Ирина Лазаренко – Настоящая фантастика 2017 (страница 63)

Он видел и слышал жизнь, которой здесь не было уже давно.

И ему очень хотел верить, что все, что исчезло пятнадцать лет назад, может вернуться…

10

Гнилой шагал по железнодорожному пути.

Правда, рельсов не было: железную дорогу даже после ядерного удара нещадно бомбили, и Гнилого сейчас окружал пейзаж еще более пустынный, чем тот, что был на месте города.

По этой дороге редко кто ходил – радиация здесь была выше, чем в Твери.

Остановившись, чтобы отдышаться, Гнилой снял рюкзак, выудил из него дозиметр. Долго смотрел на маленький, похожий на старый мобильник прибор, трогал, но никак не решался нажать красную кнопку.

Он и так знал, что доза, которую он получает ежесекундно, сведет его в могилу через два-три дня.

Он умрет, если не преодолеет Барьер, за которым можно ходить под открытым небом, не надевая противогазов и защитных костюмов.

Умрет не от облучения – просто жить будет больше незачем.

Вначале он думал, что дойдет за полтора часа. Или за два.

Однако ноги словно одеревенели, идти было неимоверно трудно. Кожа на голове чесалась, словно после укуса десятков слепней. Видимо, начало сказываться действие радиации.

Сделав еще несколько мучительных шагов, Гнилой остановился. Снял рюкзак, сел на землю, достал дозиметр.

Снова смотрел на него, не решаясь включить.

А потом размахнулся и швырнул за спину. Услышав всплеск, повернулся – и увидел, что прибор плавает на поверхности жидкости черного цвета.

Ради интереса Гнилой подобрал камешек и кинул его в черную жидкость.

Камешек тоже не утонул.

Интуиция сразу завопила, что отсюда надо уходить. И очень быстро.

Схватив тяжелый рюкзак, Гнилой быстрым шагом пошел прочь от странной аномалии. Воздух был горячим, рвал легкие, но Гнилой решил идти до тех пор, пока может переставлять ноги.

Дыхание окончательно сбилось минут через десять, и Гнилой, сев на валун, оглянулся…

Матово-черной жидкости уже не было видно, но Гнилой чувствовал, что ушел вовремя. Потому что мог остаться там навсегда.

Отдохнув полчаса и прикончив банку с тушенкой, он продолжил путь.

Как ни странно, идти стало легче, дыхание больше не сбивалось, глаза не слезились, и кожа на голове не зудела.

Похоже, его организм уже перестал реагировать на смертельную дозу.

…Еще через полчаса пути ему попался искореженный вагон. Судя по всему, когда-то это был «Сапсан». Почему вагон был один и куда за пятнадцать лет могли деться остальные – Гнилого не особо интересовало. На всякий случай он решил обойти стороной неожиданное препятствие, для чего пришлось прошагать лишние метров триста влево, а потом идти по дуге, не выпуская из поля зрения вагон. Палец при этом лежал на спусковом крючке.

Путь в обход отнял много сил, дышать снова стало тяжело, на лбу выступила испарина, ноги едва двигались – но Гнилой хотел как можно быстрее покинуть место, где могла таиться опасность.

Но, похоже, тревожился он напрасно: никто не выскочил из мертвого вагона ему навстречу – ни человек, ни зомбяк. Но очередной привал Гнилой устроил только тогда, когда злополучный вагон остался далеко позади.

11

На этот раз отдых длился больше часа. Вскрыв последнюю банку, Гнилой без аппетита съел мясо, запил водой из фляги. Пить хотелось ужасно, и Гнилой пожалел, что взял с собой так мало воды. Собираясь в поход, он почему-то подумал, что путь от города до Барьера будет не таким трудным, и только теперь понял, как сильно он ошибался. Причем ошибся не он один. Сначала он считал могильные холмики, а потом прекратил это бесполезное занятие. Могилы были безымянными, и только на одной кто-то написал от руки имена: «Стас Швец» и «Леофер». Про обоих Гнилой слышал: Стас слишком ценил свою жизнь, а на жизни других ему было плевать; ну а богатырских габаритов бородач Леофер отличался еще более скверным нравом и желанием нагадить ближнему. То есть оба сталкера были достойны друг друга, и трудно было поверить, что они могли ходить в паре. Но тем не менее – их могилы были рядом, а это значило, что о них позаботился кто-то третий.

Который, быть может, сам и отправил Стаса и Леофера на тот свет, потому что уж очень много они врагов нажили.

Гнилой подумал, что он зря отказался от спутника.

Который, если что, прикопал бы его бренные останки, соорудив такой же памятный холмик.

Человек никогда не узнает, что станет с его телом, когда он умрет, но почему-то его тревожит мысль, что оно может остаться незахороненным и станет кормом для хищников.

Хотя какие здесь хищники, при такой радиации?

Даже двуногих нет.

12

Когда показались два холма, через которые когда-то был перекинут автомобильный мост над железной дорогой, Гнилой понял, что прошел больше половины пути. Его по-прежнему окружала пустыня, и ему казалось, что он – единственный человек, оставшийся на Земле после катастрофы, и эта катастрофа случилась только что.

Он подумал о Светке – своей девушке, о которой ничего не знал пятнадцать лет.

Светка жила в Чуприяновке – в поселке, который находился за Барьером.

Олегу хотелось верить, что когда бомбили Тверь, девушка не приехала в город, а потому осталась жива.

И если ему удастся пройти через Барьер, то он наверняка увидит Светку. Которая, возможно, уже давно забыла, что хотела его бросить пятнадцать лет назад.

Они встретятся за Барьером – и станут первыми людьми, новыми Адамом и Евой, которые положат начало новой человеческой цивилизации.

И эта цивилизация будет построена совсем на других законах, нежели та, которая погибла – на законах добра и света.

Гнилой усмехнулся: и как он раньше не обращал внимания, что имя Света имеет прямое отношение к свету? А ведь так оно и было – все пятнадцать лет Олег помнил Светку, эта девушка была для него тем самым светом, который он стремился сберечь в глубинах души.

Хотя их отношения нельзя было назвать исключительно светлыми…

И теперь, когда до Барьера оставалось совсем немного, всего час или два пути, он пытался понять, почему только сейчас, спустя пятнадцать лет, он решился разыскать ее. Только сейчас решился отправиться к Барьеру.

Наверное, просто раньше было не время – а сейчас это время пришло.

Время собрать камни…

Время вспомнить, что когда-то он был не сталкером, а обычным парнем тридцати с лишним лет, сердце которого было наполнено любовью.

Любовью к Светке…

Светка…

Девушка с длинными золотистыми волосами, зелеными глазами и приятной улыбкой.

Хотя улыбалась она почему-то очень редко.

Олегу Светка нравилась. И он хотел быть рядом с ней. Он хотел ее видеть и слышать.

Он ее просто хотел…

А вот любил ли?

Наверное, любил.

Именно поэтому ему было так трудно, до спазмов в горле, произнести одно короткое слово: «Люблю!»

«Я тебя люблю!» – почему, когда по-настоящему любишь, так трудно даются такие простые слова?

Вот если… Если он сейчас преодолеет Барьер и увидит ее – он скажет ей эти слова?

Он скажет…

Потому что пришло время собирать камни.

…И не хотелось думать, что камни могут быть разбросаны так далеко, что не хватит жизни их собрать…

13

Остаток пути он шел очень медленно, останавливаясь на отдых через каждые десять шагов. После одной из таких вынужденных остановок он вдруг обнаружил, что на плече не ощущается привычная тяжесть автомата, хотя он по-прежнему держит пальцы так, как будто в любую секунду готов стрелять.