Ирина Лазаренко – Настоящая фантастика 2017 (страница 70)
– Даже и не знаю, как вас благодарить…
Аня аж замерла на секунду. Зыркнула на меня из-под маски удивленно и давай поучать, массируя уже голень:
– Тоже мне проблема! С этим все просто: денег мы не берем категорически (считается, у нас достойная зарплата), алкоголь тоже противопоказан, потому как считается, что яд, остается только шоколадно-конфетная и чайно-кофейная продукция. Мы с Катей предпочитаем шоколад и чай (марка значения не имеет, главное, чтобы шоколад натуральный, а чай желательно белый), Алексей Михайлович предпочитает конфеты и кофе. Только конфеты берите не в коробках, а на развес. Килограммчика достаточно. Кофе, разумеется, в зернах. Наталье Васильевне все равно. Она всеядная. Запомнили?
– Кажется. Конфеты и чаи я осилю.
– Еще шоколадки и кофе, – напомнила Аня и тут же, выпрямившись, пригрозила пальцем: – Но! Это только в случае полного выздоровления! И начальству ни слова!
На следующее утро вернулся Лебедев и сам проводил обход. Теперь после осмотра он уже не маячил надо мной, а просто стоял справа. Все-таки палатная койка пониже операционного стола.
– Я соскучилась, Алексей Михайлович!
– Добрый признак. Будем готовить к выписке! Сестры говорят, вы уже ворчать начинаете и скоро от скуки будете жалобы катать в министерство. Дескать, не обеспечиваем вам полноценный досуг!
– Я все ждала, когда и вы юморить начнете. Вот начали.
– С вами, Татьяна Даниловна, без шуток нельзя. Вас надо периодически взбадривать. Иначе вы совсем в депрессии утонете.
– Ничего, я как-нибудь тоже освою ваш юмор!
– Вот это правильно. Теперь серьезно: жалобы? пожелания?
И я решилась!
– Алексей Михайлович! Понимаю, что это наглость, но я хочу показать вам свою маму. У нее проблемы с сердцем. Вдруг у вас получится ее вылечить? В кредит, если можно. Я потом все оплачу. Обещаю! Потому что, кроме вас, ей вряд ли кто-то поможет.
– Вы вспомнили о матери? Это добрый признак, Татьяна Даниловна. Идете на поправку. Я передам Ольге Максимовне ваши слова. Думаю, ей будет приятно.
– Как передадите? Вы ее знаете?
– Ваша мама здесь. Мы вышли на нее через два часа после аварии. Стандартная процедура в такого рода операциях. Пообщавшись с Ольгой Максимовной, наши ребята решили забрать ее сюда. Она плохо выглядела. Вторую неделю сидела без лекарств: некому было в аптеку сходить, а «Скорые» к вам уже не ездят. Но теперь она в порядке. Года два сердце ее беспокоить не будет, а дальше все зависит от образа жизни и мыслей.
– Стенты, которые излечивают сосуды?
– Побойтесь бога, Татьяна Даниловна! Какие стенты?! Шутите?
– Наниты? – обрадовалась я.
– Свят, свят, свят! Еще чего! – Лебедев перекрестился.
– Дорого, да? Нет, я все понимаю, наниты – дорого. Но стент можно было поставить? Я бы потом заплатила. Наверное…
– Все, Татьяна Даниловна! Помолчите. Вас опять понесло не в ту степь!
Он зачем-то заглянул под мою кровать, потом под простынку, обошел меня кругом…
– Что вы там не видели, Алексей Михайлович? Только что ведь осматривали!
– То с другой целью! Нет нигде диктофона?
– Только если вы сами его в меня зашили!
– Вот и вы освоили медицинский юмор. Ладно, слушайте. Хватит бредить нанитами! Тупиковая технология. Годится, чтобы высасывать гранты, писать фантастику и делать научпоповские доклады на престижных конференциях. Но боже упаси использовать в реальной лечебной практике! Вреда больше, чем пользы. Одни сплошные проблемы. Грантососы будут петь сладкие песни, и ни слова о потере управляемости нанитов, о частых поломках, о скученности, о порче клеток, о проблеме вывода, о сбое в работе сразу нескольких систем организма, включая кровеносную. Про ЭМ-поле я вообще молчу. И вы хотите такое счастье своей матери?
– Н-н-нет… – выдавила я. – Не хочу. Я за стенты!
– Вы издеваетесь?
– Тоже нет?
– Стенты вообще варварство! Только представьте: в живой организм засовывать железяку, травмируя и так больные сосуды. Это при постоянном облучении! За что вы так мать ненавидите?
– А как же тогда?
– Разумеется, используя технологии тела! Забыли, где находитесь?
– Ну знаете! Зачем же вы мне каждый день по ушам ездите этой рекламой стентов?
– Потому что они действительно хороши и «не зарастают бляшками», как любят говорить пациенты. Аналогов на рынке нету. Это вынужденная мера. К сожалению, наши технологии слишком необычны для обывателя. Большинство пациентов уверены, что сосуды чистятся ершиком, а все болезни лечатся уколами и капельницами. Другого не дано. Мы же не здесь начинали, а в муниципальных больницах. Помню, привезли одну старушку – божий одуванчик. С инфарктом. Откачали, уколами, капельницами, все по ГОСТу, потом начали излечивать грамотно. Резонанс, генетический лазер, образцовые матрицы… Как только в себя пришла, посыпались обвинения. Дескать, мы не хотим ее лечить. Капельниц не ставим, уколов не делаем. Убеждать бесполезно. Родственники стали катать жалобы в министерство. Дескать, мы списываем лекарства. А сердце у старушки уже как новое! Наконец поставили ей физраствор, чтобы успокоилась. И о чудо! Бабушке сразу же стало легче! Она аж прямо физически почувствовала, как эта капельница ей сосуды очистила. Родственникам рассказывала с упоением. Выписали здоровой, но так и остались «жадюгами, зарабатывающими на больных стариках». Думали, уникальный случай. Ан нет. Оказалось, классика жанра. Со стентами – то же самое. Лечишь по уму – подозревают в воровстве и требуют стентирования. Квотами в нос тычут. Сами себя до инфаркта доводят! Проще поставить, чем переубеждать. Доказать что-либо невозможно! Вот и разработали свой стент, чтоб хоть на таблетки не подсаживать и потом снова не оперировать. Все равно таблетки никто не пьет. С военными то же самое, только еще фактор времени. Поверьте, мы не от хорошей жизни занялись протезированием. Лучший универсальный солдат создается природой-матушкой и грамотными тренировками. Любой имплант снижает боеспособность и сокращает область применения солдата. Киборги ослабляют армию. Исключение – единичные спецоперации. Только объяснить это ни раненому, ни начальству невозможно. Проще вместо оторванной ноги поставить интегрированный протез. И сразу все довольны! Слово «бионический» я даже произносить боюсь: услышат – попросят здоровую ногу заменить. Вот и занимаемся ерундой.
– А моя мама…
– Умная женщина. Она ж у вас физик. Сразу увлеклась нашими технологиями, доверилась и теперь здорова. Помолодела. Уже со мной флиртует.
– Ну это она зря!
– Почему же?
– Нечего ей!
– Вы бы порадовались за матушку. Она зайдет к вам через пару недель. Ближе к выписке. Раньше вам видеться не стоит. Сейчас отдыхайте.
– Подождите! А что же тогда у меня внутри?
– Вскрытие покажет! Всем «здрасьте»! Я не опоздала?
– Ты как раз вовремя, Катя. Но твой юморок…
– Поняла-поняла! Больше никогда! Готова лишиться месячной премии!
– Татьяну Даниловну нужно обмыть. Она переволновалась и пропотела. Где твоя маска?
– Ща сделаем! Ща все будет!
Катя дождалась, когда за Алексеем Михайловичем закроется дверь, и подмигнула мне:
– Предлагаю начать с памперса. Вскрытие временно откладывается!
Снился Алексей Михайлович. Зашел в палату, красивый, благородный, натуральный, сел у изголовья и начал рассказывать сказки о технологии тела. Я слушала и верила-верила! Прямо уносилась во все эти чудеса научно-медицинской мысли от «Бодитека»! Хорошо мне было. Аж замлела. Потом повернулась да призналась Лебедеву в любви! Он выслушал, поднялся и крикнул в сторону двери:
– Катя! Обмой Татьяну Даниловну и смени ей памперс: воняет уже!
А в проеме стоит моя счастливая мама.
– Компания «Бодитек» – безусловный лидер на рынке искусственных органов, имплантов и протезирования!
Засмотрелась я на рекламу. Там на десятой минуте Алексей Михайлович появляется. Серьезный, красивый, в белом халате. И без маски! Хорошо получился.
Я уже знала, что он не киборг. Катя просветила, после «отмены вскрытия». Вы, говорит, Татьяна Даниловна, попробуйте титановым прутом доску хорошую перешибить! Не получится у вас. Доске ничего не будет, а прут вам в лоб отскочит. В некоторых случаях крепкая мужская рука куда эффективнее стали! И так улыбнулась хитренько, с юморком, что я даже не рискнула представить себе эти случаи. Уже сколько здесь лежу, а все никак не привыкну к медицинскому юмору. Про «наниты» Катя тоже все объяснила:
– Первая группа, здоровый образ жизни, железобетонная уверенность в правильности поступка, прочие фишки от Лебедева… Тут без вариантов. Смело можно переливать!
Самый обычный живой человек! И в кадре хорошо смотрится. С экрана прямо на меня глядит.
Залюбовалась я. Забылась. Аня подловила:
– Красивый, да?
– Угу.
– Десять пулевых ранений, множество осколочных, все руки-ноги перебиты, лицо дважды миной разорвано, и ничего: даже следа не осталось! С вами тоже все будет хорошо. Уже хорошо. Давайте кашку поедим. Семгу опять не разрешили.
Удобно быть немощной, когда вокруг тебя добрые, заботливые люди. И с ложечки покормят, и памперс поменяют, и обмоют, и массажик сделают, и словом утешат. Как дальше сложится, я думать боюсь. Зачем себя пугать и расстраивать, если сейчас все хорошо? Голова работает и шевелится, язык ворочается, ресницами хлопаю. Что еще нужно?
На днях Лебедев обещал «включить» мне тело. Говорит, боли не будет. Не должно быть. Но честно предупредил, что ремнями накрепко привяжут к койке: во избежание «непредумышленного самовредительства». «Освобождать» будут только для массажа и гигиенических процедур. Вот и думай: радоваться или плакать.