Ирина Леухина – Черная Ведьма (страница 2)
К невесте кое-как пробились двое братьев. Они опустились на колени перед сестрой, случайно касаясь жертвенной крови и невольно отбирая у земли ее дань.
В одно мгновение душа Дарены ушла, а братья склонилось уже над охладевшем мертвецом. Смерть едва успела войти в свои права над девичьим телом, как вдруг мертвые руки взметнулись и схватили обоих младых мужчин. Безжизненные глаза распахнулись, а бледные губы раскрылись.
– Она принадлежит мне! – проговорила усопшая сестра голосом Ведьмы.
Тень накрыла обоих братьев, а на их безымянных пальцах появились черные ободки колец. От испуга они попытались сорвать их, но безуспешно. Наоборот, кольца только плотнее сжались, доставляя боль новоявленным владельцам.
Ведьма усмехнулась губами сестрицы, отпустив их и напоследок проговорив:
– Вы станете моими. Вы оба придете в мой Лес. А если посмеете противиться, то ваша деревня начнет страдать. И вы будете тому виной. Вы и ваша тщеславная сестрица. Смерть будет кружить вокруг деревни, пока вы не войдете в чертоги Темного. Да будет несокрушимым проклятье Нави.
Голос смолк, а мертвое тело безвольно упало.
Гробовая тишина прерывалась клекотом птиц, что самозабвенно пожирали бездыханную плоть, с резким звуком отрывая мясо от кости. Братья гнали воронов от Дарены, но разве вестников смерти можно прогнать. Они могут только соизволить и улететь тогда, когда закончат пировать.
Люди, что недавно были гостями, выбирались из укрытий и подбирались ближе к побоищу. Они шли, не чураясь своего необъяснимого голодного желания посмотреть на останки невесты. Они ступали то медленно, то резко, не боясь ведьминских воронов и гнева кузнеца. Их тянула смерть и кровь, глуша сочувствие и сожаление.
Один только Еремей противился чужой воле. Он выл и плакал, стоя на коленях. Он глядел, как от дочери остался лишь прах, да рябиновый венок. А братья одновременно обернулись Лесу. Кольца блестели в вечерних отсветах солнца, но души их жаждали уйти. Уйти в Лес, чрез топь к Ведьме, что влекла их и ждала. Они шагнули навстречу навязанной судьбе, как Еремей вскочил и не пустил их.
Отец слышал каждое слово Ведьмы. Он знал, что ожидало всю деревню, если снова прогневить ее. Но не мог он опустить сыновей своих на верную гибель. Не в силах отца пройти мимо беды родной кровинушки.
Только не спас кузнец своих детей, а на деревню с тех пор легло страшное проклятье. И тяжелые годы пришли в те края.
А в Темном Лесу продолжала жить Ведьма. Черная Ведьма была прекрасна, как царица мрака и гибели. Каждое десятилетие пила она кровавую дань. Никто не смел ослушаться ее, пока однажды не родился тот, кто связан с Навью. Тот, кто не являлся ни смертным и ни мертвым. Тот, кому суждено было освободить Черную Ведьму от заточения в Темному Лесу.
Часть 1
I
– О Великий Темноочий, в ночи непроглядной. Мраколикий, среди камня отвесного. Прислушайся, Чернобоже, к нашим надеждам. Приди к нам, Чернобоже, в черных одеждах. Ждем тебя, Злодаруй, в бурю пологую, среди посеянной порчи. Величайся Чернобоже тысячеликий!
Старейшина деревни запел еще громче, когда один селянин вышел на алтарь и положил корнеплоды со своего огорода, а другой вывел молодого бычка. Остальные селяне опустились на колени и вознесли руки к ночному небу. Полная луна освещала серебристым светом невысокий алтарь, на котором стоял привязанный бык и старейшина с ножом. Тонкое острое лезвие отбрасывало длинный лунный луч. Старейшина, уже глубокий старик с белой бородой и в черном одеянии, вскинул руку с обрядовым ножом и закричал:
– Гой, Чернобоже!
И тут селяне повторили за ним и затрясли руками над головами:
– Гой, Чернобоже!
– Позволь мне быть твоим потворником! – вновь крикнул старейшина.
А селяне забормотали.
– Потворником во тьме.
– Буду помогать ворошить угли в Черной кузницы Нави! – крикнул старейшина, хватаясь за бычьи рога.
– Черная кузница Нави!
Старейшина откинул голову, подставив лицо под лунный свет, и чуть тише заговорил:
– Да пусть проступок невесты забудется Черной Ведьмой. Пусть поступок Еремея, что отправился за прощением в Темный Лес к Черной Ведьме не пройдет даром. Отобранные у него все непрожитые годы. Пусть смерти стольких молодых мужчин не забудутся. Прими нашу жертву и помоги нам. Гой влике боже! Гой, Чернобоже!
– Гой, Чернобоже!
В едином ритме литаврщики забили в огромные литавры. Пять самых ловких девиц заплясали в диком танце древнему темному Богу. А старейшина, одной рукой держась за рог, другой молниеносно рассек ножом мощную шею молодого быка. Бычья кровь пролилась на каменный алтарь, а литаврщики ускорили ритм. Жертвенный зверь опустился на одно колено, его глаза закатились. А все селяне резко замерли, издавая горловые звуки в такт литаврам. Обрядовая музыка дошла до пика. Но когда бык пал, все мгновенно затихло, а священный обряд завершился.
Тишина с привкусом ожидания и надежды окутала местных. Первые минуты после таинства всегда казались для них чем-то большим, даже возвышенным. Каждый из них еще какое-то время молился про себя за жизнь, семью и свое подворье. Но затем все они оборачивались к Темному Лесу, надеясь увидеть пыль, а не Ведьму, гуляющую под серебристым сиянием полной луны.
Когда-то больше ста лет тому назад ее звали грязной ведьмой. Когда-то боялись больше грез и россказней о Лесе и страшной ведьме, но многое изменилось за прошедший век. Некогда грязная ведьма обратилась в Черную Ведьму. В неземное существо, что поражало тело и поглощало душу. Ее гладкие черные волосы, распущенные до самых колен, развевались на ветру. Платье хоть такое же грязное и рваное, но оно облегало точеную фигурку, а лунные свет подчеркивал изящные изгибы. Стройные и ровные ноги мелькали в длинном разрезе юбки, а маленькие ступни при каждом шаге утопали в тине, приподнимая густую зелень топи. А губы – алые, пухлые и до ужаса мягкие, насмешливо изгибались, когда разрушилась еще одна надежда селян.
Кто-то среди местных не выдержал и горько зарыдал, а Ведьма, наклонив голову, предвкушающе улыбнулась. Ведь заканчивался последний день перед осенним Равноденствием спустя еще одно десятилетие. Последняя ночь перед тем как Ведьма выберет новую дань взамен на благополучие всей деревни. На рассвете следующего дня двое молодых парней получат ее заветные кольца, а затем она навсегда покинут стены родного дома и любимых людей. Эти двое успеют только проститься со всеми, но после они направятся к Лесу и переступят невидимую границу. И когда их тени утонут в сгустившемся тумане, о них забудут в деревне и похоронят в пустой могиле.
Такое происходило последнюю сотню лет, как рассказывали старики, да и сам Богучар однажды видел, как дань исчезала во мраке Леса, а селяне затем хоронили пустой гроб.
Однако страх не туманил Богучара. Он без утайки смотрел на Ведьму, как она улыбалась, облокачиваясь на ствол больного дерева, как провела по губам, как неожиданно исчезла в непроглядном тумане. Богучар со скукой перевел взгляд с леса на селян. Некоторые поднялись с колен, но большая часть продолжала вскидывать руки к небу и резко падать ниц. Они не теряли надежды и поэтому молились Чернобогу, хотя обряд давно закончился.
За сотню лет местные испробовали поклонение разным древним Богам, уповая на их защиту. Этот черед пришелся на Чернобога. На самого таинственного и разрушительного Бога. Повелителя самой Нави и властителя черной кузницы. Но казалось, что это все бесполезно. А Черной Ведьме гнев древних Богов больше смешил, чем пугал.
Богучар находился позади односельчан. Он стоял в тени, стараясь не привлечь к себе всеобщее внимание. Гнев заполнял юношу. Когда все селяне прекратили поклоняться и с разочарованием встали, Богучар не удержался и поджал губы, прикусив их до крови. Его раздражала слабая воля местных и их постоянная надежда, что спасение придет извне. К сожалению, ему приходилось скрывать эти чувства и молчать, когда все высказывались. Ведь сын старейшины не имел право иметь «такое» мнение. Из-за этого Богучар стремился к уединению. Чтобы лишний раз не выводит из себя отца и старейшину в одном лице.
Селяне встали и начали медленно разбредаться в разных направлениях. Престарелые люди, которых кровавая дань уже обходила стороной, отправились в дом старейшины. Там они в спорах обсудят будущую жертву десятилетия, а, условившись, выпьют поминальную бочку медовухи.
Молодое же и совсем юное поколение, к которому относился и Богучар, уходили на кострище в Бескрайний лес. Традиция требовала, чтобы молодежь собралась вокруг костра в ночь перед осенним Равноденствием. Чтобы в истекающие часы перед Прощанием свершилась последняя встреча в том же составе, что и прежде.
Эта встреча – прощание молодых друг с другом, а также ночь давней истории, ставшей легендой в их краях.
– Вот где ты прячешься, – из тени на Богучара выпрыгнула девушка.
Стояна схватилась за ладонь парня и тесно к нему прижалась, заглядывая снизу вверх в его глаза. Богучар невольно засмотрелся на пшеничные длинные волосы, что спускались до самой талии. Они распущенные в этот день игриво развевались, танцуя под дуновением ветерка. Голубые девичьи глаза блестели при виде Богучара, а губы искренне улыбались. Девушка не скрывала своих чувств и открыто их проявляла. Хотя она, самая красивая девушка деревни, могла выбрать в женихи любого. Но Стояна была неумолима, как бы не гневался отец. Она продолжала влюбленно смотреть на хмурого и одинокого Богучара, которого без причины сторонились в деревне.