Ирина Лазарева – Право на Тенерифе (страница 51)
– Алина, скажи, – все-таки решилась Юля, – ты точно не против, что мы остановимся у вас в квартире? Может, ты передумала? Ничего страшного, мы найдем жилье, снимем что-то подешевле.
– Что ты! – горячо сказала Алина. – Вообще даже не думай об этом. Езжайте, как к себе домой.
– Мы будем очень аккуратными, я Катю уже предупредила, что будем убираться каждый день.
– Юля, я тебя умоляю, – отрезала Алина, – я вообще об этом не думаю.
– Хорошо.
Когда Юля выходила, она все-таки не могла отделаться от ощущения, что Алину что-то очень сильно беспокоит. Она не к месту улыбалась, с запозданием отвечала на ее вопросы и, казалось, все время думала о чем-то своем.
– У тебя все в порядке? – не выдержала Юля. Когда подруга кивнула, она продолжила расспросы: – А со здоровьем все в порядке? Ну а дети как?
– Да все хорошо, и у детей тоже, – но Алинин голос дрогнул, когда она упомянула детей.
– Точно с детьми все в порядке?
– Да точно.
Не зная, как еще выпытать у Алины правду, Юля поехала домой. «Не хочет портить настроение перед поездкой, – пронеслось у нее в голове, когда она ехала в машине. – Хоть бы Костя не начал чудить опять», – вздохнула она.
Глава десятая
В последний день перед вылетом Юля проснулась рано утром и нервно пила кофе, глядя в окно. Стрелки на часах, казалось, замерли, и каждая минута превратилась в вечность. Так странно было следить за медленным течением времени, которого обычно всегда не хватает и оно летит, как ракета, без единой остановки!
Юля позвонила матери. Та уже встала. Юля попросила ее прийти к ним. Начало было положено, изменить и переиграть что-то было нельзя. Женщина с облегчением вздохнула, а затем достала чемодан с балкона и стала складывать в него вещи дочери.
Через полтора часа дверь отворилась, и в квартиру вошла Людмила Петровна. Катя подскочила к ней, весело улыбаясь. Ей не терпелось все рассказать бабушке, но мать строго-настрого запретила, поэтому Катя лишь многозначительно улыбалась. Людмила Петровна вошла в зал и увидела Юлю, бегающую вокруг чемодана.
– Ты в командировку собралась опять? – удивилась она.
– Нет, мам, мы с Катей улетаем завтра, – сказала Юля без ужимок. Она сама удивилась, как смогла сказать всю правду без единого слова подготовки.
– Ка-а-ак?! – Людмила Петровна схватилась за сердце и упала в кресло. Катя тут же подскочила к ней, заботливо расспрашивая, что с ней.
– Мама, мы едем на Тенерифе, поживем в квартире Алины, помнишь, я рассказывала, они там купили апартаменты? Там очень хороший климат, не холодный, не жаркий, самое то для ребенка.
– Какие Тенерифы?! – вскричала Людмила Петровна не своим голосом. – Да ты с ума сошла?! Нет, ты просто свихнулась, совсем страх потеряла! Я не могу, да как так можно, что за безответственность? Что за вздор вообще? Ты хочешь девчонку совсем загубить? Ну, хочется тебе отдохнуть – оставь Катю мне, я поживу с ней! Езжай, но ребенка-то не трогай!
– Мама, мы едем ради Кати, а не ради меня, – наконец Юле удалось вставить слово, – мне этот отдых вообще не сдался.
– Ах, для Кати! – воскликнула Людмила Петровна ехидно. – Для Кати, значит! И скажи, ради бога, что хорошего в этих Тенерифах для Кати, а?
– Ну как что хорошего, – Юля почувствовала, что голос ее дрожит и она не говорит, а оправдывается, как подросток, которого поймали с сигаретой на лестничной площадке. – Морской воздух, солнце. В морском воздухе очень много минералов, и витамин D тоже очень важен.
– И все? Только ради этого так рисковать ее здоровьем? Везти на край света? Ты же знаешь, что у нее от любого чиха может случиться все снова! Ведь так?
– Может, – признала Юля. – Но мы будем надеяться, что не случится. В самолете – маска и звездочка. В аэропорту тоже.
– Как ты не понимаешь, – Людмила Петровна продолжала кричать, – что ты ее повезешь, у нее первые две недели будет акклиматизация, а потом она только привыкнет – и ей нужно будет ехать домой! А здесь у нее обратная акклиматизация! Разве она выдержит такое?
– Поэтому мы повезем ее минимум на месяц. Мы с Алиной все обсудили, они до мая не собираются ехать точно, а может, и еще позже поедут, когда школа закончится.
– А работать кто будет, ты что, уже с работы уволилась?
– Нет, конечно нет, – устало отвечала Юля.
– Так она одна там будет жить? – еще с бо́льшим негодованием воскликнула Людмила Петровна.
– Нет, я хочу, чтобы ты через две недели прилетела, а я полечу обратно. Вы будете с ней вдвоем там.
– Ну уж нет! – отрезала Людмила Петровна. – Я в этом бреде участвовать не собираюсь!
Катя не выдержала и начала плакать, убежала в свою комнату и закрылась. Она уже знала, что бабушка была главным человеком в семье, ее авторитет был непоколебим, а значит, поездке не суждено было состояться.
– Мама, тебе визу за два дня сделают, – говорила тихим разбитым голосом Юля, – у тебя есть загранпаспорт, никаких проблем. Это ведь все для ребенка.
– Нет, не ври, совсем не для ребенка. Хочешь убежать от проблем, думаешь, что где-то будет лучше, где-то она излечится? Нет таких мест на земле. Везде плохо. Там, к тому же, куча инфекций всяких. И не знаешь, куда бежать, к какому доктору. А здесь у тебя уже все под контролем, лучший институт, лучшие врачи.
– Врачи у нас лучшие в мире, с этим не спорю.
– Ну, так и куда ты собралась тогда? – вскричала Людмила Петровна, взмахнув бессильно руками.
– Но ведь речь совсем о другом, я ведь не от врачей бегу, просто хочу Кате помочь преодолеть, перерасти все.
– Да она лучше всего перерастет все дома!
– В промышленном городе с ужасной экологией? С продуктами, напичканными химией, пестицидами?
– Увези тогда ее в деревню, где чистый воздух.
– Но на море намного лучше, там дети перестают так часто болеть ОРЗ, у них иммунитет крепче становится.
– Все это байки, придумал непонятно кто, ничего там лучше не становится!
Они вновь и вновь спорили, ругались, пока запас Юлиных оборонительных сил не истощился и она не села на диван, окончательно замкнувшись в себе. Она не отвечала на вопросы и, казалось, ничего не замечала вокруг.
В это самое время в небольшом, но очень уютном доме с голубой крышей Алина заперлась в ванной и делала вид, что моется. Здесь не было слышно, как в гостиной шумят дети, как Федя, должно быть, рассказывает свекрам обо всем, что произошло в школе за неделю, а Марьяша, подражая ему, делится секретами о своих девичьих делах в садике. Костя, наверное, смотрит телевизор или спрятался в спальне, чтобы переписываться со своей бывшей.
Алина чувствовала, что ей становится все равно. Она сидела в коротком халате на холодном кафельном полу и не могла заставить себя передвинуться на коврик. Она знала, что простудит все по-женски, что потом будут боли, но сейчас ей было безразлично и собственное здоровье, и дети, играющие внизу, и муж, ставший таким молчаливым и скрытным за последнюю неделю.
В последний раз, когда она звонила Дарье, та просто ледяным тоном сообщила, что дает Алине время до понедельника: в понедельник деньги должны быть переведены ей на счет, иначе она отправит Косте все материалы по этому делу. Алина просмотрела в поисковиках отзывы о Дарье, но нашла лишь несколько положительных и ни одного отрицательного. Так вот что это была за женщина без личности! Человек, от которого можно ждать чего угодно.
Выглядело так, будто Дарья несколько лет работала честно, но вот теперь внезапно решила промышлять мошенничеством и шантажом… Алине негде было взять эти деньги.
Ей казалось несправедливым, что муж совершил ошибку, но замешанной во всем оказалась и она, ни в чем не повинный человек. Он вовлек ее в паутину обмана, и она не могла размотать ее теперь, не могла остаться невиновной. Как же Костя будет доверять ей теперь, когда узнает, какими хитроумными вещами она занималась, как умело рассорила его с пассией, как притворялась все это время, что ни о чем не догадывается?
Все эти дни ей не давала покоя мысль о том, что столь блестящий проект обернулся полным провалом, лишь усугубив все. Будь она умнее, мудрее, терпеливее, выдержаннее – смогла бы разлучить Костю с Тоней в одиночку и не очутилась бы в столь беспросветной ситуации.
Ей нужно было опередить Дарью, рассказать все самой, но это казалось столь унизительным: просить прощения у человека, который сам же во всем и виноват и к тому же не пришел и не повинился перед ней первым – даже теперь, когда и его шантажируют. Как она могла вынести все превратности супружеской жизни, если ее муж сам все время оставался в стороне, отказываясь исправлять последствия своих же поступков? Гиблым делом был их брак, и, возможно, ей вообще не следовало пытаться спасти его.
В кармане халата пискнул телефон – ей пришло сообщение в Ватсап:
– Мы, наверное, никуда не поедем…
Это была Юля. Ну конечно, если уж все было плохо, то должно было быть плохо у всех. Алина горько усмехнулась, но ответить что-то вразумительное не смогла, потому она просто переправила сообщение Марине, единственному человеку, который мог оставить свои дела и броситься на помощь любой из них.
Приступ ненависти к себе за свою нерешительность вновь нахлынул на нее: Алина уже полчаса теребила новенькое лезвие в руке, но так и не решалась залезть в ванную. Ей хотелось наказать мужа за все, что он натворил, за то, что он толкнул ее на столь неправильные поступки, – ведь она точно знала, что это было бы лучшим уроком для него.