Ирина Лазаренко – Неизлечимые. Магия дружбы (страница 14)

И все сознавали, что вендигий много быстрее любого из них и много мощнее всех пятерых магов вместе взятых – измотанных, растерянных и напуганных молодых магов, переживших самую трудную ночь в своей жизни.

Но у них еще оставались какие-то крохи энергии.

– Его же не бывает, – у Бивилки стучали зубы, – это же неправда. Что нам делать?!

– Сосредоточиться, – серьезно ответил Шадек и хрустнул пальцами. – Сосредоточиться на жалких попытках не сдохнуть!

***

Они пришли в себя к полудню. Один за другим вылезали из палатки, щурились, обалдело оглядываясь, словно впервые видели опушку, деревья, другие палатки. Молча, с немыми вопросами в глазах сползлись к костру, у которого сидел Дорал.

Пряча улыбку, тот потянулся за свитком, щелкнул крышкой походной чернильницы.

– Первая пятерка факультета бытовой магии, – диктовал себе вслух наставник, водя по пергаменту пером, – экзамен по оборонной магии полным составом сдали успешно.

Ученики тупо смотрели на магистра и на пергамент, быстро покрывающийся вязью, а Дорал продолжал диктовать сам себе:

– Опознание монстров, совместные действия, подбор заклинаний, сила духа – все очень достойно. У вашей связки – великолепный результат! Только боевые маги показали себя в целом лучше, но даже они не догадались использовать против вендигия молнийку – тут вы, бесспорно, на высоте. Вспомнили о замедляющих свойствах заклинания? Очень хорошо. А идея с поджиганием его шерсти? Изящно! Если бы у вас осталось больше энергии, вы бы могли одолеть вендигия, ну а так – пришлось вас усыплять, не обессудьте.

– Экзамен? – речь наконец вернулась к Шадеку.

Дорал сделал широкий мах рукой:

– Это – западный полигон. Здесь первогодки сдают экзамены по боевой магии – чем все четыре связки и занимались минувшей ночью. А мы с магистрами отвечали за монстров, контроль и оценку ваших действий.

В лесу громко щебетали птицы. В поле трещали кузнечики.

– Экзамен, – тупо повторил Шадек.

Решительно отодвинув его, выступила вперёд Бивилка. Ее щеки покрылись пятнами, глаза блестели.

– Значит, вы притащили с собой гарпий и всю эту гадость, а потом взяли и спустили их на нас?

– Не дури, Бивочка, – Умма дернула ее за рукав, – где б магистр прятал монстров? В карманах?

Бивилка нахмурилась, ничего не придумала и без всякого почтения ткнула пальцем в Дорала.

– Самое время ему сказать «Колдовство!» и развести руками.

– Это были фантомы, – Шадек сунул руки в карманы. – Да, магистр?

Дорал кивнул, улыбаясь. Он вообще пребывал в прекрасном расположении духа.

– Ничего себе фантомы! – вскинулся Оль. – Во как у меня губу разнесло от их…

– От их чего? – магистр помахал пером туда-сюда, словно говоря, что этот номер не пройдет. – Ты сам грохнулся, резуны тебя не трогали. Да и не могли.

– Фантомная травма, – пробормотал Кинфер. – Налицо. То есть на лице.

– Во! – Шадек повернулся к Умме. – Понимаешь, что такое настоящий, толково слепленный фантом?

Умма потупилась.

– Но как же вы сумели такое подстроить? – не унимался Оль. – Как было знать, что эти двое решат передраться? А если б мы нормальненько проспали всю ночь в палатке, а?

– Вот такого еще ни разу не случалось за восемь лет моей работы в Школе, – Дорал аккуратно свернул пергамент, захлопнул крышку чернильницы.

Заливались птицы. Трещали кузнечики.

– Зачем? – не унималась Бивилка. – Вы представляете, что это была за ночь?

– Опасности не свойственно приходить в определенное время и место, где ты поджидаешь ее, – посерьезнев, отрезал Дорал. – Она сама будет поджидать тебя там, где угодно ей, и степень готовности отразить эту опасность не определяется отточенными плясками в учебной комнате. Лишь такой экзамен, неожиданный, дает мне возможность понять, чему я смог научить вас.

– Поэтому за все годы никто не рассказал первогодкам о секрете западного полигона, – магесса Улайла подошла тихонько, остановилась рядом с Доралом. – Когда проходит первая злость – все понимают, что это правильно. А вдобавок подобный подход позволяет раскрыть истинную сущность человека, силу духа, отношения в связке… Знаете, сколько боевых магов отсеивается на подобных экзаменах?

– Обратите внимание, – оживился Дорал, – как повел себя Шадек! В единый вздох взял роль ведущего, принимал решения, защищал друзей, и в ваших глазах его право на первенство было неоспоримым. В трудной ситуации вы доверились ему. А почему? А потому что, как я всегда говорил, этот парень очень ответственный, просто сам еще этого не знает.

Шадек фыркнул и отвернулся. Улайла кивнула:

– Талантливый, умный, упертый. Один из самых способных магов, что приходили в Школу на моей памяти. Будем считать твою лень, отсутствие целей и, к слову, отказ от изучения уклонов противовесом сильному дару. Будь ты тщеславным и целеустремленным – я бы ставила вопрос о прерывании твоего обучения в Школе, чтобы не вырастить ходячую опасность для мира.

– Выходит, я такой талантливый, то это извиняет мое раздолбайство? – оживился Шадек и обернулся к Бивилке. Та засопела и опустила глаза. – Ты всё слышала? Вот и конец этим вечным спорам, кто из нас сильнее да могуче. Но я не держу зла за все твои выпады, дорогуша, и в знак примирения готов разрешить поклоняться мне!

– Ненавижу тебя, – едва слышно проговорила Бивилка и опустила голову еще ниже.

– Я знаю, в переводе с девичьего это значит «Я тебя люблю, но ты свинья».

Бивилка застонала, закрыла лицо ладошками и метнулась в палатку. Шадек почесал затылок и отправился следом.

– Магистр, – окликнул Оль.

– М? – Дорал обернулся.

– Получается, ночью вам четыре связки экзамен сдавали – это ж двадцать человек бегали по лесу от фантомов. И как вам удалось за всеми уследить? Да еще сделать так, чтоб мы друг друга не видали и не слыхали, а?

– Колдовство! – ответил Дорал, улыбнулся и развел руками.

На излом

(месяц после выпуска)

– Вот ты где.

На стол, где устроился с ужином усталый орк, упала ломкая тень. Орк поднял блеклые глаза с покрасневшими белками и криво улыбнулся в темные с проседью усы.

– Мое почтение, магистр. Давно вернулся?

Тень не шевельнулась. Темные глаза смотрели сердито.

– Утром. Я искал тебя, Тумаг.

Орк поставил локти на стол, переплел пальцы. Движения его были тяжелыми, медленными.

– Да я не прятался. Вот он, я.

– Ты что с девочкой сделал, Тумаг?

Орк подвигал челюстью взад-вперед. Мелькнули крупные неровные зубы.

– А что ты на меня волчищем смотришь, магистр? Я к тебе пришел. Я тебя спросил: есть толковый искатель под рукой? Ты сам ее ко мне привел. А теперь глядишь так, будто я ее украл.

– Тумаг, я просил ее беречь. А ты что сделал?

– Я берёг. Хотя вообще-то я не нянька.

Мужчина нависал над столом, буравя глазами орка, тот угрюмо глядел исподлобья.

– Ну хорошо, – магистр ногой выдвинул стул, уселся, сложил руки на груди. – Давай рассказывай, как угробил мою любимую ученицу.

– Нечего рассказывать! – орк стукнул кружкой и на стол плеснул эль. – Я делал свое дело, все делали свое дело, и девочка твоя – тоже! Тяжко обернулось? Тяжко. Моя вина? Не моя. С виду была обычная история: мага свернуло с пути, понесло по кочкам, ну бывает, случается. Наша работа какая? Отыскать, скрутить, доставить. Кто ж знал, что там такое?

– Рассказывай, – повторил мужчина, цедя слова сквозь зубы.

Тумаг тоже сложил руки на груди.

– Я тебе баечник? Девочку расспроси.

– Не могу.