Ирина Лазарева – #на_краю_Атлантики (страница 4)
В их большом саду было несколько клумб с азалиями и розами, а веранда отделялась от сада живой изгородью олеандра. Весной они зацветут и будут радовать взгляд все лето. Но самой большой ценностью их сада были не цветы и кустарники, не их сладкое благоухание, не качели, не барбекю, не веранда со столом и диванчиком. Ничто не могло так украсить сад, как три высоких кедра, растущих в самом его конце. Юля знала: где бы она ни была, стоит только закрыть глаза, и эти могущественные кроны предстанут перед ней, напомнив о доме. О, она будет скучать по нему, по новому своему дому, воплотившему все ее мечты и почти все мечты Йохана! Как хорошо, что муж не оставит их одних, а скоро прилетит к ним. Если только…
– Скажи, что ты думаешь? – спросила Юля мужа, когда они сели за стол на веранде. Солнце садилось. Алые лучи его прожигали листву кедров, просвечивая ее багрецом. Они дотягивались до белых деревянных перил веранды, до их стола, до их рук. Но сегодня в этом алом излиянии Юле чудилось что-то зловещее.
– Ты о чем? – спросил Йохан. Голос его не звучал беззаботно, как в былые времена. Он все прекрасно понял. Хотя именно Юля чаще всего направляла их ко всем решениям, руководствуясь своими соображениями, все-таки в последний решительный момент она сомневалась и оставляла право выбора ему как мужчине и как главе семьи.
– Ты сомневаешься? Думаешь, они правы? Не стоит ехать?
Йохан тяжело вздохнул. Он молчал. А затем, покачав головой, сказал:
– Нет, я не думаю, что в глобальном плане мы можем на многое повлиять сейчас, если отменим рейс. Я по-прежнему считаю, что на острове меньше рисков заразиться. И потом, не думаю, что медицина Тенерифе так плоха, как говорят мои родители. Но все-таки надеюсь, до этого дело не дойдет.
– Вот-вот! – воскликнула Юля. – И потом, во всех этих статистических сводках из Китая пока нет ни одного смертельного случая среди детей. Ведь так?
– Дети вообще не болеют им, насколько мне известно.
– Но ведь в Китае тоже есть дети со слабым здоровьем…
Йохан, сощурившись, внимательно посмотрел на нее.
– Я понимаю, о чем ты говоришь. Я тоже думал об этом. Надеюсь, это прозвучит не очень самонадеянно, но предполагаю следующее: скорее всего, даже такие дети переносят вирус легко.
Робкая, неуверенная идея, высказанная наконец ею, окрепла, лишь только Йохан – доктор, генетик, ученый, человек, которому она всецело доверяла и чье мнение уважала больше собственного, – согласился с ней. Эта идея, ставшая ее внутренней опорой в последние дни, закружила ее. Йохан сжал Юлину руку в своей большой шершавой руке. Она была в эйфории до самого вечера, не думая о плохом, не вспоминая неприятный разговор с родителями мужа.
Пока не вспомнила кое-что еще. Катя принимала селлсепт и сандиммун – два препарата сразу. Совершенно невозможно было предсказать, как она отреагирует на вирус. А если будет обострение? И оно случится вдали от дома?
Ночью что-то зашуршало за окнами, и Юля, которая никак не могла уснуть, прислушалась. Это капли дождя стучали и струились по стеклам, шуршали по кровле, успокаивая нервы, пока облака не лопнули и не излили тяжелый водопад. Гремел гром, сверкало, и при каждом раскате Юля тревожно переворачивалась в постели. Как же сложно было не спать – и насколько сложнее заснуть, когда все ее существо разрывалось на части… А ведь сегодня днем она верила, что никто не сдвинет ее с пьедестала спокойствия и уверенности в себе…
Все-таки они полетят. Все было запланировано, много раз обговорено. Думать об этом снова и снова, опять блуждать в хитросплетениях мыслей, возможных исходов, осложнений, страхов, домыслов, надуманных трудностей было бессмысленно. Никто не знал ответ. Не мог знать. Гадать не было толка – нужно было делать… или не делать.
Лишь только она сказала это себе, лишь только она твердо поверила в эту установку, как шум дождя и грома сковал веки, и она погрузилась в долгожданный тягучий сон.
Глава вторая
Когда ты еще не влюблен, но уже готовишься влюбиться и одновременно влюбиться боишься, каждое событие, каждая заминка на пути, каждая преграда кажутся предвестником грядущего разочарования или, наоборот, знаком добрым и счастливым, каждому шагу приписываешь значение особенное, которого в нем нет и быть не может. Но ты ничего этого еще не понимаешь, и голос разума лишь изредка прорывается сквозь толщу суеверий, напоминая о том, что исход свидания не может быть определен событиями мелкими и малозначимыми.
Сергей не стал исключением. И он поддался сомнению, когда на подъезде в Москву автомобиль его забуксовал в огромном потоке таких же незадачливых водителей, не ожидавших, что в воскресенье – день отдыха всех офисных работников – может случиться пробка. Поначалу он еще надеялся, что быстро минует ее, и даже позвонил девушке, с которой познакомился на сайте знакомств, предупредив, что задержится на пятнадцать минут. Но очень скоро стало ясно, что опоздает он не на пятнадцать минут, не на тридцать и даже не на час. Поток автомобилей застыл и не двигался с места. Обильный снегопад, устилавший улицы города, сделал свое дело: произошло слишком много аварий одновременно, и дорога была парализована. Сергей кое-как съехал с шоссе во дворы, бросил машину у одного из многоэтажных домов и торопливо зашагал к метро.
Можно было списать все на непогоду, стихию, знак. Можно было сказать: все пророчит неудачное свидание, зачем же ты бежишь к ней? Тем более что она будет обижена на тебя за опоздание и за то, что так долго скучала одна в темном и душном метро, – а значит, будет немногословна, ты стушуешься, все впечатления будут смазаны, а свидание скомкано.
Но ведь это была Вера! Первая школьная любовь. Хотя она, похоже, не узнала его, когда они переписывались и созванивались. Она думала, что это какой-то незнакомый тридцатилетний мужчина, доктор, молодой специалист, как и было написано в его профиле.
Так случилось, что, пролистывая анкеты на сайте, Сергей вдруг увидел анкету Веры. Фотография, имя – все совпадало. Он видел ее фото в социальных сетях. Стало быть, она была в поиске, как и он, она была одинока и жаждала отношений. И если в социальной сети он никогда не рискнул бы написать ей, зная, что она балерина, утонченная красавица, не имеет недостатка в кавалерах, то на сайте знакомств написать ей было намного проще.
Однако Сергей колебался. Наивная детская влюбленность… к чему она ему? Разрушительные мысли, рождающиеся на задворках сознания, убеждали его дать обратный ход. Что Сергей мог понимать о жизни тогда, давным-давно, еще в школе? Тогда они не поладили, не сошлись интересами – так почему поладят теперь? Она была острой на язык, говорила много, но все не то… не то, что он хотел слышать от нее при ее утонченной внешности, так не соответствующей весьма заурядному приземленному уму. Что же изменилось сейчас?
Ничего. Кроме того, что всякий раз, когда он видел фотографии ее стройной точеной фигуры в соцсети, у него щемило сердце от ее неземной, как ему казалось, красоты. И каково это было бы – стать избранником балерины? Что, если она изменилась, стала взрослее и мудрее? Что, если томный ее взгляд на фотографиях был подлинным отражением ее глубокой и противоречивой натуры? Поддавшись внезапному порыву больше не рассуждать и не отпугивать чувства холодным и бессмысленным расчетом, он написал ей и попросил телефон.
Сергей не любил все эти чаты, долгие переписки ни о чем, тщетные попытки понять человека по знакам и смайлам на экране компьютера, когда по ним невозможно было понять и самого себя, не то что другого. Потому он сразу переходил к делу – либо свидание, либо до свидания, как говорил он про себя. Через несколько часов Вера прислала ему номер телефона. Он позвонил, и вот теперь они должны были встретиться.
Какой она предстанет перед ним? Разочарованной в жизни женщиной, немного циничной и не верящей в любовь? Или высокомерной гордячкой, ведущей богемный образ жизни и слишком хорошо знающей цену собственной красоте? А может быть, не то и не другое и сегодняшний день изменит всю его жизнь?
Высокие его поползновения быстро стихли, лишь только он зашел в душное и шумное метро. Все здесь, от плохого освещения до запаха, словно присыпало людей пеплом, лишая их как внешней привлекательности, так и внутреннего света. В центре зала «Чистых прудов» некрасивые тени ложились на лица людей, старя их. А ведь они и без того светились желтым болезненным оттенком из-за неяркого света. Женщины все были либо в пуховиках, либо в шубках и дубленках, отчего казались полноватыми и бесформенными. Все они выглядели равнодушными, скучающими, сонными. Сергей искал глазами высокую стройную девушку, но не мог найти. Неужели она так и не дождалась его и уехала?
Но ведь он звонил ей каждые двадцать минут, чтобы уверить, что в пути, и всякий раз она так спокойно отвечала ему, нисколько не сердясь и не раздражаясь на него за опоздание на целый час.
Искать дальше смысла не было, он не видел Веру, поэтому Сергей достал телефон и снова позвонил ей. И тут он вдруг заметил, как у девушки, стоявшей рядом с ним, зазвонил телефон. Она взяла трубку и стала отвечать ему. Среднего роста, не полная, но и не стройная. На ней были дубленка и теплый свитер, отчего она казалась неженственной и несимпатичной. Из-за плохого освещения под глазами виднелись густые тени, придававшие лицу болезненный вид. Словом, это была не Вера, совсем не Вера. Пораженный Сергей уставился на нее. Механизм мыслей крутился в голове, но он не мог выдать мгновенного ответа на вопрос, как так вышло: он писал одной девушке, а отвечала ему другая.