Ирина Лемешева – Сделать правильный выбор (страница 11)

– Да, Маша, так о чем я хотела с тобой поговорить…

Маша терпеливо ждала.

– Я об Аркадии.

Она опять сделала паузу.

– Мы с тобой знакомы так давно, что уже практически сестры.

Маша согласно кивнула.

– Но я тебе ни разу не рассказывала про Виктора. Знаешь, почему? Потому что даже сейчас об этом не просто вспоминать. Больно. Хотя столько воды утекло, что и подумать страшно. И боль уже не та боль, совсем не та. И все же.

Она пригубила кофе, помолчала.

– А рассказала для того, чтобы тебя предостеречь. Ты тоже далеко не девочка, но жизнь, к счастью, не преподнесла тебе такого опыта. Я же вынесла для себя: роман с женатым – это, как прыжок с неправильно сложенным парашютом. Сначала свободное парение, эйфория и восторг, а потом – падение, после которого тебя нет.

– Красивая метафора, – медленно произнесла Маша.

– Да, – подтвердила Люда. – Только в этом сравнении человек погибает. А в жизни – что-то умирает в тебе. Разбивается на куски и кусочки, которые ты потом пытаешься склеить всю жизнь. Но, видимо, такой клей ещё не изобрели.

– А ты пыталась? – тихо спросила Маша.

– Да, конечно. После рождения Аленьки было не до того. Совсем не до того. Но уже здесь было пару попыток.

– И я не знала? – с обидой протянула Маша.

– Ты бы первая знала про что-то серьезное. Но до серьезного не дошло. Конечно, тут много составляющих: мои семейные дела – родители, Алик. Плюс вечная занятость, особенно после того, как я попала в этот бизнес. Но я понимаю, что это все оправдания. Главное – здесь.

Она легонько постучала пальцем по груди.

– Ты что, по сей день любишь Виктора?

– Ну, ты даёшь! – улыбнулась Людмила. – Нет, конечно. Это период вообще вспоминается, как что-то нереальное в моей жизни, как сон. Волшебный и удивительный сон, который почему-то закончился слезами. Впрочем, ничем другим он и не мог закончиться. Даже, если бы не было его отъезда в Америку. Просто этот урок, который я получила, удивительно отложился здесь, – она указала на голову. – Не знаю, что тому причиной – возможно, это мои личные тараканы, а у других совсем иначе. Скорее всего, это именно так. Во всяком случае, мои немногочисленные попытки оказались неудачными. Я больше не смогла сократить дистанцию, не смогла приблизиться и позволить приблизиться к себе. А если есть дистанция, даже крошечный зазор – настоящие отношения невозможны. Это как пазл – два кусочка должны совпасть. – Людмила помолчала. – Ну, а потом… Потом я научилась наслаждаться свободой. Многочисленные поездки, общение, новые знакомства. И домашние дела никто не отменял. В общем, на сегодня это моя жизнь и нет никаких планов менять ее ни на йоту.

Маша ждала. Она понимала, что все это – лишь предисловие к главному.

– Да, мне удалось переплавить мое одиночество в свободу, – продолжила Люда. – И я абсолютно не ищу и не жду изменений в своей жизни. И, если честно, мне казалось, что ты тоже. Не ищешь и не ждёшь. Но в Эйлате я поняла другое. Я видела, как горели твои глаза, как изменились движения. Это называется языком тела и это все происходит бессознательно. Тело иногда выступает предателем, оно раскрывает все наши тайны. Все наши мысли и желания. В общем, ты для меня была там совершенно прозрачной и легко читаемой. Любовь с первого взгляда? В твоём возрасте? Наверное, бывает, хотя маловероятно. Но то, что он тебя зацепил, было видно невооруженным взглядом. И тогда я рассказала тебе свою историю, о которой предпочитаю не думать и не вспоминать. Зачем? Чтобы не споткнулась ты о мои грабли.

– Людочка, – чуть слышно прошептала Маша. – В нашей жизни у каждого свои грабли. И нет человека, который бы не споткнулся.

– Да, наверное, – кивнула Людмила. – Спотыкаются все, только падают по-разному. Кто-то упал – отряхнулся и потопал себе дальше. А есть такие, которые потом остаток жизнь собирают себя по кусочкам. Ты, по-моему, из последних. А потом, в тот последний вечер, с фуршетом, я поняла, что не имею никакого права влезать в твою жизнь. Ты все равно все сделаешь по-своему и знаешь что, Маруся? Ты будешь абсолютно права. А потому – не слушай меня. Это я тогда, молодая дура, тратила свое время на семейного мужчину. И это была огромная ошибка. Хотя не знаю, можно ли называть ошибкой любовь. А ты? Чем ты рискуешь? Детей тебе с ним не рожать, спешить некуда, да и незачем, если посмотреть. А самое главное – эта жена так далеко, а значит, можно не пугаться своей тени, ходить, не таясь и не прячась. И чувствовать себя счастливой. Разные территории, нет этого удушающего быта, общего счета и проблем. Чем плохо? Встретились в конце недели, погуляли, посидели где-нибудь, поужинали, съездили к морю. Появится интерес в жизни, мотивация и одеться модно, и причесаться по-новому.

– Люд, по-моему, ты явно преувеличиваешь и вообще опережаешь события. Ну, позвонил он. Один раз за все время. И что из этого?

– А это мы увидим, время покажет. В общем, Маруся, живи сегодня, не заморачивайся. Просто плыви по течению, а там сама почувствуешь, надо ли оно тебе. Не твое твоим не будет, помнишь?

Маша благодарно кивнула:

– Спасибо, Людочка, за поддержку.

Они посидели еще немного, болтая на отвлеченные темы.

Дома Маша до полуночи сидела перед телевизором, бездумно прыгая с канала на канал и прокручивая в голове разговор с Людой.

Да, надо просто плыть по течению, ничего не планируя и не ожидая. Вспомнилась пословица на иврите: нет ожиданий – нет разочарований.

Вроде бы, так легко и просто. И так сложно. Легко не ждать ничего от абсолютно чужих людей. Но с сокращением дистанции растут ожидания.

Она долго не могла уснуть, но спала крепко и проснулась необыкновенно бодрой.

Пятница. Как всегда, хлопотливый день: для большинства именно пятница – день покупок и просто праздного шатания по магазинам. Именно по пятницам ее навещала Ривка – всегда внезапно, без предупреждения; сидела возле кассы, наблюдая, как она общается с покупательницами. Маша спиной чувствовала ее внимательный взгляд, и это очень напрягало, особенно первое время.

Как-то пожаловалась Людмиле.

– А что ты хотела? Это ее бизнес, она должна знать, как ты работаешь. Пару раз в месяц это вполне можно вынести. А представь, что она надзирала бы за тобой ежедневно. Так что, радуйся.

Людмила, конечно, была права, и со временем Маша привыкла и к этим неожиданным визитам, и к этим взглядам и покачиваниям головы, по которым невозможно было понять, довольна она или нет.

Если придет сегодня, надо не забыть обсудить с ней идею Люды о продаже бижутерии – место действительно есть и просто просится поставить туда витрину.

Странно, что эта мысль не приходила ей в голову раньше. А вот Людмила зашла, оглянулась по сторонам и сразу сгенерировала идею. Как это называется сегодня? Креативное мышление? Умение увидеть вещи, просто лежащие на поверхности? Все точно, как в жизни: как часто мы не видим и не замечаем такого простого и такого важного; того, что находится буквально под носом. А думаем и мечтаем о чем-то заоблачном и нереальном, прикладываем нечеловеческие усилия, чтобы достигнуть то призрачное, что находится где-то там, за горизонтом, порой воспринимая за реальность миражи.

Ривка не пришла и не позвонила, зато пришла эсэмэска от ее дочери Ханы, которую она видела пару раз за все время.

"Надо встретиться и поговорить."

Маша улыбалась покупательницам, расхваливала новый товар, а в голове тревожно билась мысль: что случилось?

Был такой старый фильм – "Доживём до понедельника". Ей надо было с этими мыслями дожить до вторника. Хана ничего не объяснила, лишь написала, что подъедет в магазин к двум, после закрытия. Вторник – короткий день , и его она, как правило, использовала для своих дел. Теперь все придется отложить.

Домой вернулась измотанная. Долго стояла под душем, смывая с себя напряжение прошедшего дня. Фантазировала, прокручивая различные варианты, но в голову ничего не приходило.

К вечеру позвонил Аркадий.

– Все в силе на завтра? Я посмотрел прогноз. Погода, как по заказу: облачно, ветрено и без осадков. Дождь обещают только к ночи. Значит, едем на море?

– Да, – она ответила как-то вяло, и он сразу считал ее настроение.

– Маша, точно все в порядке? Или что-то случилось?

– Нет, все нормально, расскажу завтра.

– Заинтриговала, ночь не буду спать. Думаю, что часиков в десять утра будет гуманно?

– Да, вполне, – улыбнулась она.

– Вот и отлично, приеду позвоню. Осталось только записать адрес. Да, и зонтик не забудь, на всякий случай, вдруг ливанет.

Он приехал вовремя, стоял и ждал ее возле машины. Невесомое объятие, похожее на прикосновения крыльев мотылька, галантно распахнутая дверь:

– Прошу, сеньора Мария!

На пляже было пусто. Они, не спеша, прошлись по мокрому песку, любуясь высоченными волнами, оставляющими после себя кружевную пену. Маша лишний раз изумилась, каким разным может быть цвет воды, в зависимости от освещения, времени суток и погоды. Она любила зимнее море, безлюдный пляж, этот необыкновенный, какой-то пронзительно-серый оттенок волн, эти нависшие тяжёлыми громадами тучи, закрывающие горизонт.

– Кажется, дождь собирается, – озабоченно произнес Аркадий, увернувшись от очередной волны. – Тебе не холодно?

– Да, нет, у меня куртка теплая. И шарф.

Маша почувствовала прикосновение его руки – не робкое и бесплотное, а уверенное, внезапное затопившее теплом и нежностью всю ее, без остатка.