Ирина Лазаренко – Настоящая фантастика 2017 (страница 81)
Абу-Саид вытер с лица кровь и нагнулся, чтобы взять из руки девушки оружие.
– Забавно! – хохотнул он. – Она хотела убить меня ножом для бумаги. Воистину Аллах лишает разума врагов его! – И повернулся к Айдару: – Следующим будешь ты, если к завтрашнему утру не сможешь меня порадовать!..
– Так, значит, ты говоришь, что все теперь нормально и наши войска победят, если выступят на Дамаск тремя колоннами и окружат русскую базу? – Абу-Саид нехорошо прищурился.
– Вот компьютерная модель, смотрите сами. – Голос Айдара был сух. Казалось, что ему было все равно, верит ему шейх или нет.
Абу-Саид вертел в руках моделятор и радостно цокал языком.
– Ты только посмотри, брат Магомед! Хвала Аллаху, мы через месяц, иншалла, захватим всю Сирию, потом Турцию и Ирак, потом Саудию и Египет, а потом…
– Амин! – Бывший директор института клиодинамики вознес руки кверху. – Да ниспошлет Аллах смерть неверным от наших победоносных войск! И спасибо нашему брату Айдару, который смог наконец совершить то, что мы от него так долго ждали!
Абу-Саид усмехнулся.
– Иди отдохни, брат Айдар, в своем шатре. Мы пришлем тебе сегодня новых наложниц, дабы твоя легкая грусть после утраты своей неверной подруги быстро исчезла. Как говорят у нас, что общего между караваном верблюдов и женщиной? За одной всегда приходит другая. Ха-ха! Иди же, наслаждайся отдыхом. А воинам Аллаха пора на бой с неверными!..
Через три дня, когда войска халифата были полностью уничтожены в ходе контрнаступления. Айдара схватили и бросили в подвал. Абу-Саид приказал оставить его в живых до своего приезда, чтобы он сам мог лично запытать предателя до смерти.
Но не успел.
Однажды утром Айдар услышал звуки перестрелки. Скоро она стихла. Потом раздались быстрые шаги, загремел замок, и дверь открылась. На пороге стоял Магомед Магомедович с автоматом в руках.
– Хвала Аллаху, я успел! Айдар, ты в порядке?
Казаков сделал шаг назад и прижался к стене.
– Не бойся, Айдар! Абу-Саид и его подручные сбежали. Последние бойцы из его отрядов сдаются в плен. Самолеты альянса контролируют небо над всем халифатом.
– Вы же были с ними заодно! Это из-за вас погибла Маша! – одними губами прошептал Айдар.
– Сынок, – в голосе Магомеда Магомедовича послышались отеческие нотки, – теперь я могу тебе рассказать, что я не только директор института. Я – глава отделения суфийского ордена Накшбандия в России. Ты ведь знаешь, что это за тарикат?.. Многие твои предки служили нашему ордену. А недавно орден взял под свое крыло институт, где ты работал…
– К шайтану ваш тарикат! Зачем вам нужно было влезать во все это и втравливать меня с Машей?
– Айдар, послушай, мы давно ведем тайную войну с джихадистами, которые нас люто ненавидят и считают вероотступниками. Они уничтожают наши мечети, убивают братьев тариката, как убили славного брата Муамара в Ливии. Так что поводов влезть сюда у нашего ордена предостаточно. Все наши попытки покончить с ними терпели неудачу. Тогда мы стали прощупывать Абу-Саида, большого любителя технологий, и придумали легенду с моделяторами, которые якобы могут с абсолютной точностью просчитать любые военные сценарии. Джихадисты долго не заглатывали наживку, а мы все никак не могли им показать успешные наработки. Пока наконец случай не свел тебя с Машей, известным хакером, с помощью которой ты смог сделать рывок…
– …и которую вы послали сюда на верную смерть! – с ненавистью перебил Айдар.
– Абу-Саид слишком доверял технологиям и решил попробовать моделятор как последнюю надежду. – Бывший шеф говорил, словно не услышал обвинения. – И ты мог реально привести его к победе. Особенно, если бы еще пару месяцев подзадержался в лагере, где его люди легко обрабатывают молодежь. Но ты мог подставить джихадистов, что в итоге и сделал. Только, чтобы ты их подставил, пришлось… найти довод для твоей ненависти.
– Убирайтесь к чертям собачьим! – Айдар осел наземь и закрыл лицо руками. – Будьте вы прокляты!..
Магомед Магомедович присел на корточки рядом с ним.
– Так было нужно, сынок… Благодаря тебе и Маше тысячи людей смогли стать свободными и будут живы. А теперь, когда при помощи моделятора мы знаем, как мирным путем, без кровопролития взять власть здесь и почти повсюду… У нас будет свой халифат, где все будет по-другому. И ты сам сможешь узнать, каким может быть мир без войн. Осталось просчитать лишь несколько таймлайнов. Разве тебе, как ученому, не хотелось бы…
– Где аппарат? – глухо спросил Казаков.
– О, я знал, что ты согласишься! Сейчас, я достану его…
Бывший шеф развязал рюкзак и уже почти достал моделятор, когда Айдар обрушил на его голову кусок бетона. Следующим ударом он разнес на куски моделятор. Истекая кровью, Магомед Магомедович прохрипел:
– Что ты наделал, глупец?!..
Тогда Айдар поднял с пола «калаш» и передернул затвор.
– У вас в кабинете на стене в красивых рамках висело так много хадисов, что вы забыли самый главный: «Всякий, кто искренен в науке, побеждает, но тот, кто хочет от нее лукавства, гибнет…»
Григорий Панченко
Время уходить
Что мое время на подходе, я понял позже многих. А раньше всех это понял Беспалый. Собственно, даже прежде, чем
Мы тогда успешно отбили нашествие лемешных. Ну как – «нашествие», они ведь не хищники и не перевертыши, им наши жизни не нужны: единственное, что по-настоящему нужно этим травожорам, – переть напролом. Только вот они хоть и травожоры, но плодовые заросли тоже сведут подчистую, поэтому роща со стороны равнин у нас огорожена не менее надежно, чем водорослевые заводи со стороны моря. Раньше этому стаду была известна крепкость наших оград и острота наших копий, так что последний раз оно всерьез пробовало прорваться очень давно, в пору молодости прошлого вожака. Сейчас в Поселке не осталось никого, кто сам помнил бы те времена, но вообще память о таких славных битвах сохраняется надолго.
Однако всему приходит срок, и в прошлом сезоне у стада появился новый вожак. Мы это обнаружили во время их весеннего прохода, но в ту пору и лемешные вялы, и, главное, роща, еще бесплодная, их привлекает не так сильно. Так что все обошлось.
У нас некоторые даже решили, что, мол, стадо и само по себе впредь будет ограду обходить. Ну конечно. Чего только народ не придумает, чтобы лень свою потешить. Что такое – «стадо само по себе», оно есть разве? Вот мы что – Поселок или те, кто в нем живет: я, Светлая, Прыгун, Одинаковые, ну и прочие, вплоть до зеленой молодежи, чьего мнения пока не спрашивают, и вернувшихся стариков, чей голос стоит десятка? То-то. Вот у нас сходка решает, а в стаде безмозглом – вожак.
Скажу не хвастаясь: я был среди тех немногих, чья решительность переломила общее мнение. Все равно вряд ли вышло бы, но мою сторону приняли все трое наших стариков, и Беспалый из них первым. Ничего они в ту пору не заметили еще: наверно, нечего было. И он тоже.
Или заподозрил что-то уже тогда? Просто никому не сказал – может, даже самому себе не признался?
Поди угадай теперь. Да и не важно это.
Так или иначе, мы с весны по осень заготавливали и обтесывали бревна, углубляли ров, шлифовали наконечники. Светлая хотела было повести молодежь за ветками шиполиста, но старики отговорили: это против перевертышей в самый раз будет, а лемешный, если войдет в раж, даже не заметит, усилена ограда колючей оплеткой или нет. А вот сушильный стан оборудовать – это да. Когда стаду приходится обновлять урок, почти обязательно кто-то из матерых окажется завален насмерть, так не пропадать же мясу. Это только вожака убить ни в коем случае нельзя, даже подранить нельзя сколько-нибудь серьезно. Только ослабь его боеспособность – на следующий сезон стадо придет с новым вожаком во главе. И что же тогда, заново стену готовить?
Мы завалили двух. Без потерь, даже раненными: когда огромный самец, было дело, чуть не снес целый сектор ограды, Длинного ушибло переломившимся столбом, однако он полежал-полежал да и поднялся вскоре, еще помог нам оборону держать. И одна из Одинаковых заработала вывих локтя, когда изо всех сил ткнула того самца рогатиной, но угодила в кость. Это ничего, вправим. Старики в этом умелы.
Как раз додумывая эту мысль, я ощутил на себе взгляд одного из стариков, пристальный, давящий. Очень удивился. Первым делом осмотрел себя: может, что не в порядке? Да нет, я как я. Не ранен; а что в крови по макушку – так ведь я сейчас стою на туше того лемешного, который подверг нашу стену такой опасности, и резаком отделяю мясо, пласт за пластом. А как иначе: для чего мы тогда сушильню заново возводили?
Оглянулся через плечо. Но нет никого за мной, значит – именно меня держит Беспалый на остриях своих зрачков, как на раздвоенном копье.
Что тут поделаешь. Надо спускаться, узнавать, чего он от меня хочет. Ох, как это некстати… Кому резак передать – Коротышке, что ли? Надо бы ему, он сейчас в цепочке ко мне ближе всех, но ведь плохо же справится, тут нужны длинные руки…
Рыкнул на Коротышку, подозвал Левозолотистую, хотя она была через три звена, уже на земле. Очень все удивились, но ничего – дело важней.
Пока цепочка перестраивалась, еще раз осмотрелся. Одного из стариков, Трижды Укушенного, что-то не вижу, Припадающая На Ногу сейчас как раз вправляет локоть Одинаковой (вторая Одинаковая взволнованно топчется рядом и верещит громче первой, словно их обеих вместе врачуют), а Беспалый по-прежнему смотрит на меня. Вот нет у него больше другого дела и все тут.