчас перед лицом смерти я искренне хотела дожить до старости. Хотела видеть людей, которых люблю. Хотела сказать, как они дороги моему сердцу.

Медленный ВДОХ и последующий ВЫДОХ.

Мой выбор впервые не принадлежал мне. Сейчас жить мне или умереть решала сама судьба. И я покорно позволила сердцу выбрать направление.

Я медленно закрыла глаза, отдаваясь освобождающему чувству, когда услышала очередной одиночный оглушающий выстрел.

Глава 18

POVГлеб

Последние дни я без устали работал. Любая Ксюшина проблема стала бы личной для меня. А тут я мог помочь ей в том, в чём разбирался сам. Я не мог отказаться от этого, даже если бы хотел; даже если бы она не попросила меня. Сохранять хладнокровный вид раньше казалось отличной идеей. Но вид Ксюшиных слёз сломил меня, из-за чего я, не задумываясь, снова признался ей в чувствах, которые никогда не покидали меня.

Вот только Ксюша не ответила на них (этого я в тайне хотел, но не ждал), и всё же она даже не позвонила мне. Более того она срочно улетела в Корею, где проживал нынешний её ухажер — Кван Чу Вон. В этом меня мельком просветила Марина, когда недавно мы столкнулись в лифте.

Ещё я надеялся, что мои чувства хотя бы немного поутихли за прошедшие годы, но сжирающая меня ревность говорила об обратном. Они не утихли. Они жили во мне, прикрываясь тенью. А уж после новой встречи с Ксюшей они начали медленно выползать на свет, будто заново будоража и зажигая меня.

Она до сих пор не замечала, что когда задумывалась, то начинала теребить мочку уха. А когда она нервничала, то проводила чуть влажными ладонями по бедрам, будто сглаживала неровности. Я до сих пор помнил момент, когда впервые увидел её. То, как она стояла и бесстрастно глядела на школу. То, как грустно она улыбалась, то, как задерживала дыхание, когда кто-то упоминал родителей. Она всегда была стойкой, но я видел, сколько сил ей приходилось прикладывать, чтобы сохранять этот образ. В те минуты мне хотелось подойти к ней и обнять, а также сказать, что я с ней. Но вместо этого я смиренно принимал её выбор, забывая о себе.

А ведь уже тогда первого сентября перед одиннадцатым классом я влюбился в Ксюшу с первого взгляда.

Я и Рустам стояли недалеко от первоклассников ближе к крыльцу школы. Нас мало кто видел, но нам это место позволяло следить за каждым. Рустам подмигивал девчонкам из десятого и дразнил их подкаченными за лето бицепсами. Я же, сложив руки на груди, присматривал за Люсей, которую скоро должен был на руках понести Марков. Но затем к толпе подошла незнакомая девушка.

В нашей школе все старшеклассники знали друг друга, по крайне мере признавали по лицу. Ведь почти все мы жили неподалеку. Единственным инородним существом среди нас выступал Матвей Марков, который обязан был учиться в лучшем лицее города вместе с другими детками обеспеченных родителей. Вот только у этого вырожденца бабуля — упрямая женщина. Именно она отправила внука учиться в обычную школу, чтобы пробивал дорогу даже в самых непроходимых местах.

Меня ещё тогда Марков раздражал. Потому что он умел не приспосабливаться к условиям, а менять эти самые условия. Вместо того чтобы казаться чужим среди нас, он сделал лишними нас. Мне так иногда хотелось врезать ему с оттяжкой, а затем выставить из школы, чтобы перестал маячить перед глазами. Но вместо этого я сжимал зубы, сдерживая гнев, и мрачно глядел на него.

А тут эта незнакомка. Она не улыбалась, не старалась подружиться и вообще стояла в тени под маской неприветливого дружелюбия. Она напоминала мне картину. Она будто глиняная статуя, которой я хотел поклониться. Конкретно она не казалась инородней, потому что она совсем не являлась частью этого мира. Она произведение творца, без привязки ко времени и к месту.

Пораженный, я стоял не в силах отвести от неё взгляда. В какой-то момент Рустам толкнул меня и отвлёк своими рассуждениями о новенькой учительнице, которая стала нашей классной.

Проморгав момент, я не заметил, когда незнакомка ушла. Но уже тогда она рабски пленила меня. Все мои пять чувств и пять душевных сил замкнулись на девушке и отказались подчиняться моей воле.

Иногда казалось, что Ксюша сделала мне одолжение, когда сбежала от меня. Потому что с первой встречи я чувствовал, как попал в зависимость от неё. Я перестал существовать, но появился другой «я» — безумно влюбленный и жаждущий восхвалять объект любви.

Она могла управлять мной; могла сделать марионеткой; приказать умереть или убить. Это пугало, но в то же время будоражило.

Я вводил новые условия в программу, перестраивая алгоритм поиска, чтобы выйти на след хакера, который недавно пытался взломать сайт агентства. В этот раз он не собирался внедрять обновленные инъекции в базу данных для получения свежей информации. Нет, он готовился взломать аккаунт управления сайтом, чего я совсем не ожидал. Мне повезло, потому что хакер при взломе попал в одну из ловушек. Иначе он мог бы получить доступ к сайту, так как мои маячки ждали его при входе в базу данных внутренней системы агентства.