Ирина Лем – Улыбка Джоконды (страница 2)

Нет, на святого Броуди не похож. И мучеником его не объявят после смерти. Хотя многое претерпел – во имя своей страны. Но не отступил, не отказался от опасного задания, продолжил существовать в банде, чтобы в один прекрасный день сдать ее полиции…

Герой?

Нет, антигерой. Во имя светлой цели извалялся в дерьме…

Броуди невольно провел по груди, будто стряхнул остатки дерьма. Да, надо очиститься – прежде всего душевно, и храм – лучшее место. Раньше для него не было ничего святого… кроме пива Будвяйзер и «Милуоки Бакс» – лучшей баскетбольной команды Восточной конференции. Они на втором и третьем местах, а на первом – его любимый, верный «железный конь» «Харли-Дэвидсон». Броуди купил его на кровью заработанные (в прямом смысле – после кровавой драки с мексиканцами) доллары и буквально пылинки сдувал. Любил гонять по зеленым холмам родного Милуоки и скучал теперь по мотоциклу больше, чем по жене и детям, прости Господи…

Прости, Господи, грехи наши тяжкие… пробормотал про себя Броуди, подошел к ограждающей ленте и поднял глаза к потолку. Хотелось хоть чуть-чуть приблизиться к чему-то чистому, светлому. К Богочеловеку: вот Он – созданный из разноцветной мозаики, висит на тридцатиметровой высоте, в золотом ореоле, на фоне голубого неба. Раскинул руки – будто обнимает и благословляет своих почитателей, последователей, поклонников… одним словом – фанатов. Которых на Земле миллиарды.

Почему Броуди не в их числе?

Потому что его родители в детстве не покрестили, не причастили к… Чем там занимаются на первом причастии?… Ну, неважно. Надо бы наверстать упущенное.

Или уже поздно?

Да нет. Хорошими делами заниматься никогда не поздно. Самое время – встать под знамена добра после того, как наделал зла…

Глядя на фигуру под куполом, Броуди расчувствовался и едва не прослезился. Самому стало неловко: здоровенный мужик, широкомордый, как техасский бык, в татуировках от пульса до шеи вдруг заплакал при виде хрупкой фигуры Спасителя.

Вот сила добра. В конце концов оно всегда берет верх. А зло бессильно: хоть и упирается рогом, но отступает. Видно, много зла скопилось в сердце Броуди, раз оно собралось очиститься слезами… Красиво сказал, надо запомнить, потом в книжку вставить – Броуди собирался написать о своих приключениях. Да, пора чем-нибудь креативным заняться на досуге. Которого девать некуда. Сегодня у нас что? Пятница. Почти уикэнд. По выходным никто не работает. Вот с понедельника и засядет.

А что? Сейчас все, кто чего-то мало-мальски интересного пережил, пишут книжки. Вот недавно один парень написал об опыте пребывания в индийской тюрьме – кошмар, достойный хорор-фильма. Книжка принесла автору известность, а главное – деньги на лечение после заключения. Почему бы Броуди не поведать миру о своем опыте шпиона в банде, то есть агента под прикрытием? Тема увлекательная, мало-освещенная в фильмах и сериалах. Практически из первых рук. Книжка станет бестселлером, доход от продаж очень пригодится Броуди в будущем.

Когда вернется в Штаты, на работу в полицию не вернется. Поступит… например, в актеры. Там нужны люди, которые что-то могут. Что может Броуди? Махать кулаками по системе джиу-джитсу. В Голливуде как раз свободное место образовалось для героя-драчуна. Раньше его занимали Чак Норрис и Стивен Сигал. Но Чак постарел и отошел от драк… то есть от дел. Стивен тоже постарел, разжирел, начал сниматься в тупых комедиях, вместо кулаков теперь размахивает мухобойками. Так что у Броуди есть надежда…

Ну все. Помечтали и хватит.

Не задерживаться, не задумываться.

Перед уходом Броуди хотел перекреститься, но вспомнил, что не крещен, а просто так отвернуться и уйти как-то неловко. Что-то теплое почувствовал он к Спасителю – как к приятелю. Кивнул ему: мол, будешь в Милуоки, заходи, пивка тяпнем, про бейсбол поболтаем… и двинулся дальше по галерее к выходу.

У выхода стояла статуя Мадонны и очередь из желающих поцеловать ее мраморный подол. Проход застопорился. Чтобы выбраться на свет Божий, имелось три опции: ждать, когда толпа рассосется, присоединиться к очереди за поцелуем или возвращаться по кругу обратно к фигуре Папы и выходить откуда вошел.

Броуди быстро прикинул: ни одна из опций не подходит, особенно последняя. Неохота топать по только что пройденному пути. Скучно. И опасно, кстати. Он в интересном положении, вернее, в положении уходящего от погони. Если за ним следят, то, возвращаясь, Броуди может на НИХ наткнуться, вернее, наткнуться на нож, иглу или незаметный, но смертельный удар в печень. Он, как зверь, должен постоянно двигаться, уходить от погони.

А может, он преувеличивает, и никакой погони нет? Еще раз оглянуться, провериться?

Нет, ни оглядываться, ни возвращаться не стоит. Двигаться только вперед, держать врагов на расстоянии. И, по возможности, находиться среди людей, но никого близко не подпускать…

Да, не стоит толкаться в очереди, лучше побыть в одиночестве. Пофилософствовать. Раскаяться в совершенных грехах, помечтать о еще не совершенных… то есть о добрых делах во имя искупления.

Здесь самое подходящее место: тепло, светло и люди не мешают… Хотя их здесь много, большинство – туристы, но ведут себя прилично: разговаривают вполголоса, передвигаются строго установленным маршрутом, а не мечутся из угла в угол, не блеют, как овцы, которых ведут на стрижку, а они думают – на убой.

Туристов Броуди недолюбливал. И не без причины. Наглый народ. Думают: если приехали в другую страну – сделали местным жителям одолжение и обязали всячески им помогать.

Они уже доконали Броуди вопросами, хотя сам он не здешний. Но, наверное, выглядит, как француз в третьем поколении, потомок Фанфан-тюльпана. То и дело пристают. На чем доехать до Версаля? Как найти Макдональдс? В каком веке построили Лувр? А где здесь туалет? Кстати, на последний вопрос он и сам бы хотел сейчас узнать ответ…

Внутри туалета нет, придется подождать, пока выход не освободится. Посидеть, потерпеть. Броуди поискал подходящее место и нашел – на стуле, которые рядами стояли в центре базилики, как в театре. Снял рюкзак, поставил к ноге, чтобы ощущать. Там самое важное – набор для выживания, который Броуди постоянно носил с собой. Документы, деньги, бутерброды, бутылка с колой, а также пистолет – отстреливаться, и граната – ну… на всякий случай.

Сел. Глаза сами собой уставились на амвон, как на сцену. А ведь действительно. Церковная служба – тот же спектакль, повторяемый из года в год, из века в век. Тот же самый текст, то же самое действие, только исполнители и зрители меняются. Спектакль здесь проходит по субботам. Амвон оживает, наполняется движением и звуками, а сейчас там тишина и неподвижность – лишь мраморные трибуны да статуи давно ушедших в небытие персон.

Религия – самый древний и самый успешный театр на земле. Театр-долгожитель…

А суждено ли Броуди стать долгожителем, достичь лет ста?

Вопрос неактуальный.

Вопрос актуальный: суждено ли Броуди достичь конца дня?

Над этим он работает последние пять с половиной лет.

В Париж его привело не изящное искусство, а насущная необходимость – спрятаться. Да-а-а, не так представлял Броуди судьбу внедренного агента. Думал, по окончании операции получит материальное и моральное вознаграждение. А также служебное повышение, например, до преподавателя в полицейской спецшколе. Предмет «шпион в криминале», специальность «как внедриться и не провалиться». Думал: отработает задание, отойдет от активной деятельности, будет обучать молодежь родину любить, преступников ловить. А когда выйдет на пенсию, будет выращивать флоксы в саду, возиться с внуками и показывать им медали – доставая из шкатулки трясущимися от Паркинсона пальцами.

Главное условие успешного внедрения – сохранение в тайне настоящего имени агента. В случае с Броуди условие было нарушено. Из-за ошибки то ли полицейского, то ли судейского его личность была раскрыта. Что имело печальные последствия, вернее создало прямую угрозу жизни – не только Броуди, но жены и детей. Шестнадцать раз переезжали. Меняли адреса, имена, школы, профессии. Исколесили всю Америку, но везде дотягивались до них длинные руки «Ангелов ада».

Они создали Броуди настоящий ад.

Пришлось порвать с семьей, продать «Харли», выбросить мобильник, перевести деньги на Каймановы острова… короче, покончить с собой прежним и уехать куда глаза глядят. Стыдно сказать, по «Харли» скучал больше всего остального. Никогда не услышит Броуди его ласкового «фырчания», не погладит его лакового бока…

А так хорошо все начиналось…

Вернее, начиналось тоже не очень, если копнуть поглубже, то есть в самое детство. Отец Броуди не отличался законопослушным поведением. Его, кстати, Айк звали – как мужа Тины Тернер. И так же, как ее муж, Айк Броуди пил, скандалил, дрался. Детей, правда, не трогал. Билл и младший брат Джон наблюдали за его припадками из-под кровати. Тина Тернер пятнадцать лет терпела, потом ушла. Наверное, у чернокожих женщин от природы вместительнее сосуды терпения. У матери Броуди сосуд переполнился через четыре с половиной года. Один раз после скандала она хлопнула дверью, и больше ни муж, ни дети ее не видели.

Билл долго на нее за это обижался.

Естественно, пошел по стопам законо-непослушного отца. Начал с наркотиков. С этого все начинают и все одинаково кончают – от передоза. Нюхал, курил, но к счастью, до тяжелой наркоты не успел добраться. Школу бросил. О профессии не задумывался. Однажды сидел на террасе, потягивал сигаретку с марихуаной… Как вдруг услышал: «фр-фр-фррр», негромко, на низких тонах – текло в уши, как небесная мелодия. Потом увидел: это сосед напротив Том Томпсон приехал на своем мотоцикле «Харли-Дэвидсон». Мотоцикл сиял, как хорошо откормленная черная пантера – бокастый, мощный, гладкий.